Елена Михайловна Малиновская 
Приворотное зелье

Хозяйка магической лавки – 1

«Малиновская, Елена Михайловна. Хозяйка магической лавки. Книга 1. Приворотное зелье»: Издательство «Э»; Москва; 2015
ISBN 978-5-699-83231-6
Аннотация

Верите ли вы в любовную магию так, как верю в нее я? А как в нее не верить, если я являюсь владелицей магической лавки и специализируюсь именно на этом виде колдовства. Как известно, приворотное зелье всегда пользуется особой и неизменной популярностью среди клиентов подобного рода заведений. И однажды мне не повезло испробовать это зелье сразу на двух выдающихся магах, считающих мою профессию шарлатанством чистой воды. Ох, что тут началось…

Елена Малиновская
Хозяйка магической лавки. Книга 1. Приворотное зелье

© Малиновская Е., 2015
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

Пролог

Улицы Бристара утопали в огнях праздничного карнавального шествия. Сейчас была ночь, но из-за огромного множества факелов и магических огней, раскрашенных в разные цвета, казалось, будто солнце решило вернуться вспять на небосклон.
Я замерла около окна своего рабочего кабинета, расположенного на втором этаже магической лавки, и с улыбкой наблюдала за тем, как по улице ползет огромная живая змея толпы. То и дело до меня доносились взрывы хохота, и в темные небеса взлетал очередной иллюзорный дракон, изрыгающий пламя. Хвала всем богам – ненастоящее.
Ладно, полюбовалась – и хватит. Пора и мне окунуться в это веселое безумие карнавала, знаменующего конец старого года и начало нового.
Я бросила последний взгляд в зеркало. Поправила маску из красного бархата, скрывающую мое лицо, провела ладонями по платью, разглаживая несуществующие складки. Не слишком ли смелое декольте у меня сегодня? А то опять рискую выслушать от братца Дейка долгую нудную лекцию о том, как надлежит одеваться незамужней девице. Впрочем, переживу как-нибудь. Пусть поблагодарит лучше, что я оставила в сундуке свой наряд бродячей домарийки, настолько откровенный, что почти не оставлял простора для фантазий.
Стоило мне вспомнить старшего брата, который зачастую доводил меня до зубного скрежета своими размышлениями о том, что прилично, а что не совсем, как в дверь послышался осторожный стук. Тьфу ты! Зуб даю, что это Дейк пожаловал. Решил проверить, как его любимая младшая сестренка нарядилась на карнавал. Сейчас начнет свои нравоучения.
Я уныло вздохнула. Подумала было, не притаиться ли, сделав вид, будто никого нет дома, но тут же поняла, как это будет глупо. Дейк ни за что не поверит, что я ушла на праздник, прежде не заперев снаружи лавку. А может быть, мне повезло и это пожаловал Рочер? Второй мой брат относился куда лояльнее к моим нарядам и лишь снисходительно посмеивался, когда Дейк пытался привлечь его на свою сторону. Правда, и на мою не вставал, сказав однажды, что лучше сварит и съест свои любимые сапоги, чем будет участвовать в спорах о женских тряпках.
Стук повторился, теперь более настойчивый.
– Беата! – раздался недовольный голос. – Заснула, что ли? Встречай гостей!
Я опять вздохнула. Все-таки Дейк пожаловал. И нехотя отправилась открывать.
Как и следовало ожидать, на пороге был именно мой старший брат, правда, не один, а в сопровождении какого-то мужчины. Увы, разглядеть внешность его спутника я не могла при всем желании, поскольку его лицо закрывала черная шелковая маска, искусно расшитая серебряными нитями. И наряд он выбрал себе под стать: такой же черный и облегающий. Интересно, кого он играет? Грабителя с большой дороги?
А вот мой брат, как и обычно, впрочем, проигнорировал карнавал и явился ко мне в своей обычной одежде. Узнаю Дейка! Он не раз и не два во всеуслышанье заявлял, что ему претят всякого рода условности и обязанности. Поэтому, мол, он не собирается целую неделю каждый год играть роль пугала, обряжаясь во всякие разноцветные тряпки.
– Беата! – тут же взвыл Дейк, едва только я открыла дверь и предстала перед его глазами. – Ты с ума сошла! Что за отвратительное платье? Ты же себе всю грудь простудишь!
– И я рада тебя видеть, – хмуро пробормотала я, попытавшись незаметно подтянуть тугой черный корсаж чуть повыше.
– Я же просил тебя не наряжаться в домарийку! – продолжал громогласно сокрушаться Дейк, и думать забыв о присутствии здесь своего товарища. – Далось тебе это бродячее племя, представители которого только и делают, как угоняют лошадей и воруют по мелочи.
– А я и не изображаю домарийку, – с достоинством возразила я, бросив косой взгляд на свое отражение в зеркале.
С чего Дейк это вообще взял? Наверное, его ввело в заблуждение слишком смелое сочетание цветов. Корсаж – черный, а сразу после пояса платье расходится широкими ярко-алыми клиньями. Но тут нет того изобилия крохотных колокольчиков и фальшивых драгоценных камней, которыми любят украшать свои наряды домарийки.
– И кто же ты тогда? – язвительно переспросил Дейк.
– Полагаю, твоя сестра выбрала для себя образ танцовщицы из бродячего цирка, – не дал мне ответить его спутник и склонился передо мной в глубоком поклоне. – Могу сказать, что получилось очень мило. К вашим услугам, месс.
Я с невольным интересом посмотрела на него. Кто это? Голос приятный, но, увы, совершенно незнакомый.
– Да, кстати, Беата, это мой друг, – поспешил представить нас Дейк. – И его зовут…
К величайшему сожалению брата, в этот момент он сделал глупейшую стратегическую ошибку. А именно, вошел наконец-таки в комнату и тем самым освободил мне дорогу к бегству. Не воспользоваться этим шансом я просто не могла! Иначе еще долго буду вынуждена выслушивать его нравоучения, а потом он все-таки заставит меня надеть какую-нибудь серую унылую хламиду, совершенно неподходящую для столь веселой ночи.
– Не забудь закрыть лавку, Дейк! – крикнула я, не дав ему договорить. И сломя голову ринулась к лестнице, а затем вниз по ней, перепрыгивая сразу через несколько ступеней и рискуя в любой момент переломать каблуки.
Я думала, Дейк не рискнет принять предложенную игру. Конечно, потом он наверняка будет еще долго припоминать мне этот поступок и ныть о недопустимости подобного поведения. Ничего, переживу как-нибудь. Чай, не впервой. Но не кинется ведь он меня догонять, оставив друга в одиночестве посреди чужого кабинета.
Увы, как оказалось, я недооценила своего брата. Стоило мне только добраться до входной двери, за которой слышался шум гуляющей толпы, как кто-то резко перехватил меня за талию и прижал к стене, не дав выскользнуть в объятия долгожданной свободы.
– Дейк! – негодующе взвизгнула я. – Отпусти!
Но тут же недоуменно замолчала.
Улицы Бристара этой праздничной ночью были так ярко освещены, что отблески огней проникали и сюда, в темную прихожую. И в неверных переливах магического пламени, бушевавшего снаружи, я увидела, что догнал меня не брат, а его приятель.
– А вы шустра, месс, – пробормотал он, продолжая прижимать меня к стене.
Надо же, даже не запыхался, хотя моя грудь тяжело вздымалась после столь отчаянного рывка.
В следующее мгновение незнакомец не удержался и бросил в мое декольте любопытствующий взор.
– А вы наглы, местер! – прошипела я и дернулась, пытаясь освободиться.
– И вы даже не представляете насколько.
Мужчина негромко рассмеялся, и я мгновенно покрылась мурашками от этого звука. Было такое чувство, будто по моей коже провели теплым пушистым мехом.
Только сейчас я поняла, насколько губы незнакомца, виднеющиеся в прорези маски, близки к моим. Я чувствовала его теплое дыхание. Неужели он собирается поцеловать меня?
Стоило мне так подумать, как он действительно прикоснулся к моим губам. Нет, это не было поцелуем в прямом смысле, лишь прелюдией к нему.
– Ты догнал ее? – откуда-то сверху послышался взволнованный голос Дейка, и его товарищ, остававшийся пока безымянным для меня, поспешно отшатнулся, видимо, сообразив, что его друг вряд ли придет в восторг от такой картины. Замешкавшись, он к тому же отпустил мои руки, которые прежде крепко прижимал к стене.
– Негодяй! – Я гневно фыркнула и влепила ему звонкую пощечину. После чего с величайшим наслаждением пнула по колену, и мужчина с приглушенным стоном отшатнулся. Этого я и добивалась. Через мгновение я уже была по другую сторону двери, не дожидаясь, пока этот невесть кто придет в себя.
Ну Дейк, ну удружил! Что за озабоченного типа он с собой привел?
Хотя стоило признать очевидное: было в этом мужчине нечто такое, что заставило мое сердце биться быстрее. Интересно, как он все-таки выглядит? Надо бы потом расспросить у Дейка. Правда, уверена, что брат еще пару недель со мной разговаривать не будет, оскорбленный моим побегом.
Ну ничего, рано или поздно он меня простит. И тогда я узнаю все об этом странном господине, который, по всей видимости, весьма пренебрежительно относится к долгим ухаживаниям и привык все брать нахрапом.
А затем ликующая толпа затянула меня в свой водоворот. И я выкинула из головы все посторонние мысли.

Часть первая
Похищение

Варево в котле булькало, постепенно меняя цвет. Сначала оно было ярко-алым, словно свежая кровь. Потом потемнело и побурело. В этот момент я тщательно размешала его, убрала шумовкой клочки серой неаппетитной пены. Затем опять задумчиво уставилась в окно, за которым царил приятный майский вечер.
Руки делали привычную работу сами, а мои мысли были в этот момент далеко. Да и о чем думать? Приворотное зелье я варила, наверное, раз сто, не меньше, а то и больше, поэтому наизусть помнила все ингредиенты и порядок их добавления. Что скрывать очевидное, именно это снадобье пользовалось особенной популярностью среди горожан, поэтому приходилось раз в неделю готовить целый котел, содержимое которого я затем разливала по маленьким бутылочкам. Цена каждой – один серебряный. Совсем немного за надежду обрести взаимную любовь.
Зачерпнув из котла ковшик, я отставила его остужаться. Нет, это еще не готовое приворотное зелье. Но если туда добавить немного могильной травы и золы от сожженного клыка звероящера – то получится неплохая мышиная отрава. Давно пора эту живность в лавке уничтожить, а то скоро клиентки пугаться начнут.
Естественно, о втором применении приворотного зелья я предпочитала не распространяться. И вообще, может быть, мыши от неразделенной любви гибнут, кто знает.
Неожиданно до моего слуха донесся негромкий мелодичный звон дверных чар. Кто-то вошел в лавку и, видимо, сейчас удивленно озирался по сторонам, не застав за прилавком хозяйку.
– Иду, иду! – крикнула я, торопливо сдирая с себя фартук, разукрашенный подозрительными пятнами и кое-где даже прожженный. Провела рукой по волосам, приглаживая их. – Я в подсобке, сейчас выйду.
– Не стоит беспокойства, хозяюшка. – В следующее мгновение дверь, ведущая в саму лавку, где я обычно принимала клиентов, распахнулась, и на пороге предстал некто в черной одежде и глухой маске, оставляющей на обозрение лишь красиво очерченные губы и подбородок с симпатичной ямочкой посередине.
Я аж икнула от этого явления. Это что такое? То есть, вернее сказать – это кто такой? Неужели вернулся нахал, который не так давно осмелился меня поцеловать на пороге лавки? Но карнавал закончился уже пару недель как, поэтому маска более чем неуместна. Кстати, с братом по поводу этого наглеца я так и не переговорила. Он все еще дулся на меня и игнорировал все мои попытки к примирению.
Да и вообще, тот настырный приятель Дейка говорил более низким и чуть хрипловатым голосом. И, по-моему, был немного выше, чем этот загадочный некто.
– Выручку на стол, – сухо потребовал незваный гость и будто невзначай продемонстрировал мне огромный и наверняка очень острый нож, больше похожий на тесак для разделки мяса.
Я опять икнула. Меня грабят? По всему выходит, что да. А что делать-то надо в таких ситуациях? Кричать и звать на помощь?
– Только попробуй пикнуть, – зловеще добавил грабитель, словно прочитав мои перепуганные мысли, и многозначительно потрогал подушечкой большого пальца лезвие.
Я с усилием сглотнула вязкую от волнения слюну и попятилась, не отрывая взгляда от чудовищного орудия смерти. В воображении я уже представила, как этот нож вонзится в мое тело. Ой, как больно, наверное, будет! А сколько кровищи! И вообще, я не хочу умирать молодой!
В этот момент я уткнулась спиной в плиту и остановилась. Н-да, в моей подсобке при всем желании долго пятиться не получится. Слишком мало свободного места.
– Спокойнее, юная красавица, – проговорил грабитель, и в его голосе послышалась нескрываемая усмешка. – Я не собираюсь вас убивать или каким-либо образом мучить. Вы отдадите мне деньги – и я уйду. Давайте расстанемся друзьями.
– Расстанемся друзьями? – с сарказмом повторила я. – Странные у вас, однако, представления о дружбе.
– Поверьте, мои представления о вражде вам не понравятся еще больше, – мягко проговорил незнакомец, и я вздрогнула от угрозы, проскользнувшей в его тоне. А он уже продолжал: – Не стоит делать глупостей, дорогуша. Право слово, будет очень обидно, если мне придется причинить вам боль.
Язык так и чесался высказать этому мерзавцу парочку «ласковых» пожеланий. Но я вовремя прикусила его, осознав, что упорствовать дальше просто глупо. Деньги… В конце концов, деньги я заработаю еще, а исправлять магическим образом полученные увечья – весьма дорогое удовольствие.
– Сейчас-сейчас, – испуганно пискнула я и, стараясь держаться как можно дальше от незваного гостя, скользнула к рабочему столу, в нижнем ящике которого у меня лежали сбережения. – Позвольте?..
– А ну, в сторону! – вдруг повелительно гаркнул незнакомец, да так, что я подпрыгнула на месте и лишь величайшим усилием воли не позволила себе рухнуть на колени и взмолиться о пощаде.
В голове перепуганными птицами заметались заполошные мысли. Чего он так орет-то? Я ведь деньги ему отдать собралась, как он, между прочим, и потребовал. Или припадочный какой?
Между тем грабитель взмахнул рукой, и нож, зажатый в ней, со свистом располосовал воздух. Я всхлипнула и отшатнулась от стола, вжавшись в плиту. Точно ненормальный какой-то!
– Не извольте беспокоиться, я сам заберу то, что мне причитается, – неожиданно вежливо уведомил меня грабитель и шагнул к столу.
Я вожделеюще посмотрела на дверь за его спиной, ведущую в общий зал. Затем покачала головой. Нет, вряд ли я сумею пробежать мимо грабителя. В подсобке двоим тяжко развернуться, слишком тесно, поэтому он с легкостью перехватит меня на полпути к выходу.
Вообще-то в подсобке была еще и задняя дверь, ведущая в тесный проулок между зданиями. Но, как назло, именно сегодня я заперла ее, испугавшись, что кто-нибудь похозяйничает здесь, пока я буду занята с покупателями. Н-да, опасность, как и обычно, впрочем, пришла совсем с другой стороны.
Затем я опять обратила взгляд на рабочий стол, а именно на его правый угол. Только знающий, что искать, увидел бы едва заметную выпуклость недалеко от края. Так называемое магическое эхо. Перед самым началом недели карнавалов Дейк заставил меня раскошелиться на это заклинание. При нажатии на определенный участок стола активировались сигнальные чары, вой которых, наверное, даже из мертвых мог бы поднять. Это наверняка вспугнет негодяя и заставит его убежать, не завершив ограбления. Эх, еще бы добраться до стола! Почему он не дал мне самой вытащить деньги? Неужели заподозрил неладное?
Грабитель между тем подошел к столу, продолжая искоса наблюдать за мной. И принялся открывать ящик за ящиком, в каждый кидая быстрый взгляд.
– Нижний левый, – подсказала ему я, мечтая о том, чтобы он как можно быстрее убрался восвояси. А то мало ли что ему еще в голову взбредет.
Грабитель недовольно цыкнул сквозь зубы, словно не обрадовавшись моей подсказке, и продолжил методично обшаривать стол.
Я невольно нахмурилась. Неужели он полагает, что я обманываю его? Вообще-то ситуация как-то не располагает к шалостям подобного рода. Я слишком люблю свою жизнь, чтобы шутить с вооруженным мужчиной.
Наконец он добрался до ящика с деньгами. Совершенно равнодушно посмотрел на кошель, туго набитый серебряными монетами, потом опять поднял на меня взор.
– Секретки в столе есть? – спросил он.
– Нет, – растерянно отозвалась я. Ткнула пальцем в ящик, который он не удосужился задвинуть. – Деньги-то вот! Что вам еще нужно?
Незваный гость, будто не услышав моего гневного вопроса, выпрямился и задумчиво осмотрелся по сторонам. Да что он ищет-то? Точно какой-то ненормальный ко мне в гости пожаловал! Как говорится, не везет так не везет. Обычный грабитель взял бы деньги – да был таков, а этот еще что-то нос недовольно морщит.
Я, невольно подражая ему, тоже принюхалась и сдавленно ахнула. А ведь действительно горелым воняет!
– У вас что-то подгорает на плите, – вдруг произнес грабитель и кивком указал мне за спину.
Зелье! Я чуть слышно выругалась. Наверняка почти все выкипело! А это значит, что если я немедленно не приму мер, то придется все делать заново!
Правда, почти сразу я грустно хмыкнула про себя. Ну и глупости мне в голову лезут! Меня тут грабят, а я о каком-то зелье переживаю!
– Да займитесь этим! – раздраженно посоветовал мне грабитель. – Я подожду.
– Премного благодарна. – Я все-таки не удержалась и добавила немного насмешки в тон. Затем развернулась и принялась спасать зелье, совершенно забыв о грабителе. Благо, что тот меня не тревожил и не задавал глупых вопросов.
С усилием отодвинув котел на край плиты, где жар был не такой сильный, я обеспокоенно склонилась над все еще побулькивающим содержимым. Точно передержала! Вон какой странный цвет. И я поморщилась, глядя на быстро остывающее варево, которое медленно, но верно темнело. Пора решать, что делать с зельем. Выливать или…
Тут мой взгляд упал на пузатую бутыль со слезами русалок. Красивое название, но на самом деле я более чем уверена, что это обычная болотная вода. Если мне повезло и мой постоянный поставщик по имени Дик не соврал, то в том болоте, откуда набрали воду, на самом деле когда-то видели русалку, а эти создания любят поплакать по поводу и без, следовательно, какая-то мизерная толика слез там действительно присутствует. Лучше средства нет для разбавления зелья. Попробовать стоит. Хуже все равно не станет.
И я щедро ливанула в котел из бутыли. Содержимое мгновенно забурлило, ежесекундно меняя цвет. Из темно-бурого, почти черного, оно стало ядовито-зеленым, цвета желчи кикиморы обыкновенной, затем покраснело, словно в него щедро добавили крови, и вдруг резко посветлело.
Я недоуменно нахмурилась. Хм-м, теперь мое зелье на вид – как обычная вода. Вообще-то оно таким и должно быть. Неужели получилось? Но почему тогда варево так странно бурлило? Какая-то загадочная реакция.
Я наклонилась и с опаской принюхалась. Да ничем оно не пахнет. Вода как вода. Попробовать?
Если честно, экспериментировать на себе мне абсолютно не хотелось. Мало ли что в итоге у меня получилось. Насмерть я, конечно, вряд ли отравлюсь. Но приятного мало заполучить расстройство желудка. Вряд ли грабитель будет настолько любезен, что отпустит меня в туалет. Даже страшно представить, как в итоге я могу опозориться. И это в лучшем случае! В худшем я могу облысеть, к примеру. Или же, напротив, обзавестись шикарными волосами, но не на голове, а на ногах и руках. Да мало ли какую гадость способно сотворить зелье с неизвестными магическими свойствами!
– Ну как, получилось? – в следующее мгновение раздался вкрадчивый голос, и я от неожиданности подпрыгнула.
Тьфу ты! Так увлеклась, что забыла о грабителе. Но, признаюсь честно, я думала, он уже ушел, прихватив с собой кошель с монетами. Спрашивается, что ему от меня еще нужно?
Разбушевавшееся воображение мигом нарисовало мне несколько преотвратительных картин того, что вооруженный мужчина может сделать при желании с беззащитной девушкой, и я с омерзением передернула плечами. Н-да, только этого мне для полноты счастья не хватает!
Внезапно мой взгляд упал на ковшик с приворотным зельем, часть которого я чуть ранее поставила остужаться на стол, желая потом из него сделать отраву для мышей. Хм-м, вообще-то эта штука очень жжется, если попадет в глаза. Рискнуть?
– Месс, вы специально игнорируете мои вопросы? – с легкой ноткой раздражения осведомился грабитель.
За то время, пока я возилась с зельем, он, видимо, устав стоять, расположился прямо на столе. Сейчас он сидел, закинув ногу на ногу, и при этом зловеще поигрывал ножом, пуская широким лезвием отблески света по стенам.
– Извините, я просто не знаю, как вам на него ответить, – достаточно искренне отозвалась я и в очередной раз с подозрением пригляделась и принюхалась к зелью. Затем повернулась к грабителю и с сомнением протянула: – Вроде бы все в порядке. Но…
– А что вы готовили? – полюбопытствовал грабитель, оборвав меня.
– Приворотное зелье, – сказала я и покраснела, предчувствуя, что сейчас начнутся шуточки по поводу моего занятия любовной магией. Обычно мужчины крайне скептически относятся к подобного рода делам.
– В таком случае дело за малым, – предсказуемо рассмеялся незнакомец. – Найдите дурачка, готового выпить эту бурду. Если он влюбится в вас – то все в порядке…
Он не успел договорить. Как раз в этот момент я нащупала за спиной спасительный ковш. И, обмерев от собственной дерзости, выплеснула его содержимое прямо в лицо наглеца, посмевшего вести со мной светские беседы. Нет, я бы с радостью поболтала с ним о тонкостях моей профессии, но не тогда, когда мне угрожают оружием!
– Вот тебе! – вскричала я в мстительной радости. – Получай, получай!
После чего подскочила и как следует огрела негодяя по голове опустевшей емкостью. Да с такой силой, что ковш аж зазвенел.
К моему удивлению, мужчина не закричал в ответ и даже не застонал. Он медленно сполз со стола и схватился за голову. Нож с негромким звоном полетел на пол, выскользнув из его рук. Незнакомец удивленно уставился на меня так, словно впервые увидел. Мокрая от зелья маска плотно облепила его лицо. Крупные капли блестели на губах грабителя, и он машинально слизнул их, не отрывая от меня странно напряженного взгляда.
Я настороженно следила за каждым его движением, сжимая в руке спасительный ковшик. Пусть только попробует подойти ко мне, пусть только сделает шаг, и я ему всю голову разобью!
Но грабитель и не думал ничего делать. Он осторожно потрогал лоб, на который пришлась основная сила удара, и опять изумленно уставился на меня.
– Ты меня ударила, – проговорил он, мгновенно оставив свой вежливый тон. В самом деле, как-то смешно расшаркиваться в любезностях перед человеком, который огрел тебя по голове. Но при этом в его голосе не было злости, лишь констатация факта.
– А ты собирался меня ограбить! – парировала я.
Мужчина перевел взгляд на нож, который валялся на полу между нами. Я испуганно сжалась, ожидая, что сейчас он бросится к нему, а после жестоко поквитается со мной. Но грабитель лишь пожал плечами, после чего развернулся и направился к выходу из подсобки.
– Эй, ты куда? – не выдержав, крикнула я ему вслед, когда он уже взялся за дверную ручку.
– Что-то у меня в голове все путается, – не оборачиваясь, обронил он. – Это… Прости, что ли. Я не хотел тебя обидеть.
И ушел.
Через пару мгновений до моего слуха донесся звук входных чар, доказывающий, что загадочный преступник действительно покинул мою лавку.
А я уселась прямо на пол и зарыдала – громко, с отчаянными всхлипываниями. Меня била такая сильная нервная дрожь, что зуб на зуб не попадал. Затем я дотянулась до ножа, крепко сжала его на случай возвращения грабителя и вновь дала волю чувствам, заплакав еще горше. Слишком перепугала меня эта ситуация.
Именно так – в слезах, с ковшиком в одной руке и ножом в другой – меня и нашел Рочер.

* * *

Как ни странно, но после неудавшейся попытки ограбления я почему-то думала не о себе и не о той опасности, которой чудом избежала, а о матери и ее бурной личной жизни. Наверное, потому, что именно из-за нее сегодня задержалась допоздна в лавке, поскольку она заглянула навестить меня и по-родственному забрала остаток заветных бутылочек. Видимо, этим вечером она планировала нечто особенное для своего очередного избранника.
Что скрывать, иногда я ей завидовала. Матушка даже мне никогда не признавалась в том, сколько ей в действительности лет. Но, по самым осторожным прикидкам, получалось, что никак не меньше сорока, а то и больше. Кстати, называть я ее должна была исключительно по имени – Леонеллой, а еще лучше, просто Неллой. Но ни в коем случае не матушкой. В чем-то я понимала ее, поскольку выглядела она как моя старшая сестра. И стоит признать очевидный, хоть и огорчительный для меня факт: скорее, это я проигрывала на ее фоне, чем она – на моем. Хотя я была ее не единственным, а третьим и младшим ребенком. Как я уже говорила, у меня имелось еще два брата. Дейк старше меня на четыре года, Рочер – на два. Оба, как и я, давным-давно жили отдельно от матушки. Оба, как и я, пока не думали о заведении собственной семьи, хотя Дейку исполнилось уже двадцать шесть. И все мы были от разных отцов, при этом даже не догадываясь об их именах. Фамилию мы носили одну на всех – Райчел.
На то, что кровь в наших жилах текла лишь наполовину общая, неопровержимо указывала внешность. От матушки мы унаследовали лишь необычный цвет глаз – сине-зеленый, словно летнее море ранним утром. Все остальное в нас было слишком разным. Дейк – высокий светлокожий блондин. Рочер – не менее высокий смуглый брюнет. А я… я – так, серединка на половинку. Обычного среднего роста с каштановыми волосами, на солнце отливающими в рыжий цвет. Но, увы, я не умею так изысканно-саркастически шутить, как Дейк, который одним презрительным движением брови может поставить любого собеседника на место. И во мне нет той южной страстной пылкости, как в Рочере, который способен завоевать любую девушку, кинув на нее всего один взгляд.
Зато от своего неизвестного отца я унаследовала магические способности. По крайней мере, больше ни у кого в семье их не было. Если честно, колдунья из меня получилась так себе, но моих скромных способностей хватило, чтобы поступить в столичную Академию магии и целительства на факультет зельеваренья и травоведения. В учебе я не блистала, зато и на грани отчисления никогда не была. Даже пару последних курсов получала стипендию. А на окончание матушка сделала мне поистине королевский подарок. В то время она как раз встречалась с каким-то очень важным и, естественно, женатым мужчиной. И, как это часто бывает у богатых людей, тот, устав от поднадоевшей любовницы и желая расстаться без скандалов, щедро предложил ей крупную сумму денег в качестве, так сказать, откупного. Матушка согласилась, но почти сразу потратила полученное на покупку этой лавки, которая после выпускного перешла в мое полноправное владение. Да, естественно, она сделала это не просто так, а преследуя свои цели. По-моему, моя матушка вообще ничего в жизни не делает по доброте душевной. Но эту историю сегодня мне точно не хочется вспоминать. Иначе надолго испорчу себе настроение. А оно у меня и без того не особо радостное после случившегося.
Особую помощь при ведении дел мне приносили братья. Каждое их появление в лавке резко увеличивало приток клиентов, а точнее – клиенток. Поэтому в скудные на заработки времена я переставляла шкафы раза три в неделю, точно зная, что в день задуманной перепланировки моя выручка составит недельную норму. Стоило Рочеру только скинуть камзол и рубашку, обнажив мускулистый торс, как лавка медленно, но верно начинала заполняться девушками. Просто стоять и глазеть на моего брата им не позволяли приличия, поэтому они начинали крутить в руках всякие баночки и скляночки. А там, глядишь, и купить что-нибудь надо, а то некрасиво как-то.
А вот Дейку лучше всего получалось сбить для меня цену на закупаемые ингредиенты. Когда приходил очередной поставщик, я усаживала дорогого гостя за столик, за которым его уже дожидался мой брат. Дейк сидел, расслабленно откинувшись на спинку старого скрипучего кресла с таким величественным видом, будто являлся по меньшей мере герцогом в ожидании доклада нерадивого слуги. Естественно, поставщик сразу начинал нервничать, пытался перейти в наступление, все повышал и повышал голос, пока не начинал практически кричать на Дейка. Тот, к слову, слушал совершенно спокойно и даже не смотрел в его сторону, меланхолично изучая свои холеные ногти. Затем, в самом конце, когда несчастный оппонент начинал хрипеть от долгого монолога, вскидывал на него презрительный равнодушный взгляд и негромко, почти шепотом, ронял:
– Простите, я отвлекся и, кажется, пропустил мимо ушей все, что вы говорили. Повторите, пожалуйста, еще раз, чем обусловлена такая высокая цена на эту чепуху.
Когда Дейк проделал это в первый раз, я испуганно втянула голову в плечи. На какой-то миг почудилось, будто Дик – громадный мужик ростом под притолоку и весом с хорошего быка – кинется на него с кулаками. И по всей видимости, Дик действительно некоторое время раздумывал, не вмазать ли ему как следует этому высокомерному наглому хлыщу. Он вскочил на ноги, угрожающе завис над моим братом и принялся нервно то сжимать, то разжимать кулаки.
А Дейк опять погрузился в созерцание своих ногтей, словно не понимая, что над его головой нависла серьезная угроза. При виде такой картины я мысленно обругала себя последними словами за то, что согласилась с любезным предложением брата переговорить с самым упрямым поставщиком, и принялась медленно пятиться в сторону двери, намереваясь в случае чего выскочить на улицу и закричать что-нибудь вроде: «Спасите, помогите, грабят, убивают, насилуют!» Авось среди белого дня кто-нибудь и кинулся бы на помощь.
Дик сначала покраснел, как перезрелый помидор, затем побледнел, после чего совершенно неожиданно для меня громко и от души расхохотался. Хлопнул моего брата по плечу, одобрительно пробурчав что-то насчет того, что кишка у него не тонка. И разговор между ними продолжился в совсем другом русле, намного более приятном и дружеском. К слову, окончательная цена за поставку нужных мне трав и прочих ингредиентов составила меньше трети от начальной.
На этом воспоминании я вздохнула и тряхнула головой, силясь сосредоточиться на настоящем. Ладно, пора возвращаться в реальность, пусть она сурова и жестока.
Я сидела в старом продавленном кресле, сжимала в ладонях огромную чашку горячего шоколада, в который брат щедро добавил настойки валерианы, и отстраненно наблюдала за тем, как Рочер в бешенстве метался по лавке, лишь каким-то чудом избегая столкновений со шкафами, чьи полки так и ломились от всевозможных скляночек и баночек.
– Сволочь, урод, негодяй, мерзавец! – сыпал он проклятьями, меряя шагами небольшое, в сущности, помещение. – Да как он посмел! Найду и убью! Задушу собственными руками!
– Поменьше экспрессии, любезный! – неожиданно прервал его незнакомый мужской голос. – Негоже так говорить в присутствии того, кто расследует преступления.
Рочер резко остановился и с вызовом поднял голову, вперившись взглядом в того, кто осмелился его прервать.
Я, в свою очередь, тоже с интересом посмотрела на нового визитера своей лавки, чей голос мне почему-то показался знакомым.
На пороге стоял высокий мужчина лет тридцати пяти в одежде строгого черного цвета. На лацкане камзола была приколота серебряная бляха с изображением меча. Ага, доблестный страж правопорядка пожаловал. Но вообще странно. Я полагала, расследовать попытку ограбления, к тому же с треском провалившуюся, поручат какому-нибудь мелкому следователю, дослужившемуся всего до медного знака отличия.
Однако в следующий момент из-за спины незнакомца выступил Дейк, и я невольно улыбнулась. Все понятно. Старший брат воспользовался связями, решив помочь любимой и единственной сестренке.
– Что-то долго, – хмуро проговорил Рочер, кивнув брату.
Долго? Я с искренним изумлением вскинула брови. Я вообще удивлена, что Дейк каким-то образом прознал о случившемся и пришел сюда. Неужели слухи так быстро расходятся по Бристару? И ведь живем-то не в провинциальной глуши, а в столице нашего славного королевства под названием Скалигор. Хотя, скорее всего, Рочер воспользовался заклинанием вызова. Помнится, не так давно хвастался, что целых десять штук себе прикупил на всякий случай. Кто бы знал, что этот самый случай так быстро наступит.
– Вообще-то я ужинал, – оправдывающимся тоном отозвался Дейк. – И ужинал не один. Точнее, к тому моменту, как я получил твой вызов, мы уже переместились в спальню. Так что прошу великодушно простить меня за опоздание. И, дабы предупредить твои нападки, на эту девушку у меня серьезные планы. Было бы очень невежливо с моей стороны просто встать, одеться и уйти посередине основного действия.
– Тоже мне, герой-любовник нашелся, – бросил в ответ Рочер, явно не удовлетворенный таким извинением. Но продолжать тему мудро не стал, вместо этого выжидающе уставившись на приведенного братом отважного защитника порядка и закона.
Дейк тоже посмотрел на дознавателя. А я так вообще об него все глаза уже сломала, глазея чуть ли не в упор. Хм-м, почему у меня такое чувство, что мы уже встречались прежде?
– Месс Беата Райчел, – проговорил королевский дознаватель приятным чуть хрипловатым голосом, осознав, что именно на нем сейчас скрестились взгляды всех присутствующих в ожидании начала неизбежных расспросов, – как понимаю, именно вы являете пострадавшей?
– Ага, – с готовностью кивнула я, без всякого стеснения продолжив изучать его внешность.
Стоило признать: приглашенный для расследования королевский дознаватель оказался весьма симпатичным мужчиной. Темные чуть волнистые волосы подчеркивали аристократическую бледность его лица, а вот глаза были ярко-синими, словно смотришь в весеннее безоблачное небо. Но окончательно покорили меня ямочки на его щеках. Так и представляю, как заразительно он улыбается.
Но сейчас, понятное дело, ни о каких улыбках не могло идти и речи. Дознаватель очень серьезно и прямо посмотрел на меня. И под его внимательным взглядом мне невольно стало стыдно и за свой покрасневший от недавних рыданий нос, и за опухшие от слез глаза, и за встрепанное нечто на голове, больше напоминающее истерзанное ветрами воронье гнездо.
– Извините, – буркнула на всякий случай я.
Дознаватель с иронией вскинул бровь, словно удивлялся, за что я вздумала просить у него прощения.
– Для начала позвольте представиться, – проговорил он, холодно глядя на меня сверху вниз. – Меня зовут Лоренс Вигорд.
Вигорд? Теперь уже мои брови сами собой поползли на лоб. Вообще-то ветвь Вигордов принадлежала к королевскому древу. Но разве может обычный дознаватель, пусть даже дослужившийся до серебряной бляхи, быть родственником самому королю – Грегору Второму?
В этот момент я словно услышала, как в моей голове повернулись ржавые шестеренки. О, кажется, я что-то припоминаю. Несколько лет назад, когда я еще училась в Академии, все столичное население было взбудоражено новостью о том, что младший брат короля – его высочество Винсент – неожиданно заявил, будто у него имеется внебрачный сын. Пикантности ситуации придавало то, что в законном браке у принца не было детей. Его жена, Матисса, неделями постилась и днями напролет простаивала на коленях в главном соборе перед алтарем богини-матери. Но небеса так и не благословили этот союз ребенком.
После признания принца его жена куда-то пропала. По слухам, она удалилась в какой-то горный монастырь, не выдержав известия об измене мужа.
Неужели передо мной непосредственный участник тех малоприятных событий и родной сын принца Винсента? Но почему его высочество позволил своему единственному ребенку службу в качестве королевского дознавателя? Точнее сказать, почему его ребенок вообще вынужден работать? Среди аристократии подобное считается дурным тоном. Если ты вхож в высший свет, то пей, развлекайся, заводи интрижки, в общем – живи в свое удовольствие. Как моя мать, например. Она, конечно, не дворянка, но приближена к этому кругу. Так сказать, дама полусвета, хотя сама терпеть не может это определение.
Наверное, мои мысли слишком явственно отразились на моем лице, поскольку Лоренс неожиданно скривился так сильно, будто отведал незрелого яблока. Затем с нарочитым вызовом скрестил на груди руки.
– Расскажите, что тут произошло! – потребовал он. Теперь дознаватель смотрел на меня так сурово, что невольно напомнил грабителя. Правда, у того глаза были темно-карие, но в них тоже не было ни капли жалости ко мне.
– Меня попытались ограбить, – честно ответила я, пытаясь мысленно примерить на дознавателя маску.
Возможно ли, что именно он был тем нахалом, который пытался меня поцеловать в ночь карнавала? Да ну, бред какой-то! Вряд ли внебрачный сын принца, который к тому же занимает столь высокую должность, на досуге занимается тем, что гоняется за незнакомыми девушками, а потом, приперев их в углу, целует насильно.
– Ясно, – процедил сквозь зубы дознаватель, вряд ли удовлетворенный столь лаконичным сообщением. Глубоко вздохнул и продолжил чуть мягче: – Как думаете, встречались ли вы с этим человеком прежде?
– Не могу сказать точно, поскольку он был в маске. – Я пожала плечами. – По крайней мере, голос его я не узнала. – Кашлянула и робко протянула: – А вот ваш мне почему-то…
– И почему же ограбление провалилось? – торопливо продолжил расспросы Лоренс, самым невежливым образом перебив меня, и теперь в его тоне прозвучало нескрываемое любопытство. – Неужели грабителя спугнули?
– Нет. – Я покачала головой. – Мне… мне повезло. Я отвлекла его внимание и выплеснула в лицо ковш с приворотным зельем. А затем огрела его по голове этим самым ковшом.
– О! – с восхищением выдохнул Лоренс. – Облить грабителя приворотным зельем – это… хм-м… оригинально. Надеюсь, после этого он не пал перед вами на колени и не принялся умолять стать его женой?
Я поморщилась от язвительной насмешки, прозвучавшей в тоне дознавателя. Сдается, он из тех, кто не верит в любовную магию. Правильно делает вообще-то. Истинные чувства обычно сильнее любых чар и заклинаний. Но все-таки это не дает ему повода смеяться надо мной. И в конце концов, я ведь жертва! Мог бы быть чуть-чуть повежливее.
– Мне чудится в ваших словах сарказм, который совершенно неприемлем в этой ситуации, – холодно произнесла я. – Да, я выплеснула в лицо этому гаду приворотное зелье, но не потому, что желала влюбить его в себя, а потому, что оно первым попалось мне под руку.
– Я искренне восхищен вашей отвагой и находчивостью, месс Беата, – произнес в ответ Лоренс, и в его глазах опять зажегся насмешливый огонек, будто его чем-то весьма развеселила моя жалкая попытка дать ему отповедь. – И я рад, честное слово, очень рад, что негодяй получил по заслугам. Просто…
И он замялся, явно в последний момент одумавшись и не желая продолжать.
– Что – «просто»? – Я приподнялась со своего места, чувствуя, как в груди все опять начинает клекотать от гнева.
Ох, как же меня раздражало, когда в моем присутствии начинали критиковать мою профессию! Мол, я зарабатываю на жизнь тем, что вешаю лапшу на уши доверчивым горожанам, и большинство моих снадобий можно смело выливать в помойное ведро. Благо, если вреда от них не будет, а уж пользы так точно не стоит ждать.
Чаще всего подобные ядовитые замечания мне приходилось выслушивать именно от мужчин, обладающих магическим даром, пусть даже значительно уступающим моему. И почему-то особенно бесило их то, что я обычно готовила именно приворотные зелья. Одно словосочетание «любовная магия» заставляло вроде бы спокойных и уравновешенных людей в мгновение ока превращаться в язвительных циников. Знаете, сколько шуточек я в свое время наслушалась, когда была еще студенткой? И хоть бы одна смешная среди них попалась! Нет, сплошь одни скабрезности и пошлости, как будто студентки нашего факультета целью всей жизни видели затащить в постель как можно больше мужчин.
– Что – «просто»? – повторила я и невольно сжала кулаки. Наверное, я слишком переволновалась за этот день, поэтому высказывание Лоренса послужило последней каплей. И слова сами полились из моего горла. Я даже не задумывалась о том, что говорю, желая выплеснуть душившую меня злость: – Вы, господин хороший, должно быть, считаете, что я страдаю ерундой и, по сути, являюсь такой же преступницей, что и этот мерзавец грабитель? Только он пытался внаглую забрать у меня деньги, а я веду тонкую игру, обманом выманивая их у честных людей? А быть может, вы думаете, что я получила по заслугам? Или даже жалеете, что этот мерзавец все-таки не успел забрать деньги?
– Беата! – рыкнул на меня обычно спокойный и рассудительный Дейк. – А ну, прекрати истерику! Понятное дело, ничего подобного Лоренс не думает. И вообще, могла бы поблагодарить его за то, что он взялся расследовать это дело. Обычно он такими пустяками не занимается. А заодно и мне скажи спасибо.
– Спасибо! – фыркнула я. – Огромное спасибо, что господин дознаватель все-таки согласился выполнить свою работу и найти преступника! Я просто-таки поражена таким вниманием к моей скромной особе. Или мне еще на колени бухнуться?
– Беата! – процедил сквозь зубы Дейк и смущенно оглянулся на Лоренса. – Да что за муха тебя сегодня укусила?
– А нечего намекать, что моя профессия – суть что-то позорное! – рявкнула я. – В конце концов, любовная магия разрешена законами нашего государства!
– Если при этом не используются заклинания, подавляющие волю, – чуть слышно добавил Лоренс.
Я гневно сверкнула на него глазами. Естественно, я ничем подобным не занимаюсь! Демоны, да я даже дурман-травой из-под полы не приторговываю, чем грешат многие владельцы лавок подобного толка. Самой противно, до чего я законопослушная особа!
– Да с чего ты вообще решила, что Лоренс тебе намекал на что-то подобное?! – Дейк аж подпрыгнул от возмущения, пропустив мимо ушей его последнее замечание. – Он просто улыбнулся тому, что грабитель умылся приворотным зельем. Но это же в самом деле забавное совпадение!
– Месс Беата, – в этот момент произнес Лоренс. – Простите, если я сказал что-то, что вас обидело. Я в самом деле не имел в виду ничего дурного. Однако, согласитесь, будь ваше зелье по-настоящему приворотным, то этот мерзавец не покинул бы вашу лавку, а долго и упорно объяснялся бы вам в любви.
Я аж скрипнула зубами в ответ на такое заявление. Эх, жаль, что я не могу как следует треснуть спасительным ковшиком уже этого нахала!
– И я действительно не верю в любовную магию, – продолжил Лоренс и на редкость противно ухмыльнулся.
– А не желаете ли вы отведать моего приворотного зелья? – неожиданно даже для себя вдруг предложила я.
Понятия не имею, почему это у меня вырвалось. Вообще-то если быть откровенными, то как такового приворотного зелья у меня в лавке не было. Имелась некая подозрительная субстанция с неизвестными магическими свойствами, которую, говоря откровенно, не стоило бы давать представителю власти. А то еще отравится ненароком, а мне отвечать. Но я и не рассчитывала, что Лоренс согласится на мое предложение. Скорее, начнет юлить, а то и вовсе рассмеется, заявив, что сейчас не время и не место для практических демонстраций. Какой же дурак по доброй воле примется рисковать на пустом месте. Мало ли что я добавляю в свои снадобья.
– А давайте! – с внезапным азартом воскликнул Лоренс.
– Лоренс, право слово, ну что ты как мальчишка! – попытался урезонить его Дейк. – Моей сестре сегодня и так сильно досталось, а ты…
– Я просто желаю как можно скорее завершить эту глупейшую тему и приступить наконец-таки к расследованию, – бросил в его сторону Лоренс. После чего потянулся, словно разминаясь перед поединком, и сухо спросил меня: – Ну и где это ваше оружие массового поражения, месс?
Наверное, в этот момент мне надлежало отступить. Извиниться за свое поведение и вернуть разговор в надлежащее русло. Но от обиды на дознавателя у меня даже губы задрожали. Не веришь в любовную магию – и не верь ради богини-матери. Но как-то очень некрасиво высказывать все это в лицо девушке, которая зарабатывает себе на жизнь именно этим видом искусства невидимого. К тому же нашел время и место, чтобы продемонстрировать свои убеждения. Он бы еще бедолагу, только что потерявшего руку при несчастном случае и лежащего в луже крови, принялся учить правилам элементарной безопасности. Терпеть не могу таких типов, которые обожают высказывать свое мнение, когда оно никого не интересует!
– Надеюсь, ты уверена в том, что делаешь, сестренка, – в последний раз попытался остановить нас Дейк.
– Еще как уверена! – Я не позволила и тени сомнений прозвучать в своем голосе.
Рочер, в отличие от старшего брата, и не думал мне мешать. По-моему, он тоже не одобрял поведения Лоренса. На это указывало то, как презрительно он сжал губы и какие недовольные взгляды кидал на королевского дознавателя. Но молчал, благоразумно не желая подливать масла в огонь.
Я вышла в подсобку и щедро зачерпнула в спасший меня сегодня ковш новую порцию загадочной бурды, к этому моменту окончательно остывшей. Ну что же, господин дознаватель, от всей души надеюсь, что после этого эксперимента вы будете долго страдать от расстройства желудка! Надеюсь, это научит вас уважительно отзываться о чужих профессиях.
– Прошу, – сухо сказала я, вернувшись и протянув порцию зелья дознавателю.
– Поклянитесь, что вы не добавляли туда крысиного яда, – неловко пошутил тот, видимо, запоздало сообразив, что наш спор зашел слишком далеко.
– Желаете отказаться от проверки? – ехидно спросила я и с нескрываемым превосходством усмехнулась, говоря тем самым – так я и знала.
Господин дознаватель аж в лице переменился от моего замечания. Побледнел, свирепо сверкнул синими глазами, буквально выдрал из моих рук ковш и одним глотком осушил его, не пролив и капли. После чего застыл, крепко зажмурившись.
Он стоял без движения так долго, что я забеспокоилась. С одной стороны, безусловно, хорошо, что он не упал и не начал биться в предсмертных конвульсиях. Но с другой – как-то это все очень подозрительно. Спрашивается, чего он ждет? Если ничего не произошло, то поднял бы на смех меня прямо сейчас.
– На вкус как обычная вода, – в этот момент глухо проговорил Лоренс и наконец-то посмотрел на меня.
Я украдкой поежилась. Зрачки у господина дознавателя настолько расширились, что занимали почти всю радужку. И это было… пугающе. По всей видимости, зелье на него все-таки подействовало. Иначе с чего вдруг он так уставился на меня, словно впервые увидел?
Тем временем пауза все длилась и длилась. Господин королевский дознаватель продолжал разглядывать меня со все возрастающим интересом, а я молчала, чувствуя себя неловко под его изучающим взором.
– Как ты себя чувствуешь? – наконец обеспокоенно спросил Дейк, когда тишина в комнате сгустилась до таких пределов, что ее так и тянуло разорвать отчаянным криком.
– Как я себя чувствую? – повторил Лоренс, странно растягивая окончания слов. – Нормально вроде бы. Только в голове все как-то перепуталось. Подожди, мне надо собраться с мыслями.
После чего без спроса бухнулся в то кресло, где совсем недавно сидела я. Сгорбился, положил локти на колени и спрятал в раскрытых ладонях лицо.
Так прошла еще минута. Господин королевский дознаватель не подавал никаких признаков жизни, замерев в кресле подобно мраморной статуе, а на его устало поникшей голове скрестилось сразу три взгляда – мой и братьев.
Неожиданно Дейк сделал шаг ко мне, крепко схватил за локоть, видимо, опасаясь, что я могу сбежать, и зло зашипел на ухо:
– Ты чего натворила? Нашла кому и как демонстрировать свое магическое мастерство! Ты хоть знаешь, кто это?
– Знаю! – огрызнулась я. Если честно, я сама жалела, что затеяла все это. В конце концов, Лоренс был не первым, кто отнесся с откровенным скепсисом к моему роду занятий, и, увы, вряд ли будет последним. Могла бы и промолчать. Но что сделано – то сделано. И я продолжила, злясь на брата за то, что он притащил сюда именно этого высокомерного и нахального дознавателя: – А зачем ты вообще привел его сюда? Не мог найти кого попроще и не с таким гонором?
– Вообще-то я хотел помочь тебе, – раздосадованно фыркнул в ответ Дейк. – Этот урод грабитель осмелился напасть на мою сестру! Да я весь город на уши поставлю, но найду его и оторву ему… – На этом месте Рочер, который успел подобраться ближе к нам и заинтересованно слушал нашу перебранку, внушительно кашлянул, видимо, сообразив, каким будет продолжение фразы. Дейк на неуловимый миг замялся, после чего завершил угрозу явно не так, как планировал: – В общем, найду его и все ноги оторву. Ну и прочие конечности заодно. И кто, как не королевский дознаватель высшего уровня, способен мне помочь в этом? Да Лоренс при желании накроет всю столицу поисковой сетью, и тогда поимка этого негодяя будет вопросом ближайшего часа. Откуда мне было знать, что ты начнешь грубить ему?
– Я не грубила, к тому же он первый начал, – вяло попыталась я оправдаться, почувствовав, как мои щеки начинают гореть от заслуженного упрека. Подумала немного и добавила: – И вообще, предупреждать надо! Откуда мне знать, что Лоренс – птица настолько высокого полета?
– А бляху его ты не рассмотрела? – язвительно спросил Дейк, явно не желая проявить снисхождения к своей провинившейся сестре.
– Я думала, она серебряная, – буркнула я, после чего еще раз посмотрела на нее, но на сей раз внимательнее.
Н-да, ошибочка вышла. Серебро не имеет такого глубокого блеска. Выходит, что белое золото. А это, в свою очередь, означает, что Лоренс, по сути, дознаватель наивысшего уровня, подотчетный только королю. И берется исключительно за дела, которые имеют государственную важность.
Но с другой стороны – разве могла я предположить, что братец водит знакомство с такими людьми? Промолчу о том, что не понимаю, почему в таком случае Лоренс согласился помочь ему. Это все равно что короля заставить свиней пасти. Я, конечно, не свинья, и пасти меня не надо, но сравнение, надеюсь, понятно.
– А как вы вообще познакомились? – негромко осведомилась я, пытаясь таким образом перевести разговор на менее опасную тему.
– Долгая история. – Дейк покачал головой и добавил с откровенной насмешкой: – И она явно не предназначена для твоих юных девичьих ушей.
Я недовольно хмыкнула. В очередной раз убеждаюсь, что мой старший брат – та еще заноза. Вот зачем он так сказал? Видимо, хочет, чтобы я принялась канючить открыть сию великую тайну, угрожая в противном случае погибнуть от любопытства в самом расцвете сил.
И я бы, наверное, так и поступила, но в этот момент Лоренс пошевелился, отлепил от лица ладони и принялся растирать виски.
– Кажется, мне лучше, – глухо проговорил он.
– Быть может, вам водички налить? – смущенно предложила я и тут же осеклась, осознав, насколько двусмысленно это прозвучало в свете недавних событий.
– Спасибо, но я сегодня вашей милостью, месс Беата, напился от души, – с сарказмом отозвался Лоренс, поднял голову и посмотрел на меня.
Теперь его зрачки были совершенно нормального размера, и я с невольным облегчением вздохнула. Фух, все в порядке! Однако стоит признать: поволновалась я изрядно. Не думаю, что гибель внебрачного сына принца Винсента в лавке пошла бы на пользу моей деловой репутации.
– Я тут подумал и решил, – продолжил тем временем Лоренс. – Полагаю, лучше всего будет, если месс Беата проведет сегодняшнюю ночь в моем доме!
Причем сказано это было таким властным беспрекословным тоном, что я аж подавилась от этого известия. Сдавленно закашлялась и сурово посмотрела на Дейка. Неужели мой старший братец, обладающий более чем странным чувством юмора, подговорил своего приятеля разыграть меня? Да ну, это было бы слишком жестоко. Шутки шутками, но на меня ведь действительно напали! Не думаю, что визит грабителя тоже оказался спектаклем. Иначе я собственноручно удушу этого белобрысого негодяя, вздумавшего довести меня до сердечного приступа своей жестокой и совершенно не смешной выходкой.
Однако Дейк с таким удивлением воззрился на Лоренса, что я мгновенно выкинула эти мысли из своей головы. Нет, такое изумление невозможно сыграть. Он в самом деле не ожидал от приятеля ничего подобного.
– Полегче, дружище, – ворчливо подал голос Рочер. – Я, конечно, понимаю: мою сестренку боги внешностью не обидели, но ты как-то уж слишком резво начал. Или зелье все-таки мозги затуманило?
Бледные щеки Лоренса окрасились легким румянцем то ли гнева, то ли смущения. Господин дознаватель встал, выпрямившись во весь свой немалый рост, и я внезапно заметила, что он выше даже Дейка. А я, наверное, ему вообще по грудь.
– Как верно заметил Дейк, я действительно могу накрыть весь город поисковой сетью, – важно заметил Лоренс, и настал черед краснеть уже моему старшему брату, который понял, что наши перешептывания были услышаны. Но дознаватель не обратил на это ни малейшего внимания, продолжив: – Полагаю, это будет наилучшим выходом для сложившейся ситуации. Насколько я понял, месс Беате пришлось некоторое время побыть в одном весьма тесном помещении с грабителем, естественно, не по своей воле. Но это в некотором роде облегчит мне задачу. Я сниму с нее ментальный слепок грабителя и выясню, где он скрывается.
Последнюю фразу я поняла с трудом. Что такое ментальный слепок? Почему этот самый слепок грабителя будут снимать с меня? И как это поможет в поисках?
По всей видимости, недоумение слишком явственно отобразилось на моем лице, поскольку Лоренс презрительно хмыкнул и произнес, обращаясь ко мне:
– Дейк обмолвился, что вы окончили Академию. Полагаю, такие предметы, как поисковая магия, вам не преподавали?
– Нет, – процедила я сквозь зубы.
– Оно и видно, – фыркнул Лоренс с таким высокомерным видом, что мне немедленно захотелось огреть и его ковшом по голове.
Как же он меня раздражает! Это просто немыслимо! Ну Дейк, выскажу я тебе еще парочку «ласковых» за то, что притащил столь невыносимого типа мне на помощь. А потом еще добавлю, вспомнив про другого твоего друга, который вздумал меня целовать без спроса и даже не представившись.
– В таком случае я не буду тратить время на объяснения, – продолжил Лоренс и снисходительно, словно маленькому ребенку, мне улыбнулся: – Все равно это бессмысленно. Никто из вас ничего не поймет.
Я с такой силой сжала кулаки, что ногти до боли впились в ладони. Ладно, все хорошо, Беата. Пусть этот тип найдет грабителя, иного тебе от него и не нужно. А потом ваши дороги навсегда разойдутся. И оно к лучшему. Надеюсь, у Дейка хватит ума сделать так, чтобы я с его другом больше никогда не встречалась. И вообще я была бы только рада, если бы он оградил меня от встреч со всеми своими приятелями. Слишком странные знакомства водит мой старший брат.
– Ты можешь снять ментальный слепок с Беаты и здесь, – неожиданно проговорил Дейк. – К чему тебе тащить ее к себе домой?
Лоренс хорошо владел мимикой, но все-таки не удержался и досадливо поморщился. Почему-то вопрос моего брата ему не понравился. Создавалось такое впечатление, что по какой-то причине Лоренс не хотел давать объяснений своему решению. И я вся обратилась в слух, пытаясь понять, какими резонами руководствовался дознаватель на самом деле.
– Снятие слепка достаточно длительный процесс, – медленно проговорил он, будто на ходу подыскивал оправдания. – Он может затянуться далеко за полночь. А дома, как говорится, и стены помогают. К тому же после этого мне придется покинуть месс Беату и отправиться в погоню. Полагаю, лучше, чтобы при этом она осталась в хорошо защищенном от вторжения извне месте. Мало ли, вдруг грабитель вздумает вернуться, испугавшись, что месс Беата узнает его при случае.
– Пусть только попробует, – буркнул Рочер и нарочито принялся засучивать рукава с мстительной радостью на лице. – Вообще-то я и не собирался оставлять сестру сегодня одну. Вот будет приятный сюрприз для меня, если этот гад решит опять заглянуть на огонек!
– И все-таки я предпочитаю заниматься сложными заклинаниями дома! – заупрямился Лоренс. – Мне нужна полная тишина и сосредоточенность. И только дома я могу расслабиться в нужной степени! Так что это не обсуждается. Если желаете, чтобы уже к утру негодяй был пойман, то месс Беата должна пойти со мной. Иначе я не обещаю скорого и благополучного окончания расследования.
После столь яростной тирады Лоренс с вызовом сложил на груди руки, поочередно глядя на нас.
Говоря откровенно, это предложение меня в восторг не привело. Напротив, на глаза навернулись слезы. Я-то хотела как можно скорее выпроводить всех, после чего подняться в свою спальню, которая располагалась вместе с моим рабочим кабинетом на втором этаже этого же здания, и завалиться спать в обнимку с любимым плюшевым котиком. Смешно, наверное, прозвучит: двадцатидвухлетняя дылда спит с мягкой игрушкой. Но в свое оправдание могу сказать, что я беру котика с собой в постель лишь в тех случаях, когда у меня был по-настоящему тяжелый день. Например, после предательства жениха я спала с игрушкой целый месяц. Но ведь не брать мне Барсика с собой в дом этого высокомерного дознавателя! Он обязательно спросит, зачем я тащу с собой игрушку, и, когда узнает ответ, будет долго смеяться надо мной.
Дейк и Рочер озадаченно переглянулись, затем, не сговариваясь, вопросительно посмотрели на меня. По всей видимости, это означало, что именно мне предстоит принять решение.
– Уверяю вас, месс Беата, ваша честь и достоинство никоим образом не пострадают от одной ночи, проведенной в моем доме, – добавил Лоренс, видимо, вспомнив о правилах приличия, принятых в обществе.
– Хорошо, – пробурчала я, все еще испытывая определенные сомнения. – Если так нужно для расследования, то я готова на эту жертву.
Глаза Лоренса неожиданно вспыхнули обжигающей радостью. Я озадаченно нахмурилась, не понимая, почему это он так реагирует на мое согласие.
Впрочем, королевский дознаватель тут же опустил голову, скрывая в тени лицо. Я тяжело вздохнула. Наверное, показалось.
По всему выходило, что сегодняшняя ночь у меня только начиналась. Но, надеюсь, самое страшное уже позади.
Эх, если бы тогда я знала, как крупно ошибалась, наивно полагая, что в доме королевского дознавателя мне не грозит никакая опасность!

* * *

– Чувствуйте себя, как дома!
Я скептически вздела бровь в ответ на столь любезное предложение местера Лоренса и повертела головой, изучая обстановку гостиной его жилища.
Кстати, Рочер все рвался отправиться с нами, дабы проследить за ходом магического эксперимента. Видимо, все-таки переживал за мою честь. Но Лоренс так решительно воспротивился этому, что невольно зародил во мне неприятные подозрения. Но почти сразу я усилием воли выкинула эти мысли из головы. Да ну, чушь какая! Не думаю, что от пары глотков моего приворотного зелья местер Лоренс настолько воспылал ко мне страстью, что решил завлечь к себе домой и там надругаться. К тому же не стоит забывать, что человек, выпивший приворотное зелье, не становится агрессивным. У него просто повышается сексуальное влечение к той особе, которая будет рядом с ним в этот момент. Это во-первых. А во-вторых, как королевский дознаватель высочайшего уровня Лоренс наверняка является великолепным и очень сильным магом. Полагаю, даже если мое чудо-снадобье и подействовало на него, то он наверняка давным-давно должен был нейтрализовать это воздействие.
И вот теперь я стояла посереди роскошной гостиной и тоскливо озиралась по сторонам, словно угодила в самую настоящую темницу.
Стоило признать, местер Лоренс любил жить на широкую ногу. На пороге его огромного – в три этажа – дома, более напоминающего замок в миниатюре, нас встретил спокойный молчаливый дворецкий, который с глубоким поклоном принял мою легкую накидку. Затем он проводил нас сюда и негромко осведомился у хозяина дома, не стоит ли подать ужин. Местер Лоренс вопросительно посмотрел на меня, но я отрицательно мотнула головой. Меньше всего на свете я хотела сейчас сидеть напротив этого язвительного типа и вести светскую беседу в перерывах между переменами блюд. К тому же я не уверена в безукоризненности своих манер. Еще прицепится к тому, что я неправильно вилку с ножом держу. Лучше поголодаю немного. Для фигуры полезнее будет.
Однако, к моему удивлению, Лоренс все-таки приказал подать закуски и вино. Дворецкий неслышно покинул гостиную, а я принялась шагами нервно мерить комнату, то и дело путаясь каблуками в густом пушистом ворсе ковра. Н-да, стоит быть аккуратнее. А то еще упаду и разобью себе нос на потеху этому дознавателю.
Решив так, я остановилась напротив шкафа и с преувеличенным вниманием принялась изучать корешки наверняка очень дорогих книг, выставленных на обозрение гостей. Ишь, названия какие мудреные! «Практические способы применения сканирующих заклинаний», «Боевая магия – где заканчивается грань самообороны и начинается убийство», «Кое-что о природе Бога-демона»…
На этом названии я споткнулась и мысленно присвистнула. Ого, какие философские вопросы, однако, интересуют господина королевского дознавателя! Если мне память не изменяет, то эта книга числится среди категорически не рекомендованных к изучению. А местеру Лоренсу хватает смелости, я бы даже сказала – наглости, держать ее там, где любой может увидеть, как наплевательски столь высокое лицо относится к высочайшим запретам.
– На моей памяти вы первая гостья, которая заинтересовалась содержимым моих книжных полок.
От этой фразы, вкрадчиво прозвучавшей прямо мне на ухо, я смешно подпрыгнула на месте, с величайшим трудом удержавшись от испуганного взвизга. Сердце сначала рухнуло в пятки, потом подскочило к горлу и лишь затем вернулось на свое законное место, колотясь так сильно, будто пыталось пробить ребра изнутри.
– Вы испугали меня! – обвиняюще воскликнула я, обернувшись к Лоренсу.
Тот стоял так близко, что я едва не отпрянула, но тут же сообразила, что позади меня шкаф. Наверное, будет весьма забавно смотреться со стороны, если я начну пятиться, пока не упрусь спиной во что-нибудь.
– Простите, я не хотел, – извинился Лоренс, но при этом на его губах заиграла улыбка, доказывающая, что он совершенно не переживает по этому поводу.
Я скептически хмыкнула и опять повернулась к книгам, хотя это стоило мне определенного усилия. От осознания непозволительной близости Лоренса по моему позвоночнику табуном промаршировали ледяные мурашки: сначала в одну сторону, а потом и в другую. И внезапно я рассердилась на себя. Да что со мной такое? Ну стоит этот наглец так близко, что я чувствую на своем затылке его дыхание. Ну и что из этого? Ведь не собирается он меня обнять, право слово!
Стоило мне так подумать, как Лоренс легонько провел тыльной стороной ладони по моей правой руке – начиная от плеча и заканчивая запястьем. От этого легчайшего прикосновения мельчайшие волоски на моей коже встали дыбом.
– Что вы себе позволяете? – сухо спросила я, не рискуя повернуться к наглецу. Как-то не готова я оказаться лицом к лицу с ним.
– Вам нравится моя коллекция книг, месс Беата? – проигнорировал мой вопрос Лоренс и вновь дразняще погладил меня, на сей раз по левой руке.
Неполную минуту я размышляла, не дать ли ему пощечину. Но потом решила принять правила навязанной игры. В конце концов, он пока не перешел за невидимую грань дозволенного. Кто знает, может быть, в высшем свете принято вести непринужденные беседы подобным образом.
– Она весьма занимательна, – хрипло ответила я. Кашлянула и продолжила более твердо: – Особенно если учесть наличие в ней запрещенных книг.
– Запрещенных книг? – В голосе Лоренса послышался отзвук затаенного смеха. Интересно, и что такого веселого я сказала? А дознаватель пренебрежительно ткнул пальцем в книгу под названием «Применение подавляющих волю заклинаний при допросах», после чего спросил: – Вы об этом?
Я невольно передернула плечами. Н-да, стоит отметить, что у господина дознавателя весьма оригинальный вкус. Его библиотека действительно потрясает. И чем больше я узнаю характер и привычки местера Лоренса, тем меньше он мне нравится.
– И часто вам приходится заниматься этим? – полюбопытствовала я, упорно стараясь не обращать внимания на прикосновения дознавателя. Он положил обе руки на мои плечи, большими пальцами поглаживая шею.
– Что именно вы имеете в виду? – вопросом на вопрос ответил он. – Часто ли я читаю? Да, есть за мной этот недостаток.
Я скрипнула зубами. Ну что за человек! Ведь прекрасно понял, о чем я его спрашивала на самом деле, но предпочитает доводить меня. Интересно, какие цели он при этом преследует? Или это его обычная манера общения? В таком случае искренне сочувствую его друзьям и близким!
– Вообще-то я спрашивала у вас, часто ли вам приходится применять заклинания, подавляющие волю, – проговорила я.
– Только при допросах, – насмешливо отозвался дознаватель. – Потому что, милая моя, как вы прекрасно знаете, магия, искажающая сознание, находится под строгим запретом.
Я кисло поморщилась. Теперь я уже «его милая». Если так пойдет и дальше, то я незаметно превращусь в «лапочку» или «дорогушу». Ух, терпеть не могу все эти сюсюкательные прозвища!
– Во-первых, я не ваша милая, – буркнула я и решительно повела плечами, намекая тем самым, чтобы Лоренс убрал от меня свои руки.
Однако тот в ответ лишь крепче сжал пальцы, да так сильно, что я приглушенно ахнула. Ох, по-моему, я рискую обзавестись целой россыпью синяков.
– Вы делаете мне больно! – с возмущением заявила я.
– А вы не сопротивляйтесь, – хладнокровно посоветовал Лоренс, но свою хватку ослабил. Я не успела этому обрадоваться, как его руки скользнули мне на талию, и он прижал меня к себе.
– Прекратите немедленно! – потребовала я.
Я хотела, чтобы это прозвучало грозно и внушительно, но в голосе помимо воли проскользнули истерические слезливые интонации.
Да что за день-то сегодня такой неудачный? Сначала меня чуть не лишили всего честно заработанного, а теперь выяснилось, что дознаватель, который взялся за это дело, для полноты счастья оказался озабоченным типом. Или на него все-таки подействовало мое приворотное зелье?
К моему величайшему удивлению, Лоренс послушался меня. Он мгновенно убрал руки с моей талии и даже сделал шаг назад. Теперь я могла безбоязненно развернуться, не опасаясь уткнуться носом в его грудь. Что, собственно, я и поторопилась сделать.
Я стояла и угрюмо разглядывала ковер, опасаясь лишний раз посмотреть на Лоренса. Мало ли что еще взбредет ему в голову. Дознаватель тоже молчал. Надеюсь, он сгорает от стыда, сообразив, что вел себя как последняя скотина!
– Это были вы, – наконец пробурчала я себе под нос и осмелилась поднять взгляд на Лоренса.
Тот с показным удивлением вскинул брови, словно не понимал, о чем речь.
– Это вы были тем нахалом, которого привел Дейк и который пытался меня поцеловать, – проговорила я, внимательно наблюдая за его реакцией.
– Стоит заметить, мне пришлось заплатить за свою дерзость немалую цену. – Лоренс негромко рассмеялся, ни капли не обескураженный моим обвинением и, по всей видимости, не испытывая никаких угрызений совести за свой поступок. Потер щеку и мягко добавил: – Месс Беата, вы, пожалуй, единственный человек на всем белом свете, которому повезло ударить меня и при этом остаться в живых.
Хотя Лоренс продолжал улыбаться, но его тон ощутимо похолодел, а глаза сухо и страшно блеснули.
– Я уж промолчу про то, что мое несчастное колено после вашего пинка болело еще неделю, – продолжил он. – Даже пришлось обратиться к целителю.
– Вы желаете, чтобы я извинилась перед вами? – скептически вопросила я. – В таком случае – зря! По-моему, вам слишком мало досталось. И вообще вам повезло, что я брату не успела нажаловаться. Дейк из вас отбивную сделает, когда узнает о том происшествии!
– Да, с Дейком мне бы не хотелось ссориться, – задумчиво протянул Лоренс.
В комнате после этого повисла тишина. Я тоскливо смотрела в сторону двери, мечтая очутиться как можно дальше отсюда. А вдруг Лоренс завлек меня сюда специально, желая отомстить за пощечину и поврежденное колено?
– А что во-вторых? – вдруг мягко спросил он.
Я не удержалась и вскинула на него удивленный взгляд, правда, тут же опустила глаза, досадливо цокнув языком. Н-да, судя по снисходительной улыбке, Лоренс не испытывает и капли раскаяния и не горит желанием извиняться за тот свой поступок. И даже угроза рассказать все Дейку его не особо впечатлила.
– Вы сказали, что, во-первых, вы не моя милая, – напомнил Лоренс, заметив недоумение на моем лице. – А что во-вторых?
– А во-вторых, я пришла в ваш дом с определенной целью, – холодно сказала я. – Я, конечно, не такой специалист по всевозможного рода заклинаниям, как вы, но здравый смысл подсказывает мне, что чем больше времени пройдет от момента моей встречи с грабителем, тем тяжелее вам будет получить так называемый ментальный слепок, что бы это ни значило. Поэтому почему бы не прекратить разговоры ни о чем и не заняться делом?
– Неплохое предложение, – кивнул Лоренс все с той же раздражающей усмешкой. – Если вы так того желаете, то давайте займемся делом.
Из его уст это прозвучало даже угрожающе, и я на всякий случай напряглась, ожидая, что он продолжит свои приставания. Но Лоренс приглашающе взмахнул рукой, указав мне на одно из кресел, установленных полукругом перед камином.
– Располагайтесь поудобнее, – проговорил он. – И расслабьтесь. Если желаете, я налью вам немного вина. Готовьтесь, что ближайшие полчаса вы должны будете сидеть и не шевелиться.
Я мазнула взглядом по столику, стоящему около кресел, и невольно нахмурилась. Сейчас на нем стоял поднос с фруктами, бутылкой вина и двумя бокалами. Но когда я зашла в гостиную, его не было. Стало быть, кто-то из слуг поторопился выполнить распоряжение хозяина. И наверняка при этом он стал свидетелем того, как последний проявляет ко мне весьма недвусмысленные знаки внимания. Вот демоны! Поздний визит молодой девушки, вино при разговоре, ночевка в доме… Эдак любой решит, что у меня любовная связь с этим господином задавакой.
Кстати, интересно, а самого Лоренса не смущают слухи, которые могут пойти после этого вечера? Конечно, господа, вхожие в высший свет, редко стесняют себя всяческого рода условностями. Матушка говорила мне, что считается неприличным, если мужчина из этого круга не имеет любовницы. Это своего рода признак статуса. Ну как большой дом и наличие слуг. Если же кто-либо держится в стороне от подобных развлечений, то о нем быстро начинают ходить скабрезные шуточки, мол, променял любовь женщин на крепкие и далеко не всегда дружеские объятия мужчин. Однако если Лоренс играет по этим правилам, то девушке, которая является его спутницей жизни на сегодняшний момент, может очень не понравиться, что он завел какие-то шашни с посторонней. А возможно, он вообще помолвлен. Тогда невеста будет в ярости. Любовницы любовницами, но несколько месяцев перед свадьбой, отведенные для подготовки к торжеству, считаются чуть ли не священными. Даже завзятые ловеласы ведут себя в это время прилично, предпочитая отыграться за вынужденный период целомудрия после брачного ритуала. Все равно развод в нашей стране практически невозможно получить. Особенно женщине.
– А вы не боитесь за свою репутацию? – брякнула я, заняв предложенное кресло.
Местер Лоренс в этот момент как раз разливал вино по бокалам, склонившись над столиком. Но его рука от моего вопроса дрогнула, и кроваво-красная жидкость пролилась мимо, моментально пропитав светлый ворс ковра.
Я прикусила язык, ожидая, что дознаватель разразится проклятьями. Еще бы, такую вещь испортил! Вряд ли эти пятна возможно вывести даже с помощью магии.
– Тьфу ты, только недавно ковер менял, – беззлобно ругнулся Лоренс и посмотрел на меня, явно не испытывая особого огорчения по поводу случившегося. Насмешливо спросил, глядя мне в глаза: – Извините, месс Беата, я не понял вашего вопроса. Почему я должен переживать по поводу своей репутации?
– Ну… – протянула я, жалея, что вообще затронула столь скользкую тему. Спрашивается, и кто меня за язык тянул? Сейчас опять начнет издеваться надо мной. – Просто… к слову пришлось. Согласитесь, со стороны это выглядит весьма двусмысленно: то, что мне придется остаться у вас на ночь.
– Очень мило. – Лоренс фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха, будто я сказала нечто в высшей степени веселое. – Наверное, впервые в жизни кто-то переживает о том, что обо мне скажут окружающие. Вообще-то это вам надлежит беспокоиться, разве нет?
– Я имела в виду, что вашей девушке наверняка будет неприятно… – терпеливо принялась разъяснять я, но тут же замолчала на полуслове.
Лоренс не дал мне закончить фразу. Дознаватель неожиданно расхохотался, да так, что расплескал бокал, который как раз взял в руки. Брызги даже попали на его камзол, и Лоренс, продолжая смеяться, скинул его прямо на пол, оставшись в тонкой шелковой рубашке, заправленной в узкие темные брюки.
Я обиженно насупилась. И чего он так веселится, спрашивается? Вопрос как вопрос.
– Ох, простите. – Лоренс прекратил смеяться так же резко, как и начал. Все еще улыбаясь, налил новый бокал вина, после чего один с легким полупоклоном вручил мне, а с другим уселся напротив меня, затем с нескрываемой иронией продолжил: – Милая моя, если вы хотели узнать, связан ли я в настоящий момент какими-либо отношениями, то могли бы спросить прямо. Раз вас интересует, есть ли у меня девушка, то честно отвечу, что в настоящий момент мое сердце целиком и полностью свободно.
В сотый, наверное, раз за этот злополучный день я почувствовала, что краснею. И в самом деле, я как-то не подумала, что мое любопытство можно интерпретировать подобным образом. Теперь местер Лоренс, чего доброго, решит, что понравился мне.
И он наверняка так подумал. Вон как ухмыляется, глядя на меня и грея в ладони бокал.
– Я не ваша милая! – огрызнулась я, подумав, что уместнее всего в столь двусмысленной ситуации будет нападение. – И, если честно, мне плевать, есть ли у вас девушка. Просто… Просто…
– Просто таким образом вы пытались завязать светскую беседу, – пришел мне на помощь Лоренс. Отсалютовал мне бокалом и издевательским тоном добавил: – Кстати, вы повторяетесь. Я уже понял, что вам не нравится обращение «моя милая».
Я не знала, куда деваться под тяжестью его изучающего взгляда. И уж точно не собиралась продолжать разговор. А то брякну еще что-нибудь невпопад. Поэтому промолчала и, вспомнив о бокале в своих руках, сделала большой глоток.
Вино оказалось крепче, чем я предполагала. Оно неожиданно сильно обожгло нёбо. Я сдавленно закашлялась, пытаясь не заляпать брызгами ворот платья, и почувствовала, как краска смущения медленно, но верно заливает не только мое лицо, но и шею с грудью. Богиня-мать, что же сегодня за день-то такой несчастливый? Ах да, кажется, я на это уже сетовала.
– Прошу. – Лоренс привстал и любезно протянул мне носовой платок.
Я с благодарностью приняла его и осторожно промокнула губы. Затем аккуратно положила на подлокотник.
– Спасибо, – сухо поблагодарила я, затем ворчливо осведомилась: – Так когда наконец-таки вы приступите к тому, ради чего я сегодня сюда пришла?
– Всему свое время, нетерпеливая моя, – загадочно протянул Лоренс.
Я тоскливо вздохнула, украдкой покосившись на окна, за которыми плескались густые чернила позднего вечера. Интересно, который час? По всему выходит, что дело движется к полуночи. Эх, неужели после настолько тяжелого дня мне еще предстоит бессонная ночь?
– Что же вы не пьете? – негромко удивился Лоренс, заметив, что я отставила бокал в сторону. – Прошу, не смущайтесь. К тому же это поможет вам расслабиться.
– Если честно, вино слишком крепкое для меня, – призналась я. – Я боюсь, что оно может ударить мне в голову.
– Тем лучше. – Лоренс таинственно усмехнулся. – Поверьте, моя скромная трезвенница, чем спокойнее вы будете во время проведения сканирования, тем лучший результат я получу. Мне необходимо, чтобы в вашей голове не возникло и мысли о сопротивлении мне, даже если что-то испугает вас или заставит нервничать.
– Звучит угрожающе, – с измученной улыбкой выдавила я.
– Если вы будете во всем подчиняться мне, то все завершится ко всеобщему удовлетворению обеих сторон, – несколько витиевато выразился Лоренс. Помолчал немного и добавил словно мимоходом: – Строптивость бывает хороша только в меру.
Я тихонько втянула в себя воздух через плотно сжатые зубы. Он издевается или на самом деле не понимает, насколько двусмысленно звучат его слова? Впрочем, это риторический вопрос. Все равно отступать уже поздно и глупо. Если я попытаюсь отказаться от сканирования сейчас, то это будет выглядеть по меньшей мере странно.
– Что же, пожалуй, у меня нет иного выхода, как целиком и полностью довериться вам, – с тяжким вздохом произнесла я и вновь взяла бокал.
Лоренс дождался, пока я не осушила вино. После чего совсем тихо сказал:
– Поверьте, вы не пожалеете об этом.
Я откинулась на спинку кресла, почувствовав, как от выпитого у меня начинает шуметь в голове и путаются мысли. А Лоренс встал и обошел меня со спины. Через пару мгновений я ощутила его руки на своих плечах. Но теперь у меня не было ни сил, ни желания возмутиться этому факту.
– Расслабьтесь, – прошептал Лоренс, легонько массируя мои плечи. – Вы слишком напряжены. Словно натянутая до предела тетива. Я не укушу вас, честное слово.
Я закрыла глаза, изо всех сил пытаясь последовать совету дознавателя. Он продолжал поглаживать меня по плечам, шее, спине. Каждое такое невесомое прикосновение сначала заставляло меня вздрагивать и крепче стискивать зубы, но через некоторое время Лоренс добился-таки своего, и я обмякла в кресле. Все сильнее хотелось спать. Я с усилием моргнула раз, пытаясь разлепить слипающиеся веки, второй, а на третий так и осталась с закрытыми глазами.
– Вот и умничка, – услышала я финальное, после чего мягко соскользнула во тьму небытия.

* * *

Мне снился сон, и в этом сне был Лоренс. И Лоренс целовал и ласкал меня. Но на сей раз его прикосновения не заставляли меня чувствовать неудобство или смущение. Напротив, мне было так хорошо в его объятиях, что я искренне не желала возвращения в суровую реальность.
«Все равно это только сон, – лениво подумала я, обняв Лоренса за шею и со всей возможной страстью отвечая на его поцелуи. – Поэтому я могу вести себя так, как сама того пожелаю».
– Я так и знал, что ты лишь носишь маску скромницы, а на самом деле совсем не такая, – с иронией заявил Лоренс, на миг оторвавшись от моих губ. – Понял еще в тот момент, когда увидел тебя в том платье бродячей танцовщицы. Нужна определенная смелость, чтобы надеть подобный наряд. И даже не смей отнекиваться, что тебе не понравилось, когда я взглядом оценил твою грудь.
Я невольно напряглась. Высказывание дознавателя прозвучало слишком реально. Неужели даже во сне он продолжит насмехаться надо мной?
Подождите-ка, во сне?
Я попыталась сосредоточиться, хотя это было очень непросто, поскольку руки Лоренса в этот момент скользнули по внутренней стороне моих бедер вверх. На какой-то миг я задохнулась от наслаждения, когда почувствовала его пальцы там, где им совсем не полагалось быть.
«Я не сплю! – вдруг с ужасом поняла я. – Богиня-мать, я действительно не сплю, а лежу в обнимку с этим невыносимым типом!»
– Прекратите немедленно! – сдавленно потребовала я, упершись ладонями в его плечи и безуспешно пытаясь оттолкнуть.
– И не подумаю, – нагло заявил он, после чего ловко и как-то очень незаметно перехватил оба моих запястья и прижал их к кровати.
С одной стороны, теперь его пальцы перестали изучать самые потаенные уголки моего тела. Но с другой, еще никогда в жизни я не чувствовала себя настолько беззащитной. И его губы! Его невыносимо горячие губы уже были на моей груди.
Я закусила губу, сдерживая невольный вздох удовольствия, когда Лоренс осторожно, словно пробуя на вкус, провел языком по ложбинке между грудей, затем накрыл губами сосок, втянул его в себя…
– Я вас ненавижу, – прошептала я, изо всех сил пытаясь не сорваться на стон наслаждения.
– Давай так. – Лоренс неожиданно прервал свое увлекательное занятие и с улыбкой посмотрел на меня. В полутьме спальни его синие глаза словно горели собственным светом. А маг продолжал, легонько поглаживая подушечками больших пальцев мои запястья, которые по-прежнему крепко прижимал к простыне: – Дай мне десять минут. Если через это время ты сумеешь внятно произнести, что не желаешь продолжения, то я остановлюсь. Идет? В конце концов, должен ведь я отомстить тебе за ту пощечину и мое несчастное колено.
– Местер Лоренс, вы осознаете, насколько неприемлемо ваше поведение… – прошипела я.
– Отшлепаю, – оборвал меня Лоренс. – Как маленькую девочку отшлепаю, если еще раз позволишь назвать меня на «вы» и тем более «местером». И, насколько я понимаю, ты согласна с моим предложением.
– Нет, я…
Но Лоренс не собирался слушать моих возражений. Он легонько чмокнул меня в нос и вернулся к тому занятию, от которого его отвлек наш спор.
Это было похоже на самую настоящую пытку. Я искусала себе все губы в кровь, пытаясь не сорваться на стон, а возможно – и на крик. Пульс зашкаливал, гулкими ударами отдаваясь в ушах. Я попыталась сосредоточиться на биении своего сердца, его ударами отмеряя отведенное для своеобразного эксперимента время. Но почти сразу сбилась со счета, когда Лоренс оставил в покое мою грудь и скользнул ниже, лаская живот. И от каждого его поцелуя я вздрагивала, будто меня били наотмашь.
Теперь он не держал мои руки. Это было и не нужно. Я запустила пальцы в его густую шевелюру, совершенно позабыв все резоны, по которым мне следовало как можно скорее прекратить это безобразие. В конце концов, я давно не девственница. У меня был Дилан, правда, с ним я никогда не испытывала и сотой доли подобных ощущений.
И вдруг Лоренс остановился. Завис надо мной на вытянутых руках, с улыбкой глядя прямо в глаза. Я чуть не заплакала, осознав, что все это может прекратиться.
– Ну давай же, давай! – прошептала я и только потом осознала, что натворила. Соглашение, наше соглашение! Я должна была отказаться!
Но было уже поздно. Через мгновение я почувствовала Лоренса внутри себя. А затем он начал двигаться, методично вбивая меня в смятые, влажные от пота простыни. Я впилась ногтями ему в плечи, обвила ногами поясницу, словно силилась слиться с ним в единое целое.
На какой-то миг мне показалось, что я теряю сознание. Сладкая истома, постепенно нарастающая в низу живота, вдруг достигла таких пределов, что я вскрикнула. Мир закружился в сумасшедшей карусели, и мое тело само собой выгнулось в объятиях Лоренса.
Задыхаясь от взрыва эмоций, я откинулась на подушки. Лоренс медленно опустился рядом, собственническим жестом накрыл ладонью мою грудь и о чем-то глубоко задумался.
Наслаждение уходило, а вместо него пришли разочарование и стыд. Я прерывисто вздохнула, осознав, что только что произошло. Наверное, моя матушка была бы мною довольна. Еще бы, в первый же день знакомства угодила в постель потомка королевского рода! Вот только некогда я дала себе зарок, что лучше буду голодать или же возьмусь за самую грязную работу, чем пойду по стопам месси Леонеллы Райчел, которая волею богов произвела меня на свет.
Чувство раскаяния, нахлынувшее на меня, было таким острым, что я невольно сжала кулаки. Затем резко села, прижав к груди одеяло и старательно не глядя в сторону Лоренса.
– Ты чего? – удивился тот и тоже приподнялся. – Что-то случилось?
– Случилось, – глухо отозвалась я. – Мне надо идти, местер Лоренс.
А через мгновение я, взвизгнув, вдруг оказалась в воздухе. Это Лоренс обхватил меня поперек талии и одним рывком бросил обратно на постель. Правда, теперь я лежала на животе, а он восседал сверху, не давая мне перевернуться.
– Я предупреждал, что отшлепаю тебя, если посмеешь еще раз назвать меня местером? – зловещим тоном вопросил он. – А я всегда выполняю свои обещания!
– Отпустите меня! – заверещала я, силясь переменить столь унизительную позу. – Немедленно! И вообще, я ненавижу вас! Как вы посмели!.. Вы… вы!..
Я захлебнулась в словах, силясь придумать как можно более унизительное определение этому самоуверенному, наглому, беспринципному типу. Ну спасибо, старший братец, что послужил сводником для своей единственной сестры!
– Ай-ай-ай, – укоризненно протянул Лоренс и снисходительно погладил меня по пояснице. – Кажется, кое-кто очень плохо уяснил предыдущий урок. Ну что же, я терпелив, готов повторять его снова и снова. Особенно для такой очаровательной ученицы.
Я озадаченно молчала, чувствуя тяжелое тепло его ладони на своих ягодицах. Неужели действительно отшлепает? Но тогда я не знаю, что с ним сделаю! Я…
В этот момент мне стало не до рассуждений и мысленных угроз, потому что Лоренс нагнулся и лизнул меня в шею.
– Начнем, пожалуй, – прошептал он мне на ухо. – В этот раз, уверен, я справлюсь быстрее. Помнишь условия? Если через пять минут ты прикажешь мне остановиться – то я остановлюсь.
И ведь справился, наглец! Через пять минут я действительно была готова умолять его продолжать, и думать забыв о том, что собиралась бежать из этого дома сломя голову.
А еще через пару уроков я все-таки оставила свой вежливый тон и научилась называть господина дознавателя по особо важным делам просто Лоренсом. Рассвет я встретила в его объятиях. И, уже засыпая, я почувствовала, как он поцеловал меня в лоб, негромко прошептав при этом:
– Ну надо же. А ведь это приворотное зелье на самом деле работает!

* * *

Я проснулась от солнечного лучика, который удобно пригрелся на моей щеке. Щурясь, приоткрыла один глаз, но тут же зажмурилась снова, когда на меня навалились события прошлого вечера, и особенно ночи. Я и Лоренс! Я и внебрачный сын принца! О небо, как же низко я пала! Я ведь ничего не знаю про него. Представляю, что он обо мне думает. Наверняка считает одной из ушлых девиц, которые готовы прыгнуть в постель к любому, лишь бы обзавестись богатым покровителем.
Сгорая от раскаяния, я повернулась на другой бок и бросила быстрый взгляд на соседнюю подушку, ожидая увидеть спящего Лоренса. Но королевского дознавателя в постели не было. И я с явным облегчением перевела дыхание. Значит, момент неприятного объяснения откладывается.
Стоило мне так подумать, как в дверь осторожно постучались. Ну и кто это пожаловал по мою душу? Надеюсь, в комнату не ворвется разъяренная подружка Лоренса, жаждущая поквитаться со мной за измену своего избранника? Я прежде не участвовала в подобного рода разборках, но не сомневаюсь, что ничего хорошего или увлекательного в них нет, потому совершенно не желаю исправить сие упущение.
В этот момент стук в дверь повторился, и я выбросила из головы эти мысли. Нет, если бы сюда действительно заявилась подружка Лоренса, то она не стала бы смиренно дожидаться дозволения войти. Скорее, ворвалась бы без предупреждения и сразу же вцепилась мне в волосы.
– Войдите! – крикнула я, повыше подтянув одеяло и готовая к любой неприятной неожиданности.
Дверь немедленно приоткрылась, и на пороге предстала пожилая степенная женщина в строгом синем платье и с чепчиком на голове в тон ему.
– Месс Беата, – сурово и, как мне показалось, с легкой ноткой осуждения в голосе проговорила она. – Местер Лоренс просил разбудить вас. Полагаю, вы не будете иметь ничего против завтрака.
Против завтрака? Пожалуй, не буду. Вчера я так и не поужинала, а ночь выдалась для меня весьма активной и насыщенной на события. Я негромко хмыкнула себе под нос. Одно радует – голодной меня из дома не выкинут, сначала накормят.
– А где сам местер Лоренс? – поинтересовалась я.
– Ему пришлось рано отбыть на службу, – еще более неприветливым тоном ответила служанка. Помолчала немного и с явной неохотой добавила: – Но он очень просил вас не уходить до его возвращения.
Вот, значит, как. Если честно, я полагала, что Лоренс дожидается меня в обеденном зале, а его вообще нет дома. Пожалуй, оно и к лучшему. Демоны с этим завтраком! В самом деле, не умираю я ведь с голоду, вполне способна потерпеть до собственного дома. Зато если я уйду прямо сейчас, то тем самым избегу неприятного разговора с Лоренсом. А в том, что эта беседа последует, я практически не сомневалась. Наверняка он начнет объяснять мне, что все произошедшее было ошибкой. Мол, он потерял голову от приворотного зелья. А тот поцелуй на пороге лавки… Это я виновата. Нечего было грудью потрясать перед первым встречным, могла бы выбрать платье не с таким откровенным декольте. И вообще, разве может столь важная особа встречаться с обычной девушкой? Я сама должна понимать, что из нашей связи ничего путного не выйдет. Провели со взаимным удовольствием одну ночь вместе – и хватит. Возможно, Лоренс подарит мне какую-нибудь безделушку, которая будет напоминать мне о нем и его щедрости, и попросит сохранить все произошедшее в тайне от окружающих, а особенно от Дейка. Иначе он вполне может брякнуть, что я сама прыгнула к нему в постель. В конце концов, не насиловал ведь он меня.
Я беззвучно застонала, в красках представив себе этот разговор. О нет, я не желаю терпеть подобного унижения! Поэтому будет лучше, если я покину сей дом до возвращения господина королевского дознавателя.
– Благодарю за любезное предложение, но я вспомнила, что у меня есть срочные дела, – буркнула я, старательно не глядя на неприветливую служанку. Почему-то мне казалось, что она крайне неодобрительно восприняла мое присутствие в постели местера Лоренса и наверняка в настоящий момент весьма нелестного обо мне мнения. Кашлянула и продолжила, стараясь, чтобы мои слова прозвучали как можно более спокойно и равнодушно: – Будет лучше, если я как можно скорее покину этот дом.
– Думаю, что вы правы, – хмуро ответила служанка, тем самым лишний раз подтвердив мои недавние мысленные рассуждения о том, как она ко мне относится в действительности. – Помочь вам одеться?
– Спасибо, я сама как-нибудь, – вежливо отказалась я.
Служанка не стала настаивать. Она вежливо склонила голову, показывая, что услышала меня, круто развернулась на каблуках и покинула комнату.
Тотчас же я вскочила на ноги. Путаясь в покрывале, которым стыдливо прикрывала свою наготу, принялась метаться вокруг кровати, разыскивая свои вещи.
Платье я обнаружила на кресле. К моему удивлению, оно было не скомкано, а висело на спинке, аккуратно расправленное. Не думала, что Лоренс будет утруждать себя такими мелочами. Рядышком стояли мои туфли, а на подлокотнике я обнаружила и чулки.
Процесс одевания не занял у меня много времени. Спустя несколько минут я крадучись выскользнула из комнаты и остановилась, пытаясь сориентироваться.
По всей видимости, спальня Лоренса находилась на одном из верхних этажей его огромного особняка. Я в некоторой растерянности посмотрела сначала налево, потом направо. В обе стороны от меня шел длинный коридор и виднелись двери, видимо, ведущие в другие комнаты. Ну и куда мне идти? Эдак и заблудиться недолго в этом лабиринте.
– Вам помочь?
Я стремительно обернулась и увидела стоящего за моей спиной высокого седовласого мужчину. Помнится, именно он вчера встретил нас на пороге и принял мою накидку. Но откуда он тут взялся? Буквально только что коридор был совершенно пуст! Как он сумел так быстро и незаметно ко мне подобраться?
– Вы напугали меня! – обвиняюще воскликнула я, чувствуя, как отчаянно колотится мое сердце.
– Простите. – Слуга продолжал спокойно и прямо на меня смотреть, при этом в его голосе я не уловила ни тени раскаяния или смущения.
Я невольно передернула плечами, ощутив, как по моей спине пробежал ледяной колючий холодок. Чудной он какой-то. А глаза такие темные, что я при всем желании не могу разглядеть зрачков. И чем дольше я всматривалась в этот мрак, тем больше мне было не по себе. Почему-то мелькнуло сравнение с хищным зверем, который выжидающе наблюдает за мной, ожидая моего неминуемого промаха.
– Вы бы не могли проводить меня к выходу? – вежливо попросила я, решив повременить с выводами и не сходить с ума раньше времени. А то эдак решу, будто среди слуг Лоренса затесался самый настоящий оборотень.
– Насколько я помню, хозяин очень хотел, чтобы вы дождались его возращения, – вежливо проговорил слуга, глядя мне прямо в глаза.
Сказать, что мне было не по себе в его присутствии, – значит не сказать ничего! Я с трудом сдерживалась, чтобы не заорать в полный голос от ужаса и не рвануть от этого странного слуги куда подальше. Такое чувство, будто, если я примусь настаивать на своем, он вцепится мне в горло.
– Альфред! – неожиданно услышала я окрик.
Слуга растерянно моргнул и словно нехотя сделал шаг назад. Спрятал за спиной руки и принялся хмуро разглядывать пол под своими ногами.
– Альфред! – К нам торопилась служанка, которая не так давно прозрачно намекнула мне, что мое дальнейшее пребывание в этом доме неуместно.
Спустя несколько секунд она остановилась рядом. Почему-то встала так, чтобы я оказалась за ее спиной, хотя это выглядело по крайней мере невежливо.
– Это – подруга местера Лоренса, – твердо и чуть ли не по слогам проговорила служанка. – И он расстроится, если с ней что-нибудь случится. Очень сильно расстроится.
– Она собралась уйти, – обронил Альфред. В его устах это прозвучало чуть ли не как обвинение.
– Месс Беата вольна делать все, что пожелает, – сухо ответила служанка. – И никто из нас – ни я, ни тем более ты, не вправе пытаться ее переубедить. Ясно?
Альфред пробурчал что-то невразумительное, видимо, согласившись с доводами служанки. И принялся отступать от нас.
Я привстала на цыпочки, выглянув из-за плеча рослой женщины, которая любезно пришла ко мне на помощь. Н-да, по-моему, у этого слуги точно не все в порядке с головой. Любой нормальный человек на его месте извинился бы и ушел. А он пятится спиной вперед, по-прежнему жадно глядя на меня. Так, наверное, голодный хищник отходит от полной кормушки, поняв, что это западня. Наилучшая демонстрация поговорки: и хочется, и колется.
Преодолев таким неудобным образом большую часть коридора, Альфред наконец-то развернулся и скрылся в глубинах дома.
– Хвала богине-матери! – шумно вздохнула служанка, и я вдруг сообразила, что все это время она почти не дышала, напряженно наблюдая за каждым движением Альфреда.
– С ним все в порядке? – полюбопытствовала я, невольно проникнувшись к ней добрыми чувствами после этой крохотной сценки. – Какой-то он… непонятный. Если честно, я даже немного испугалась.
Служанка не торопилась с ответом. Она несколько раз сжала и разжала кулаки, затем обернулась и тяжело уставилась на меня исподлобья.
– Кажется, вы хотели покинуть этот дом, – наконец, сказала она, проигнорировав мой вопрос. – И я настоятельно советую вам не задерживаться и уж тем более не блуждать здесь в одиночестве. Если все-таки передумали и желаете дождаться местера Лоренса, то я отведу вас в обеденный зал, куда подам завтрак. Так что выбирайте сами.
Н-да, ничего не скажешь, любезности в этой суровой даме не наберется и с чайную ложку. Но личность загадочного Альфреда меня заинтересовала настолько, что я едва не согласилась подождать возвращения Лоренса. Возможно, у меня бы получилось разговорить дознавателя и разузнать, что не так с его слугой. Но почти сразу я отказалась от этой идеи. Нет, не хочу! Боюсь, он с порога заявит мне, что все произошедшее оказалось ошибкой, и предложит все забыть. Или же снисходительно обронит, что был бы не прочь и впредь проводить со мной досуг подобным образом. Даже не знаю, какой вариант пугает и унижает меня сильнее. Так что будет лучше, если я уйду и сама сделаю вид, будто ничего не было.
– Проводите меня к выходу, – с тяжелым вздохом произнесла я. – Тут мне больше делать нечего.
Служанка не сумела скрыть довольной улыбки, услышав мое решение. Правда, она торопливо наклонила голову, скрывая свои эмоции в тени, но было поздно. Слишком отчетливая радость была написана на ее лице. Интересно, почему я ей так не нравлюсь? А в принципе – не все ли равно? Скорее всего, ее просто утомила бесконечная вереница подружек господина королевского дознавателя. Если судить по его поведению, он явно не любит тратить время на долгие ухаживания.
В прихожей женщина подала мне накидку, и я торопливым шагом покинула дом местера Лоренса. Ну что же, будем надеяться, что на этом мои неприятности завершились и вскоре жизнь вновь войдет в свою привычную колею.

* * *

Лоренс Вигорд проживал в южной части города, считающейся среди населения Бристара самой престижной и отличающейся огромным количеством аллей и парков. Именно здесь предпочитали селиться наследники богатых родов и любители роскоши. Я неторопливо шла по тенистой улочке, от которой то и дело отходили подъездные дороги к великолепным особнякам. Периодически я замедляла шаг и самым неприличным образом разевала от восхищения рот, каменным истуканом замирая напротив очередных кованых ворот. Эх, мне бы так жить!
Около одного из домов я задержалась минут на десять, не меньше. Уж очень меня очаровал особняк, выглядящий как старинный замок. Серые каменные стены вздымались вверх, невольно внушая трепет и уважение своей основательностью. Даже на приличном расстоянии я словно чувствовала, как от них веет холодом веков. Несколько башен были покрыты ярко-алой черепицей, которая пылала жарким пламенем на ярком утреннем солнце. На самой главной и высокой гордо веял стяг, но я никак не могла разглядеть изображение на нем. Первый этаж утопал в зелени плюща. А вот окна, вопреки традиции, не напоминали узкие бойницы крепости, а имели вполне себе обычный размер. Верно, незнакомый мне хозяин сего жилища здраво рассудил, что не стоит настолько серьезно относиться к мелочам и жертвовать удобством и красотой во имя соблюдения абсолютно всех деталей.
Увлеченная разглядыванием особняка, я не сразу услышала, что по дороге едет карета. Фырканье лошади раздалось так внезапно и близко, что я испуганно подскочила на месте и торопливо отпрянула от ворот. А то еще решат, что я собираюсь тайком пробраться внутрь и каким-либо образом досадить владельцам сей роскошной обители. После чего небрежным жестом поправила волосы и отправилась дальше по дороге, опасаясь даже на миг обернуться и посмотреть, кто это едет. Было так стыдно, будто меня поймали на подглядывании в замочную скважину за чьими-нибудь постельными утехами.
Между тем экипаж догнал меня. К моему удивлению, кучер вдруг прищелкнул языком, и дальше лошадь, и без того не слишком торопящаяся, пошла вообще вровень со мной.
Я невольно ускорила шаг, то и дело удивленно поглядывая на извозчика. Что он забыл рядом со мной? Молодой парень старательно делал вид, будто не обращает на меня внимания. Слишком старательно, на мой взгляд.
Тем временем дорога сделала крутой поворот, нырнув в зеленый полумрак деревьев, которые плотно сомкнули кроны над нею. Мое волнение ощутимо возросло, когда я поняла, что странный экипаж продолжает медленно катить подле меня, даже не думая набрать ход. Ну и что все это значит? Если бы извозчик собирался спросить у меня что-нибудь, то уже спросил бы. И спокойствия мне не прибавляло то обстоятельство, что достаточно скоро мне предстояло свернуть на небольшую и наверняка безлюдную в столь ранний час аллею. Если этот загадочный незнакомец задумал дурное, то лучше места для нападения ему не найти.
И в этот самый момент, когда я всерьез задумалась над тем, не сигануть ли в ближайшие кусты и не броситься ли бежать со всей мочи, кучер вдруг заговорил со мной.
– Доброе утро, – поздоровался он со мной.
От неожиданности я даже споткнулась и замерла. Посмотрела на него, и извозчик тут же растянулся в широкой приветливой улыбке, в свою очередь натянув поводья. Его лошадь недовольно всхрапнула и остановилась.
– Доброе, – отозвалась я, когда осознала, что пауза затянулась до неприличия.
Хм-м… Возможно, это кто-то из знакомых моих братьев? Приятелей что у Рочера, что у Дейка всегда было с избытком, и я даже не пыталась запомнить всех. Это объяснило бы то, что извозчик заговорил со мной. В таком случае мне повезло, что я еще не успела осуществить свое намерение удариться в бега. Представляю, как бы забавно это выглядело со стороны. Братья бы потом долго не давали мне спуску, при каждом удобном и неудобном случае припоминая столь вопиющее проявление трусости с моей стороны.
– Хорошая сегодня погода, – продолжил незнакомец болтовню ни о чем.
Я посмотрела на ясное безоблачное небо, лазурью просвечивающееся через кружево листьев. Пожала плечами и кивнула. Действительно, неплохая. Потому я и люблю май: уже тепло, но до изнуряющей жары летних месяцев еще далеко. И можно гулять в свое удовольствие сколько угодно, не выстукивая зубами звонкую дробь от холода и не обливаясь потом от зноя.
– Куда-нибудь торопитесь? – продолжил разговор извозчик.
А вот это была уже наглость. Ему-то не все равно, откуда и куда я иду? С какой стати мне давать ему отчет?
– Не ваше дело, – буркнула я, даже не постаравшись хоть немного смягчить свой тон.
– Простите, пожалуйста. – Незнакомец опять заулыбался, ни капли не обидевшись на меня, и я насупилась пуще прежнего. Ну вот, теперь я чувствую себя так, будто на пустом месте окрысилась на хорошего человека. А извозчик уже продолжал нарочито участливым тоном: – Я, наверное, кажусь вам наглецом, который только и знает, что приставать к девушкам. Но вы показались мне такой расстроенной, что я захотел немного приободрить вас. Что-то случилось? Вас кто-то обидел?
Я скептически кашлянула. И как, интересно знать, он разглядел выражение моего лица, если карета догнала меня, а не ехала навстречу?
Опять вернулось чувство опасности, улегшееся было, когда извозчик начал разговор. Я украдкой огляделась, но дорога в этот утренний час словно вымерла.
– Ох, извините! – Извозчик вдруг негромко рассмеялся, будто сообразил, что ляпнул нечто в высшей степени неуместное. – Я опять веду себя как неотесанный деревенщина! Никак не могу привыкнуть, что в большом городе никому ни до кого нет дела. Уже однажды участвовал в драке, поскольку одному молодому задире показалось, что я пристаю к его девушке. А я всего лишь пытался узнать, почему она плачет.
После этого неловкого объяснения я немного расслабилась. Ах вон оно что! Мой разговорчивый новый знакомый просто совсем недавно прибыл в столицу из какой-нибудь глухомани. В таком случае это объясняет, почему он пристает к совершенно незнакомым людям. Еще не понял правила игры, принятые в большом городе: ни к кому не лезь с расспросами, если не желаешь получить по слишком любопытному носу.
– Хотя тот негодяй тоже пожалел, что связался со мной, – завершил свою историю извозчик и горделиво выпрямился: – Будет знать, как девушек до слез доводить!
– Спасибо за беспокойство, но у меня все в порядке, – мягко проговорила я, не желая выслушивать его дальнейшее бахвальство.
После чего отправилась дальше по дороге, здраво рассудив, что больше нам разговаривать не о чем. Надеюсь, удовлетворив любопытство, извозчик вернется к своим делам и отправится дальше, оставив меня в покое.
– Постойте! – неожиданно окликнул меня он.
Я со свистом втянула через плотно сжатые зубы воздух и обернулась к нему. Ну что еще он желает узнать? Неужели еще не понял, что я не собираюсь изливать перед ним душу?
Кучер уже соскочил с козел и в один гигантский шаг догнал меня. Я невольно попятилась, но он остановился на достаточном расстоянии и опять улыбнулся, будто всерьез собрался очаровать меня.
Я устало вздохнула, не собираясь поддаваться чарам этого незнакомца. Хватит с меня любовных приключений! Теперь еще долго приходить в себя буду. Хотя стоит признать очевидное – парень симпатичный. Когда улыбается, а делать это он явно любит, то на его щеках появляются симпатичные ямочки. Волосы такие черные, что отливают в синеву. И темно-карие глаза.
Я невольно нахмурилась, внимательно взглянув на незнакомца. Его глаза были мне почему-то знакомы. Такое чувство, будто совсем недавно я уже смотрела на него.
– Месс Беата, мне очень жаль, что приходится так поступить с вами, – внезапно проговорил молодой человек и виновато пожал плечами.
«А откуда вы знаете, как меня зовут?» – хотела я удивленно спросить, но вопрос не успел сорваться с моих губ.
В следующее мгновение я обнаружила, что смотрю на пустое место. Незнакомец так быстро скользнул за мою спину, что я не уловила этого размытого движения. И тут я поняла, почему мне показались знакомы глаза извозчика. Грабитель, который вчера ворвался в мою лавку! Он тоже словно перетекал с места на место с непринужденной грацией хищника.
Мысли заметались в моей голове перепуганными птицами, я открыла было рот, собираясь завизжать во всю мощь своих легких. Но что-то мягкое прижалось к моему лицу, не давая мне сделать и вздоха. Секунда-другая – и я обмякла в крепких объятиях негодяя, заставшего меня врасплох.
«Как же глупо вышло», – последнее, о чем я подумала перед тем, как вокруг расплескалась благословенная тьма обморока.

Часть вторая
В плену

Я очнулась со страшной головной болью. Некоторое время я лежала, не торопясь открыть глаза и чувствуя, как в висках пульсирует кровь. Одно радовало: это доказывало, что я еще жива. По всей видимости, мерзавца, напавшего на меня, спугнули и он не довел задуманное до печального финала. И, успокоенная этим предположением, я рискнула бросить вокруг себя быстрый взгляд.
Эта попытка, впрочем, окончилась сокрушительным провалом. На какой-то жуткий миг мне показалось, что голова сейчас взорвется от боли. В глазницы словно вонзили раскаленные спицы, которые медленно поворачивались, пытаясь доставить мне как можно больше страданий. И я тихонечко застонала, как никогда ранее жалея себя.
– Вам плохо? – вдруг с искренней тревогой спросили у меня.
Этот голос был слишком хорошо знаком мне. Грабитель! Тот самый негодяй, который подстерег меня на пустынной дороге и пытался задушить! Почему-то я совершенно не сомневалась, что он собирался убить меня, а затем бросить мое бездыханное тело в придорожные кусты, видимо, испугавшись, что иначе я сумею опознать его. А теперь выходит, что у него имеются на меня совсем иные планы, и сейчас я нахожусь в его полной власти. Ох, даже не хочется думать, для чего я ему понадобилась!
– Не шевелитесь, – продолжил тем временем похититель, и что-то божественно холодное и влажное опустилось на мой пылающий лоб. – Скоро все неприятные ощущения пройдут. Потерпите немного.
Я едва не замычала от блаженства, почувствовав, как стальной обруч боли, туго сжавшийся вокруг моей головы, начал медленно ослабевать. Но просто лежать и ждать невесть чего было выше моих сил. И я опять рискнула открыть глаза.
На сей раз все прошло не в пример лучше. Конечно, на какой-то миг я опять ощутила усиление головокружения и тошноты, но больше мне не казалось, что неведомый садист пытается выдавить голыми руками мои глаза.
В комнате, где я находилась, было темно. Лишь на прикроватном столике теплилось оранжевое пламя одинокой свечи. Но даже от этого скудного света мои глаза заслезились. Я несколько раз моргнула, стараясь как можно быстрее привыкнуть к этому, и с нескрываемой опаской уставилась на мужчину, который сидел подле меня.
Тот, заметив, что я смотрю на него, со знакомой доброжелательностью подмигнул мне и убрал с моего лба уже нагревшуюся тряпку. Нет, ну надо же, какой лицемер! Чуть не убил меня, а улыбается так, будто ничего не случилось.
– Что вам надо от меня? – сухо спросила я. – Где я? Зачем вы меня похитили?
– Стоп-стоп-стоп! – оборвал поток моих вопросов негодяй и шутливо вскинул руки вверх, будто сдаваясь. – Не торопитесь, месс Беата. У нас будет еще много времени, чтобы все обсудить. Вы себя еще плохо чувствуете. Давайте немного отложим разговор.
– Заметьте, я себя плохо чувствую исключительно по вашей вине, – ледяным тоном отрезала я. – Поэтому не юлите и выкладывайте все как есть!
Мерзавец вдруг негромко рассмеялся. Я обиженно насупилась, не понимая причин внезапного и, мягко говоря, неуместного веселья. И что такого смешного я сказала?
– Простите, – извинился парень, заметив, что я угрюмо смотрю на него. – Простите, месс, мою реакцию! Но вы так смешно сдвинули брови, когда приказывали мне все рассказать вам. Будто старались напугать меня.
Я досадливо поморщилась, уловив в его словах резонный упрек. Мол, не слишком ли ты много себе позволяешь, дорогуша?! Тебя похитили, а ты тут распоряжаться вздумала.
– Для начала позвольте представиться, – продолжил молодой человек, все еще храня в уголках губ озорную усмешку. – Меня зовут Нико.
– Хотела бы я сказать, что мне приятно слышать ваше имя, – огрызнулась я. – Но, увы, это не так.
– Волею случая вы оказались в моей скромной обители, – продолжил Нико, сделав вид, будто не услышал моей дерзости. – Надеюсь, вам у меня понравится.
– Да что вам от меня надо?! – не выдержав, воскликнула я в полный голос.
Приподнялась было, намереваясь соскочить с кровати, но тут же с приглушенным возгласом рухнула обратно на подушки. От необдуманного резкого движения у меня перед глазами все опасно потемнело в преддверии скорого обморока, а в висках вновь застучал молот боли.
– Пожалуй, я пойду. – С этими словами Нико встал и отвесил мне глубокий поклон. – Как вижу, мое присутствие заставляет вас нервничать и волноваться, а вам необходим покой. Поговорим позже.
После чего опять поклонился и отправился к двери.
– Стойте! – заполошно закричала я в его спину. – Немедленно остановитесь! Не смейте уходить, не объяснившись.
До меня донесся сдавленный смешок Нико. Я не могла видеть его лица, но не сомневалась, что сейчас он смеется, позабавленный моими криками.
– Ах, вы… – Я замялась, пытаясь подобрать как можно более обидное определение этому гаду и не слушая слабый шепоток разума, убеждающий меня не оскорблять похитителя. А то вдруг рассердится и решит отыграться. В плену охватившего меня гнева запустила подушкой ему в спину.
Пустое! Мгновением ранее Нико скрылся за дверью, о которую и ударился мой своеобразный метательный снаряд.
В этот момент я так ненавидела этого наглеца, что готова была рвануть за ним, догнать и надавать пощечин. Да что там, я даже попробовала встать, правда, почти сразу была вынуждена сесть обратно, а затем и вовсе легла, уткнувшись лбом в простынь и мелко дыша при этом, словно жестоко побитая собака. Благо что хоть не заскулила.
Достаточно скоро боль улеглась до таких пределов, что ее можно было терпеть. Я повернулась на спину и невидяще уставилась в потолок. Хм-м, интересно, а почему я себя так плохо чувствую? Как будто меня не душили, а огрели чем-то тяжелым по голове. И аккуратно пощупала затылок, проверяя это предположение.
На первый взгляд все было нормально. Я не нашла ни шишки, ни ссадины, ни прочих доказательств того, что удар по голове действительно имел место быть. Оставалось еще одно объяснение произошедшему: магия. Нико мог оглушить меня каким-нибудь заклинанием.
Я скептически поморщилась. Да ну, чушь какая-то! Если Нико – маг, то с какой стати ему участвовать в ограблении моей лавки? Люди, которым подвластно искусство невидимого, обычно без проблем находят законные способы применения своего дара и совершенно не нуждаются в деньгах.
А еще мне никак не давала покоя странная манера его передвижения. Никогда прежде я не встречала людей, которые умели бы буквально растворяться в воздухе с тем, чтобы через миг возникнуть у тебя за спиной.
Естественно, долго на кровати я не улежала. Да и как тут отдыхать, когда вокруг такие дела происходят? Если меня похитили, то бежать надо прямо сейчас. Нико наверняка считает, что я еще долго проваляюсь без движения, опасаясь лишний раз голову от подушки оторвать. Значит, лучшего момента для осуществления моего дерзкого замысла трудно придумать.
Решив так, я смело спустила ноги с кровати. Стиснув зубы, перетерпела приступ дурноты, накативший на меня после этого. Боль глухо заворочалась в затылке, но больше не ослепляла, находясь в пределах терпимого.
Несколько раз глубоко вздохнув, словно перед нырком в ледяную воду, я встала. До побелевших костяшек вцепилась в высокое изголовье кровати, ожидая, когда перед глазами перестанут мельтешить темные мушки. Затем осторожно двинулась к двери, напряженно прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Будет весьма обидно, если на пути к свободе я потеряю сознание. Наверняка Нико славно повеселится, обнаружив мое бесчувственное тело где-нибудь в коридоре.
Однако пока все шло наилучшим образом. Я даже забыла о головной боли, когда обнаружила, что дверь не заперта. Вот везение так везение! Нико точно подумал, что я не буду геройствовать, а выполню его распоряжение и покорно улягусь спать. Ну что же, оно и к лучшему.
Сердце испуганно колотилось где-то в горле, когда я выскользнула прочь из комнаты. На какой-то жуткий миг показалось, что здесь притаился Нико, который наверняка жестоко накажет меня за своеволие. Но нет, вокруг было тихо. Через окно в дальнем конце коридора виднелось пламенеющее всеми оттенками красного небо. Я нахмурилась, пытаясь сориентироваться во времени. Я покинула дом Лоренса утром, когда солнце уже встало. Неужели сейчас закат? Но тогда получается, что я была без сознания целый день! Как долго!
«Интересно, мое исчезновение уже заметили? – невольно подумала я. – Или Дрейк с Рочером решили, что я весело провожу время в компании с Лоренсом, взяв незапланированный выходной в лавке?»
Затем я вспомнила о Дике. Сегодня я должна была встретиться с ним, чтобы сделать новый крупный заказ. Ох, он наверняка в бешенстве от моего отсутствия! Теперь и думать нечего о скидке. Дик стрясет с меня полную цену вплоть до последнего медяка.
Подумав так, я яростно затрясла головой. Какие мелочи меня сейчас волнуют! Да плевать на лавку, надо собственную жизнь спасать! Кто знает, для каких мрачных и гнусных целей меня похитил этот самый Нико.
Я крадучись двинулась к окну, полагая, что таким образом выйду к лестнице. Чтобы идти как можно тише, я скинула туфли и понесла их в руках. А что, какое-никакое, а оружие! Если что – запущу ими в Нико, авось и попаду.
Как и следовало ожидать, лестница была именно там, где я и предполагала. Она шла как наверх, так и вниз, и я задумчиво почесала переносицу. Ого, как-то не похоже это место на жалкую лачугу человека, вынужденного зарабатывать себе на жизнь разбоем и грабежами. Что скрывать очевидное, даже мой дом намного уступал в размерах сему жилищу. Выходит, Нико не прогадал, когда выбирал себе ремесло.
Продолжая недоумевать все сильнее и сильнее, я, перескакивая сразу через несколько ступенек, помчалась вниз и вдруг оказалась в огромном холле, видимо, играющем роль прихожей. Тут мое изумление достигло своих пределов, поскольку роскошью это место ничуть не уступало особняку Лоренса. На полу – пушистый ковер благородного золотистого оттенка с таким густым и длинным ворсом, что мои босые ноги утонули в нем до щиколоток. Через полуарку я видела гостиную, стены которой украшали многочисленные портреты незнакомых мне людей, выполненные в одной манере: губы сурово сдвинуты, высокие аристократические лбы нахмурены, одежда поражает богатством украшений. Ничего не понимаю! Такое чувство, будто я оказалась в доме какого-нибудь придворного! Или же Нико залез в чужое жилище, воспользовавшись долгим отсутствием хозяев? Но где в таком случае слуги, призванные следить за порядком при отъезде господ?
– Ничего не понимаю, – тихо произнесла я и тут же осеклась, осознав, что повторяю недавнюю мысль.
Впрочем, над всеми загадками надлежало подумать позже, когда я счастливо выберусь из этой передряги. Сейчас передо мной стояла одна цель: улепетывать отсюда подальше, бежать быстрее перепуганного зайца!
Мое внимание привлекла массивная дверь, по всей видимости, ведущая наружу. Я оглядела пустынный холл, кинула еще один недоумевающий взгляд на картины, висящие в гостиной, и неслышно двинулась к ней, продолжая сжимать в потных от волнения ладонях свои туфли.
– Не желаете вина?
Я вполголоса выругалась и обернулась, выискивая взглядом Нико. Правда, его голос прозвучал как-то странно: слишком хрипло, будто за время нашей краткой разлуки парень умудрился серьезно простудиться.
За моей спиной никого не было. Только хрустальная люстра над моей головой чуть слышно звякнула, будто потревоженная сквозняком.
Я с явным облегчением перевела дыхание. Ну надо же! Видимо, приключения двух последних дней оказались слишком сильным для меня потрясением. Вот уже и голоса всякие чудиться начали.
Усмехнувшись своей ошибке и испугу, я опять повернулась к вожделенной двери. Но не успела сделать к ней и шага, как опять услышала чье-то осторожное покашливание.
– Так что насчет вина? – повторил таинственный некто свой вопрос.
Я так стремительно развернулась, что едва не потеряла равновесие. Опасно пошатнулась, затем попятилась, не сводя напряженного взгляда от пустого холла. Ничего не понимаю! В который раз за сегодня я это говорю?
– Посмотрите в зеркало, – любезно попросил меня загадочный невидимка. – Так и увидите меня.
В зеркало? Что за бред? Но мои глаза против воли устремились в указанном направлении.
Зеркало в массивной дорогой оправе стояло чуть поодаль от двери, установленное таким образом, чтобы в нем отражался весь холл. Я увидела себя – бледную от переживаний и с растрепанными волосами. А рядом со мной стоял высокий седовласый мужчина в черном строгом фраке дворецкого.
Наши взгляды в отражении встретились, и незнакомец приветливо улыбнулся мне.
Я приложила ладонь ко рту, сдерживая испуганный вскрик. Посмотрела на то место, где в отражении стоял мужчина. Естественно, никого и ничего не увидела. Не веря своим глазам, протянула вперед руку, даже не пытаясь сдержать предательскую дрожь и при этом внимательно следя за происходящим в зеркале. Когда мои пальцы почти коснулись незнакомца, я резко отдернула руку. Воздух словно превратился в скользкий и очень холодный кисель. Сказать, что это было неприятно, – значит не сказать ничего.
– Богиня-мать, – потрясенно прошептала я, осознав, что рядом со мной находится самый настоящий призрак.
– А вы смелая девушка. – Он неожиданно сделал мне комплимент. – Не стали кричать и падать в обморок, как некоторые гостьи до вас.
Вот как? Мои брови сами собой полезли вверх. Это что же получается: я далеко не первая, кто против воли угодил в дом Нико? Но тогда мне даже страшно представить, что случилось с моими предшественницами! Скорее всего, они нашли свой последний приют в общей могиле на заднем дворе сего зловещего особняка.
– Пройдемте в гостиную, – между тем продолжил призрак. – Там я с удовольствием предложу вам вина и закусок.
– Спа-спасибо, – запинаясь, с трудом выдавила я и принялась осторожно отступать в сторону входной двери. – Но я не голодна… И вообще, мне пора идти. Поэтому…
К моему удивлению, никаких возражений не последовало. В отражении зеркала я видела, что призрак никуда не исчез. Он просто стоял и с язвительной ухмылкой наблюдал за моим передвижением. Хм-м, и почему у него на лице написан такой нескрываемый сарказм? Будто он предвкушает то, что последует дальше.
Но додумать эту мысль я не успела, потому что как раз достигла вожделенной цели. Уперлась спиной в дверь и принялась слепо шарить за собой рукой, пытаясь нащупать ручку.
К моему удивлению, это мне удалось без особых проблем. Более того, дверь была не заперта. Она любезно распахнулась передо мной.
– Всего доброго, – на всякий случай попрощалась я с призраком, которого теперь не видела, потому что зеркало оказалось вне поля моего зрения. Развернулась, намереваясь бежать как можно быстрее из этого странного места, и уткнулась носом прямо в грудь Нико.
– Решили прогуляться? – насмешливо поинтересовался он, в упор разглядывая меня.
– Угу, – буркнула я, пятясь теперь уже от двери.
– Неужели так быстро передумали? – нарочито удивился Нико, продолжая весело улыбаться.
По-моему, он самым наглым образом издевается надо мной! Прекрасно ведь понимает, гад эдакий, что мое единственное желание – как можно быстрее избавиться от его навязанного общества. Ан нет, продолжает упорно играть роль заботливого и доброго хозяина, словно не осознавая, что спектакль уже начинает походить на дурной фарс.
– Ну все, хватит! – Я внезапно остановилась, почувствовав прилив ярости, от которой даже щеки зарумянились. – Надоело, право слово! Немедленно отпустите меня!
И дрожащими от злости руками принялась надевать на себя туфли. Благо это не заняло у меня много времени.
– Но я вас не держу, – возразил Нико, после чего сделал шаг в сторону и обронил напоследок: – Если вы желаете уйти – то прошу. Конечно, я бы рекомендовал вам не торопиться и хотя бы плотно перекусить перед дорогой. Но неволить вас не собираюсь.
Такого поворота я не ожидала. Бросила взгляд в зеркало, намереваясь увидеть реакцию призрака, но он куда-то исчез, видимо, отправившись по своим очень важным потусторонним делам.
– Вы действительно меня отпускаете? – на всякий случай переспросила я, внимательно глядя на Нико – не мелькнет ли на его лице издевательская усмешка.
– Прошу. – Он кивком указал на распахнутую настежь дверь и почтительно склонил голову, показывая тем самым, что не имеет ничего против моего ухода.
Недоумевая все сильнее и сильнее, я с опаской сделала несколько шагов ему навстречу, готовая к любой пакости. Наверное, я бы даже не удивилась, если бы Нико вдруг зарычал зверским голосом и схватил меня. Но он наблюдал за мной все с той же безумно раздражающей доброжелательной улыбкой, не пытаясь помешать мне. Более того, даже скрестил на груди руки, словно хотел таким образом продемонстрировать, что не намерен причинить мне каким-либо образом вред.
Не сводя с него настороженного взгляда, я быстро прошмыгнула в дверь и тут же остановилась, чувствуя, как мой рот сам собою открывается от изумления.
Я полагала, что по-прежнему нахожусь в Бристаре, возможно, в его пригороде. Но к подобной картине была явно не готова. Всюду, куда только хватало глаз, простирался самый настоящий вековечный лес. Дом Нико стоял в окружении седых величественных елей, через кроны которых с величайшим трудом пробивались алые закатные лучи солнца. Чуть поодаль в просвете между деревьями я увидела распахнутые настежь кованые ворота, по обеим сторонам от которых стояли мраморные статуи крылатых посланников богов, выполненные с удивительным изяществом и мастерством. Увы, стоило признать, что в настоящее время эти произведения искусства находились в крайне плачевном состоянии: крылья обломаны, мечи, должные представлять карающие орудия небес, более напоминали какие-то ржавые железяки. Некогда высокий надежный каменный забор в некоторых местах обвалился, и за ним простирался все тот же глухой лес без малейших признаков близкого жилья. Правда, откуда-то доносился плеск воды.
– С другой стороны дом вплотную подходит к обрыву, по дну которого течет быстрая речка, скорее сказать, даже ручей, – негромко проговорил Нико, подойдя ближе и встав за моим плечом.
– А далеко ли до Бристара? – растерянно спросила я и тут же осеклась, осознав, как наивно и глупо прозвучал мой вопрос.
В самом деле, нашла у кого спрашивать! Нико ведь похитил меня, вряд ли он заинтересован в моем возвращении домой.
– Миль двадцать до южных городских ворот, – все-таки ответил тот.
Я развернулась и угрюмо, исподлобья, на него уставилась. По-моему, он издевается надо мной! Да, обычная лошадь без особых проблем преодолеет это расстояние за пару часов. Беда лишь в том, что я не вижу здесь ни намека на дорогу или даже тропку! Каким образом, хотелось бы мне знать, Нико сумел привезти меня сюда? Неужто тащил на руках все эти двадцать миль? Скорее всего, он лукавит, и где-то неподалеку все-таки есть деревня, где можно нанять экипаж или же оставить лошадь.
По всей видимости, Нико без особых проблем понял причины раздражения и недоверия, отразившиеся на моем лице. Он кашлянул, затем осторожно и очень медленно наклонился ко мне, будто боялся вспугнуть неловким движением, и вкрадчиво проговорил, неотрывно глядя мне в глаза:
– Глубокоуважаемая месс Беата. Я еще раз повторяю, что не имею ни малейшего намерения держать вас в своем доме насильно. Если вы более не в силах терпеть мое общество, то я укажу вам примерное направление к Бристару. Если вам повезет и вы не собьетесь с пути и не заплутаете, то действительно рано или поздно выйдете к городской стене. Но я настойчиво рекомендую вам не делать глупостей. Места здесь глухие и очень неспокойные. Неподалеку имеются, конечно, какие-то крошечные деревеньки. Даже не деревеньки, а так – выселки в пару домов. Но молодая красивая девушка, бредущая куда-то без должного сопровождения, может вызвать у проживающих там нехороший интерес. Очень нехороший, я бы даже сказал. Да и дикие звери тут не редкость. Знаете, приятного мало повстречаться с оголодавшим после зимы медведем. Это во-первых.
И он замолчал, должно быть, желая, чтобы все сказанное улеглось в моей голове.
Я пригорюнилась. Было понятно, что Нико говорит совершенно серьезно и ни капли не угрожает. Да и зачем ему это, если ситуация, в которую я угодила, и без того хуже некуда?
– А что во-вторых? – наконец, тоскливо спросила я, мысленно приготовившись к тому, что Нико продолжит перечислять всяческие несчастья, которые вот-вот обрушатся на мою несчастную голову.
– А во-вторых, неужели вам не хочется узнать, почему я выбрал для грабежа именно вашу лавку? – Нико вдруг задорно подмигнул мне. Наклонился еще ниже, так, что наши лбы почти соприкоснулись, и очень тихо прошептал, будто опасался, не подслушивает ли нас кто посторонний: – Месс Беата, я ведь не за деньгами пришел в вашу лавку, отнюдь не за ними. Они должны были послужить лишь для отвода глаз. Кое-кто из вашего ближнего окружения изрядно потратился, наняв меня для этого дела. Оглядитесь вокруг. Неужели вас не удивляет, что наследник древнего магического рода вдруг подался в грабители с большого тракта?
Услышанное настолько поразило меня, что горло перехватил спазм волнения. Я несколько раз немо раскрыла рот, силясь выдавить хоть звук, но потом смирилась со своей временной немотой и вопросительно уставилась во все глаза на Нико. Ну и на кого он намекает? Неужели кто-то из моих друзей или знакомых способен на такую подлость? Да ну, бред какой-то! После окончания Академии работа в лавке забирала все мое свободное время, поэтому я растеряла всех приятельниц, приобретенных за годы учебы. Как ни печально осознавать, но в круг моего общения входят только братья и мать. Но я ни за что не поверю, что Дейк или Рочер способен на такую подлость!
«А что насчет матушки? – подленько вопросил внутренний голос. – Насчет нее ты тоже готова поручиться?»
Я досадливо поморщилась. Способна ли на такой поступок моя мать? Как ни печально осознавать – скорее всего да. По крайней мере, я бы не удивилась этому. Оказалась ведь она некогда способна переспать с моим женихом. Но в данном случае я не могу понять, какую выгоду принесло бы ей ограбление. И если не деньги, то что должен был забрать из моей лавки Нико?
– Я вижу, что вы заинтригованы. – Нико выпрямился и снисходительно усмехнулся, внимательно наблюдая за моей реакцией на его слова. – Ну так как? Не желаете ли задержаться на бокал вина?
– Вы умеете убеждать, – проворчала я, кинув последний взгляд в зеленый сумрак леса. После чего развернулась и вновь вступила в холл, решив по доброй воле остаться в этом доме один на один с моим похитителем.

* * *

Хвала небесам, Нико оказался достаточно прозорливым, чтобы помимо обещанного бокала вина предложить мне горячий обед. Ну, или ужин, если учитывать почти севшее солнце.
В обеденном зале было удивительно светло для этого времени дня. Магические пластины, установленные по стенам просторного гулкого помещения, дарили ровный приятный свет. Огромный стол был накрыт белоснежнейшей скатертью и сервирован на две персоны.
Нико был настолько любезен, что отодвинул передо мной тяжелый массивный дубовый стул с высокой резной спинкой, помогая сесть. Затем неспешно обошел стол к своему месту, взял бутылку вина и ловким движением откупорил ее, после чего щедро, от души, налил в два бокала, один из которых вручил мне.
– За знакомство! – провозгласил он, лукаво поглядывая на меня через переливы алого.
Если честно, поддерживать этот тост у меня не было ни малейшего желания, но протестовать я не осмелилась. Слишком заинтриговали меня те намеки, которыми Нико щедро завершил наш предыдущий разговор. Поэтому я неохотно приподняла бокал в воздух и едва мазнула губами по его кромке, почти не попробовав предложенного напитка, после чего тут же отставила. В свое время наслушалась от братьев, что нет ничего проще, как добиться своего от девушки, перебравшей с алкоголем.
Нико если и заметил мою осторожность, то предпочел не заострять на ней внимания, посудив, что у нас имеются более важные темы для разговора. Кстати, как раз он хлебнул из бокала с душой, одним глотком почти ополовинив его. Затем повелительно прищелкнул пальцами, и я поднесла руку ко рту, сдерживая возглас удивления. И было чему изумляться: дверь, ведущая в коридор, вдруг распахнулась и через нее сама собой влетела фарфоровая супница.
Округлившимися глазами я наблюдала, как невидимый слуга ловко и быстро разлил по тарелкам бульон, после чего так же стремительно удалился.
От горячего сытного запаха поданного блюда у меня перехватило дыхание. Только сейчас я поняла, насколько проголодалась. Ладно, отложим светские беседы на потом.
Нико оказался достаточно прозорливым и не надоедал мне вопросами и досужими рассуждениями до тех пор, пока моя тарелка не оказалась пустой. Сам он к супу почти не притронулся, лишь задумчиво крошил в блюдо хлеб, изредка поглядывая на меня. Когда я закончила, он опять прищелкнул пальцами, и картина повторилась. Сначала невидимый слуга унес наши тарелки, затем перед нами оказалось великолепнейшее жаркое, поданное в глиняных горшочках.
Наполовину расправившись с ним, я осознала, что насытилась и готова к разговору. Решительно отодвинула столовые приборы в сторону и устремила на Нико решительный взгляд.
– А десерт? – тут же поинтересовался он, предупреждая мои дальнейшие вопросы.
Не дожидаясь моего ответа, поднял было руку, собираясь вновь вызвать таинственного помощника, но я отчаянно замотала головой.
– Простите, но если я съем еще хоть кусочек, то просто лопну, – измученно пошутила я, заметив, что Нико ждет разъяснений. Помолчала немного и вполголоса добавила: – И лопну не только от переедания, но в первую очередь от любопытства. Сказать, что вы меня заинтриговали, – значит не сказать ничего!
– Рад это слышать. – Слабая улыбка тронула губы Нико. Он несколько раз размеренно ударил пальцем по бокалу, словно задумавшись, как же начать свой рассказ, затем пожал плечами и попросил: – Пожалуйста, окажите мне небольшую милость перед тем, как я удовлетворю ваш интерес.
Я мгновенно напряглась, не ожидая ничего хорошего. Что ему от меня надо? Наверняка сейчас какую-нибудь гадость предложит!
А Нико не торопился продолжать, словно не понимая, как сильно я нервничаю. Он откинулся на спинку стула, положил локти на скатерть перед собой и удобно устроил подбородок на переплетенных пальцах, разглядывая меня с ленивым интересом.
– Что вам от меня надо? – наконец, устав от этой пытки неизвестностью, прямо спросила я и на всякий случай взяла в руки нож, благо что невидимый слуга пока не убрал приборы со стола.
Мало ли, вдруг Нико приставать начнет. Тогда я попытаюсь дать ему отпор. И буду драться до последней капли крови – неважно, моей или его!
– Не пораньтесь, – насмешливо посоветовал мне Нико, мимо внимания которого не прошел мой поступок. Я насупилась, попытавшись придать своему лицу как можно более грозное выражение, но мой собеседник лишь усмехнулся, видимо, искренне позабавленный моими гримасами, и мягко произнес: – Месс Беата, давайте оставим все формальности и перейдем на «ты». Сколько вам лет? Двадцать, двадцать два? Я, право слово, не намного старше и не привык к тому, чтобы меня так упорно величали на «вы». Если честно, это заставляет меня нервничать. Кажется, будто в комнате, кроме нас с вами, присутствует целая толпа народа.
Подобного поворота я не ожидала, поэтому растерялась. Неполную минуту думала, потом кивнула, соглашаясь с Нико. В принципе, ничего страшного в его просьбе нет. Если ему так будет проще, то ладно. Мне и самой надоело следить за каждым словом, лишь бы не брякнуть что-нибудь невежливое.
– Вот и отлично! – Нико воссиял самой радостной из всех возможных улыбок. Довольно потянулся, словно кот, объевшийся сметаной, и спросил: – Быть может, переберемся в гостиную? Разговор обещает быть долгим, а эти стулья слишком жесткие для меня.
И опять я кивнула. Интересно, мы когда-нибудь доберемся до сути или Нико так и продолжит ходить вокруг да около? Почему-то у меня такое чувство, что он сам очень не хочет начинать обещанного разговора.
Нико был настолько любезен, что опять помог мне с тяжелым стулом, отодвинув его, когда я решила встать. При этом он настолько стремительно пересек разделяющее нас расстояние, что его движения слились в одну размытую тень. Но это меня уже не удивило. Точнее сказать, в Нико было столь много странного и непонятного, что я просто устала удивляться и начала воспринимать все как само собой разумеющееся.
Оказавшись в гостиной, я с любопытством завертела головой по сторонам, изучая многочисленные портреты на стенах. Бр-р, ну и страх! Картины были написаны с небывалым мастерством, поэтому казалось, будто все эти люди смотрят именно на меня. При этом на их лицах было изображено такое нескрываемое превосходство и аристократическая спесь, что я невольно почувствовала себя каким-то жалким червяком, осмелившимся потревожить их покой.
– Жутковато, правда? – спросил Нико, после чего подошел к столику с напитками, где откупорил очередную бутылку вина, прежде небрежно обтерев ее от пыли.
При виде такой расточительности я покачала головой. Надо же, мог бы принести прежнюю из обеденного зала. В ней оставалось никак не меньше половины. Выдохнется ведь, и тогда придется вылить. А ведь это вино наверняка очень дорогое и ценное. Даже по крошечному глотку я успела оценить богатый аромат и терпкий необычный вкус напитка. Но тогда я вообще ничего не понимаю! По всему выходит, что мой новый знакомый совершенно не стеснен в средствах! Зачем тогда он залез в мою лавку? Да, он сказал, что сделал это не из-за денег. А из-за чего тогда? Мага мог бы заинтересовать какой-нибудь талисман или амулет, но я абсолютно уверена, что не обладаю ничем стоящим. Да, какая-то дребедень у меня продается, но это именно что дребедень – по большому счету, просто симпатичные вещички, которые приятно иметь у себя и верить в их чудодейственные свойства.
– Это мои предки, – продолжил тем временем Нико, вряд ли догадываясь, какие мысли по его поводу блуждают сейчас в моей голове. Без малейшего почтения ткнул в ближайшую картину, едва не расплескав содержимое бокала, который держал в руках. – Вот это, например, моя мать. А слева – мой отец.
Я заинтересованно взглянула на указанные портреты. Удивленно хмыкнула про себя, обнаружив явное несоответствие во внешности между родителями Нико и им самим. Мать – голубоглазая блондинка, очень хорошенькая, но ее красоту портили недовольно нахмуренные брови и скорбно опущенные уголки губ. Отец – тоже светловолосый и светлоглазый. Но неведомый мне художник запечатлел на его лице такую печать отвращения, будто в момент позирования несчастный был вынужден смотреть на самую гадкую и неприятную вещь в мире.
– Не похож, правда? – Нико усмехнулся, словно прочитал мои мысли. – Взгляни на любой портрет – везде только блондины и блондиночки. Самый темный цвет волос, который ты найдешь на картинах, – пепельно-русый. И тут рождаюсь я. Карие глаза, черные волосы. Скандал, да и только! И особой пикантности ситуации придавало то, что к моменту моего рождения отец отсутствовал дома целый год.
– И где же он был? – невольно спросила я.
– Понятия не имею. – Нико меланхолично пожал плечами и бухнулся в кресло напротив моего. – Видишь ли, Беата, мой отец был так называемой тенью за троном. Королевским магом по особым поручениям. Его привлекали в самых щекотливых ситуациях. Чаще всего его услуги требовались, когда правящей династии угрожало чье-либо существование. Как говорится, нет человека – нет проблемы.
– То есть твой отец был наемным убийцей?! – потрясенно воскликнула я и невольно поежилась, вновь взглянув на портрет.
Да, теперь запечатленный на нем мужчина не казался мне привлекательным, как вначале. Гримаса отвращения превратилась в самый настоящий хищный оскал. И теперь становится понятно, почему мать Нико выглядит на картине так грустно.
– Суть ты уловила верно. – Нико отсалютовал мне поднятым бокалом, затем одним глотком опустошил его, чуть поморщился и, не вставая, потянулся налить себе еще. Спустя неполную минуту он глухо продолжил, вновь откинувшись на спинку кресла: – Естественно, в кругу друзей и родных было не принято говорить о том, каким образом он добился столь высокого положения при дворе. Знаешь, люди любят играть словами. Так, убийца у них часто превращается в радетеля справедливости, но суть-то остается прежней. Мой отец, барон Этан Бриан, был палачом высшей пробы. Всю свою жизнь он посвятил изучению магии смерти. Наверное, именно поэтому он поселился в такой глуши, как можно дальше от людей. Не нравилось, поди, видеть отвращение и ужас в глазах окружающих, для которых он все равно оставался убийцей. По всей видимости, моей матери, Эмили Бриан, в девичестве Артон, тоже пришелся не по душе род его занятий. Но при заключении брака ее согласия особо не спрашивали, поскольку она принадлежала пусть и к дворянскому, но, увы, окончательно разорившемуся роду. Эмили была младшей дочерью в семье. У нее имелось еще три сестры. Естественно, о приданом речи не шло. Поэтому ее родители чуть ли не в ладоши хлопали, когда на красавицу Эмили положил глаз столь завидный жених. Да, они были, конечно, в курсе, чем именно барон Этан заслужил благосклонность короля. Но, в конце концов, кто не без греха.
Выпалив это на одном дыхании, Нико надолго замолчал, задумчиво покачивая бокалом с вином. Я смущенно заерзала в кресле, не совсем понимая, чем заслужила подобную откровенность. Если говорить начистоту, я не очень люблю, когда передо мной начинают изливать душу. И уж тем более мне не нравится, когда это делает настолько малознакомый человек. По всей видимости, Нико ждет от меня каких-нибудь слов утешения. Но что мне ему сказать? Мол, забей, парень, история твоих родителей – не уникальна? Считай, весь высший свет так живет. Дворяне и состоятельные горожане признают лишь браки по расчету. Деньги к деньгам, как любит говорить моя мать, когда объясняет, почему так и не вышла замуж. Ее родителям тоже нечего было предложить в качестве приданого. По крайней мере, у Эмили имелись невинность, доброе имя и, самое главное, дворянство, на что клюнул Этан. А у моей матери нет и этой малости. Лишь трое детей, рожденных от разных отцов, и сомнительная репутация дамы полусвета.
– Моей матери было шестнадцать, когда сыграли свадьбу, – в этот момент продолжил свой рассказ Нико, и я отвлеклась от своих раздумий, вся обратившись в слух. – Через пару месяцев после этого, не успев в достаточной мере насладиться объятиями молодой супруги, Этан уехал. Так сказать, отбыл по особо важному заданию. Кто же тогда предполагал, что его не будет так долго. Матушка недолго скучала. В ее возрасте принято влюбляться и не задумываться о последствиях. Вот матушка и влюбилась в молодого горячего конюха. Будь она постарше и помудрее, то наверняка бы задумалась о средствах предохранения. Эх, если бы юность знала, если бы старость могла…
И Нико грустно усмехнулся, в очередной раз потянувшись к бутылке за новой порцией вина.
Теперь я начала нервничать. Если он продолжит такими же темпами, то очень быстро наберется алкоголя сверх всякой меры. А мне совершенно не хотелось остаться один на один с неадекватным пьяным парнем. Мало ли что ему в голову взбредет.
– Прости. – Нико, перехватив мой недовольный взгляд, виновато усмехнулся. Подумал немного и поставил бокал на стол, решив обойтись без добавки. – Просто… эта история очень болезненна для меня. Пожалуй, ты первая, кому я ее рассказываю.
– Я очень польщена, – сухо сказала я, гадая, чем же заслужила такую честь, от которой, будь моя воля, с величайшим удовольствием бы отказалась.
– Наверное, мне неловко за то, что я вломился в твою лавку и перепугал тебя. – Нико слабо улыбнулся. Несколько раз нервно ударил тонкими длинными пальцами по подлокотнику и опять продолжил рассказывать мне невеселую историю своей семьи: – В общем, как ты уже поняла, моя мать забеременела. Вначале она не особо переживала по этому поводу, полагая, что муж в любой момент вернется и она сумеет обмануть супруга, до поры до времени скрыв беременность. По крайней мере, это единственное объяснение, которое приходит мне в голову, когда я пытаюсь понять причины ее странного бездействия. Можно было бы найти какую-нибудь деревенскую знахарку, которая за вознаграждение устранила бы эту проблему при помощи трав. Ведь на поздних сроках это не действует. Так или иначе, но когда барон Этан Бриан вернулся, то застал дома недавно родившую жену. Мне исполнилось две недели. Естественно, и дураку было ясно, что мой отец – не барон Этан.
Нико покосился на стоящий перед ним бокал вина. Видимо, это признание огнем обожгло ему горло, но выпить он все же не решился, лишь жадно облизал губы.
– Мой отец, уж позволю себе называть его так, поскольку официально я был рожден все-таки в браке, приехал домой поздно вечером, – глухо произнес он, не отрывая болезненно напряженного взгляда от вина. – Он уже знал о произошедшем. Нашлись добрые люди, поспешившие доложить ему о ветвистых рогах на голове королевского палача. Отец был изрядно навеселе. И сразу же отправился в спальню к жене. Старый добрый Томас, наш дворецкий, пытался его остановить, убедить отложить неприятное разбирательство до утра. И отец убил его.
Нико нервно хрустнул пальцами, устремив невидящий взгляд куда-то поверх моей головы. Затем словно нехотя посмотрел на меня и со странной полуулыбкой, более напоминающей болезненный оскал, выдавил из себя:
– Ты разговаривала с ним. Мой верный Томас. Дворецкий-призрак, видный лишь в зеркалах.
Мои брови после этого признания сами собой полезли на лоб. Так, значит, это мне не почудилось, и я в действительности общалась с самым настоящим привидением? Должно быть, за столом нам прислуживал не загадочный невидимка, а тот самый Томас, настойчиво предлагавший мне чуть ранее вина.
– Понятия не имею, как так получилось, – произнес Нико. – Видимо, отец в бешенстве применил какое-то смертельное заклинание. Возможно, он даже не хотел убивать верного слугу, но что вышло, то вышло. В итоге душа Томаса оказалась навсегда привязанной к этому дому. А отец переступил через его тело и вошел в спальню перепуганной молодой жены. Та забилась в самый угол кровати и рыдала изо всех сил, прижимая к себе сына. Наверное, надеялась, что вид младенца разжалобит сурового супруга. Но она ошибалась. Барон Этан заставил ее положить младенца в колыбель, после чего убил ее. А затем и себя. Понятия не имею, почему при этом он пощадил меня. Возможно, решил, что младенец не повинен в грехах взрослых. Впрочем, что знает, что творилось тогда в его сознании, одурманенном парами алкоголя.
Нико флегматично пожал плечами и, не выдержав, все-таки потянулся к вину, прежде виновато покосившись на меня.
Я сделала вид, будто не заметила его взгляда, брошенного украдкой. Тяжело вздохнула и попросила:
– А налей мне тоже! Мне надо запить чем-нибудь крепким твою историю.
Нико с готовностью плеснул в чистый бокал вина и протянул его мне. Наши пальцы невольно соприкоснулись, когда я брала напиток из его рук. И я подивилась тому, какими горячими они были, будто несчастный страдал от сильнейшего внутреннего жара.
– Ты так все рассказываешь, как будто присутствовал при этом, – негромко проговорила я. Я понимала, что поступаю неправильно, возвращаясь к теме смерти родителей Нико, но мне никак не давали покоя белые пятна неясностей в этой жуткой трагедии.
– Вообще-то присутствовал, – с кривой ухмылкой отозвался Нико. – А еще присутствовал Томас, который и поведал мне обо всем, когда я подрос и стал интересоваться семейной историей. Видишь ли, родители Этана погибли при странных обстоятельствах, когда тому было совсем мало лет, поэтому они не могли ничего сделать с нагулянным ребенком, официально признанным их внуком. Родителям моей матери было не с руки выставлять грязное белье погибшей дочери, не способной контролировать свою похоть. Поэтому они сделали все, чтобы не допустить скандала. К тому же до поры до времени они стали моими опекунами, то бишь получили полный доступ к состоянию рода Бриан. Конечно, в высшем свете ходили разные слухи о гибели барона Этана и его супруги, но царствующий в то время король Грегор Первый, отец нынешнего Грегора Второго, сделал все, чтобы утихомирить общество. Не хотел, чтобы имя его верного слуги полоскали все кому не лень. Да и мои опекуны совершенно не стремились вводить меня в свет. Особенно упорствовал дедушка. Когда я достиг совершеннолетия, то понял, почему он так старался отгородить меня от окружающего мира: не желал, чтобы кто-нибудь по доброте душевной открыл мне глаза на его пагубное пристрастие к азартным играм. Стоит ли говорить, что к тому моменту, как я получил возможность самостоятельно распоряжаться своим наследством, от него остался полный пшик. Дом да верный призрак Томас – вот и все, что мне досталось от родителей.
Нико одним глотком допил вино, остатки которого еще плескались в бокале, и чуть дрожащей рукой потер лоб. Затем откинулся на спинку и замер, глядя на меня.
По всей видимости, это означало, что он закончил свою исповедь. Однако при этом на самые главные вопросы Нико так и не ответил. Кстати, что это за имя такое? Разве так назвали бы потомка древнего рода? Скорее, оно присуще простолюдину, чем барону. Ведь, насколько я поняла, официально Нико считается сыном Этана.
– Так, значит, ты барон, – протянула я, внимательно наблюдая за выражением лица своего собеседника.
– Барон Николас Бриан, если быть точным, – с готовностью подтвердил мои слова Нико.
После его слов я немного расслабилась. Ну что же, это больше похоже на правду. Правда, я до сих пор не понимаю, почему Нико обладает магическим даром, если его настоящим отцом был некий безымянный конюх, а не Этан Бриан.
– Что еще тебя интересует? – полюбопытствовал он. Хмыкнул в ответ на мой изумленный взгляд и пояснил: – Ты так выразительно хмуришь брови, будто хочешь спросить еще о чем-то, но стесняешься. Давай, выкладывай все как на духу. Обещаю говорить правду и только правду, дабы между нами не осталось никаких недоговоренностей.
– Ты маг? – прямо спросила я. – И если да, то почему? Способности можно получить только по наследству от отца или матери. Но ты сам сказал, что не являешься сыном барона Этана.
– А это еще одна загадка, которую оставил мне мой так называемый папаша. – Нико фыркнул себе под нос, будто мой вопрос его чем-то развеселил. – Я действительно маг. И даже очень неплохой. Правда, в Академии не обучался. В детстве я был под строгим присмотром бабушки и дедушки, которые ни за что не выпустили бы меня из-под своего надзора, потому не допускали ко мне посторонних, способных разболтать о моих так называемых странностях. А в юности мне хватило ума не выказывать особых талантов, поскольку более всего я разбираюсь в магии смерти.
– Магии смерти? – переспросила я, почувствовав, как от этого словосочетания волосы на голове у меня зашевелились от ужаса.
– Забавно, правда? – Нико хохотнул; правда, веселья в этом не было ни на каплю. – Хороший подарок мне оставил в наследство барон Этан. Томас считает, что отец, который, понятное дело, никаким отцом мне не был, передал мне свой дар перед смертью. А скорее всего, это никакой не дар, а самое настоящее проклятье.
– Но зачем он так поступил? – удивленно вопросила я.
– Возможно, был настолько зол на супругу, наставившую ему рога, что решил хотя бы таким образом отыграться на младенце, когда понял, что убить его все равно не сможет. – Нико хладнокровно усмехнулся: – А может быть, хотел, чтобы я унаследовал не только его состояние, на которое вообще-то не имею никаких прав, но и частичку его могущества. Тяжело сказать. Однако факт остается фактом. Но помимо этого я получил также и дневники барона. Бабушка и дедушка никогда не обращали особого внимания на то, чем я занят. Главное, чтобы под ноги не лез и не мешал их кутежам. Богатство, полученное на склоне лет, одурманило им разум, заставив пуститься во все тяжкие. Балы, приемы, азартные игры и дорогие, никому не нужные побрякушки… Они предпочли перебраться в столицу, где жизнь кипела, в отличие от этого захолустья – на много миль вокруг ни домишки. А меня оставили здесь, наняв парочку воспитателей, должных обучить меня манерам, грамоте, счету. В общем – всему, что положено знать дворянину. Те, осознав, что присматривать за ними никто не собирается, выполняли свои обязанности из рук вон плохо. Ну хоть читать и писать научили, и то благо. Да и не задерживался у нас никто долго. Томас, как ни старался скрыть свое присутствие в доме, но нет-нет, да забывался и проходил мимо зеркала. Никто не пойдет по доброй воле жить в дом с привидениями, в котором к тому же не так давно произошла кровавая трагедия. Поэтому большую часть времени я был предоставлен сам себе. И однажды пробрался в кабинет барона, где обнаружил настоящую библиотеку. Изучение его бумаг стало моим главным развлечением. Полагаю, его величество король Грегор понятия не имел, что его верный слуга, которому поручали самые щекотливые задания, ведет такие записи, иначе бы приказал все сжечь. Так я узнал, кем на самом деле был барон. А еще я нашел его книги по колдовскому мастерству. И потихоньку сам начал практиковаться в искусстве невидимого.
Нико замолчал. Я вспоминала о бокале, который все это время задумчиво грела между ладонями, и с удовольствием отпила из него. Вино оказалось крепче, чем я предполагала. Пряная хмельная жидкость обожгла губы, и я едва не закашлялась. Однако сделала еще пару глотков. Удивительное дело, но после затянувшейся сверх всякой меры исповеди Нико я перестала его бояться. Теперь мне было его жалко. Воображение мигом нарисовало мне картину, как маленький, всеми оставленный мальчик, до которого никому никогда нет никакого дела, вечерами приходит в темный кабинет и при свете одинокой свечи читает запыленные дневники, где убийца описывает страшные королевские поручения. А в зеркале за спиной у ребенка отражается верный слуга, даже после смерти не покинувший маленького хозяина.
– Твоя история, безусловно, поражает, – негромко начала я, осознав, что пауза затянулась до неприличия.
По всей видимости, Нико считал, что рассказал мне все необходимое. Однако при этом ловко ушел от той темы, которая была мне по-настоящему интересна. Но если он рассчитывает, что я постесняюсь напомнить об этом, – то глубоко ошибается. Безусловно, бывает очень интересно порыться в чужом грязном белье и рассмотреть в деталях скелеты, надежно запрятанные в глубокие шкафы, но у меня есть и свои проблемы. Поэтому я на неуловимый миг замялась, после чего твердо продолжила:
– Но на данном этапе меня более занимает таинственная личность, которая отправила тебя в мою лавку. Кто это? Один из моих братьев? Мать?
– Позволь мне сначала завершить свой рассказ, – попросил Нико.
По всей видимости, разочарование слишком явственно отразилось на моем лице. Неужели я еще битый час буду вынуждена выслушивать долгую историю его жизни? Да, это все очень занимательно, но я не совсем понимаю, зачем мне знать все это.
– Не беспокойся, я почти закончил.
Видимо, моя мимика оказалась достаточно красноречивой, и Нико с нескрываемой обидой задрал подбородок, покоробленный таким откровенным пренебрежением к его исповеди. Я немедленно усовестилась. Ну вот, он ко мне со всей душой, а я задом повернулась. Ну, фигурально выражаясь, конечно. Наверное, мне бы тоже было очень неприятно, если бы на мои откровения так отреагировали.
– Прости, – искренне покаялась я. – Конечно же, я внимательно тебя слушаю. Просто я не совсем понимаю, как все это относится ко мне.
– Я пытаюсь тебе объяснить, какая кривая дорожка привела меня к нынешнему образу жизни, – глухо произнес Нико. Должно быть, я действительно серьезно задела его, поскольку в его голосе послышались непривычные стальные нотки. – Я ведь вор, Беата. Правда, смешно? Отец был убийцей высшей категории, а сын стал вором. А еще смеем считаться потомственными дворянами. Но беда в том, что в восемнадцать лет я получил в наследство одни долги. Мои ненаглядные родственники умудрились просадить все немалое состояние барона Этана. Особенно буйствовали они в последний год перед моим совершеннолетием, видимо, понимая, что совсем скоро лишатся дармовой кормушки. Я не вмешивался. Мог бы, наверное, отправиться к королю и просить защиты, но не стал. Во-первых, престол тогда занял уже Грегор Второй, а он моего отца не знал, поэтому вряд ли бы помог его так называемому сыну. С какой стати, собственно, ему было вмешиваться в чужие семейные дрязги? Во-вторых, это казалось мне унизительным. Деньги… Что такое деньги? Пыль под ногами. Тем более что свое состояние барон Этан заработал на крови. Я считал и продолжаю считать, что мне не нужно золото, полученное ценой человеческих жизней. А в-третьих, мне было просто интересно, до какого предела низости способен дойти мой дед, к тому моменту овдовевший. И очень скоро я убедился, что иногда самые близкие тебе люди превращаются в настоящих чудовищ. Дедушка до такой степени привык распоряжаться моим состоянием, что попытался выставить меня умалишенным. Тогда бы он стал моим пожизненным опекуном. Благо что свои планы он имел глупость озвучить в этом доме, когда прибыл с неожиданным визитом. Разболтался за бокалом вина с лекарем, которого пригласил освидетельствовать мое безумие. Но дедушка забыл про Томаса, а скорее всего, просто никогда не верил в его существование. И верный призрак поспешил мне доложить, что лекарю уже щедро заплачено за нужный диагноз. Сначала я хотел бежать. Отсидеться где-нибудь в лесу, пока незваные гости не уедут восвояси. Но быстро понял, что такое мое поведение как раз будет свидетельствовать о правоте деда. И я принял решение применить на практике свои магические знания.
– Ты убил их?! – воскликнула я в полный голос и с такой силой сжала руку, что едва не раздавила хрупкий бокал, о котором совершенно забыла. Благо что быстро опомнилась и осторожно поставила его на стол.
– Нет, что ты. – Нико негромко захихикал, позабавленный моей бурной реакцией. – Я воспользовался заклинанием подчинения. И лекарь вынес вердикт, будто я совершенно здоров как телесно, так и душевно. Дед сам в качестве свидетеля подписал эту бумагу. Когда действие чар прошло, уже ничего нельзя было изменить. Бумаги ушли в столицу к поверенному рода Бриан. Конечно, дед, очнувшись, рвал и метал от ярости. Пытался даже поднять на меня руку. Пришлось мне преподать ему урок. Нет, естественно, я не бил его. Но я дал ему понять, что его присутствие в этом доме более неуместно. Убедительно так дал понять. В итоге дед так поспешно уехал, что это более напоминало трусливое бегство. До вступления в наследство оставалось полгода. Я понимал, что мои родственники славно повеселятся за это время, но, как уже говорил, не особенно переживал по этому поводу. В общем-то, так оно и вышло. Стоит ли говорить, что дед так боялся новой встречи со мной, что предпочел уехать из столицы. Подался в Неполь – портовой город на юге. Где и умер несколькими месяцами позже.
Я кашлянула и с явным подозрением уставилась на спокойно улыбающегося Нико. Неужели он хочет сказать, что приложил к этому руку?
– Не гляди так на меня, – рассмеялся тот. – А то я сам поверю, будто являюсь чудовищем. Нет, я не имею к его смерти ни малейшего отношения. Клянусь честью! На новом месте дед умудрился наделать крупных карточных долгов. И один из разъяренных кредиторов полез на него с кулаками, желая силой выбить деньги. Дед неудачно упал – виском прямо на угол стола. Мгновенная смерть. По крайней мере, так мне рассказали. Я в то время был слишком занят собственными делами, чтобы ехать и разбираться в произошедшем. Вроде бы виновный понес суровое и справедливое наказание. И закончу на этом о моей семье.
– Давно пора, – ворчливо пробурчала я себе под нос и украдкой покосилась в окно, за которым уже разливался сумрак позднего вечера. Ишь ты, несколько часов мне душу изливал! А до сути мы так и не дошли.
– Итак, в восемнадцать лет я понял, что являюсь, по сути, нищим, – проговорил Нико, сделав вид, будто не услышал моей невежливой реплики. – Поверенный рода чуть ли не плакал от жалости ко мне, когда рассказывал, как разбазаривалось состояние барона Этана. А мне хотелось смеяться от облегчения. Ведь это значило, что я не притронусь к его кровавым деньгам. Я продал столичный дом, имущество, которое еще оставалось. Это позволило мне закрыть долги деда. Себе я оставил лишь этот дом, но слуг почти сразу рассчитал. Мне вполне хватало общества Томаса. Несколько лет я жил полным отшельником. Совершенствовал свои магические навыки, продолжал изучать библиотеку отца. А затем явилась она…
На этом месте Нико сделал внушительную паузу, и я встрепенулась, почувствовав, что мы наконец-то переходим к самому важному.
– Красивая, уверенная в себе, я бы даже сказал – наглая. – Нико криво ухмыльнулся. – Однажды дождливым вечером она просто постучалась в мою дверь. Ильза. Странное имя. И я почти уверен, что придуманное. Я не мог не впустить ее, хотя недоумевал – как она попала в такую глухомань. А за ужином Ильза заявила, что отныне я начну помогать ей во всем. Иначе весь высший свет Бристара узнает, что сын барона Этана унаследовал его опасный дар. А значит, рано или поздно, но меня заставят заняться тем же ремеслом. Или же убьют, поскольку владеющие магией смерти не должны спокойно разгуливать по улицам нашей мирной столицы. Я попытался применить к ней заклинание подчинения – но потерпел крах. У нее была защита, и защита, сделанная настоящим мастером этого дела. А потом мы немного подрались.
Мои брови сами собой взметнулись вверх. Как это – подрались? На кулаках, что ли?
– Я имею в виду магический поединок, – снисходительно пояснил мне Нико, заметив мое недоумение. – И она, как ни странно, одержала надо мной верх. Я не успел сплести ни одного заклинания, как вдруг обнаружил, что лежу на полу, а Ильза сидит на мне верхом. А потом… Ну, в общем, как-то незаметно мы оказались в спальне.
– Ага, – сказала я просто потому, что надо было что-то сказать. Мои щеки от такой излишней откровенности потеплели.
– Мне было двадцать, – извиняющимся тоном пробормотал Нико, как будто я обвиняла его в чем-то. – И я был девственником. Я потерял голову от страсти. А она выделывала со мной такие штуки, что…
– А можно без лишних подробностей? – сварливо осведомилась я, ощущая, как краска смущения медленно, но верно заливает не только мое лицо, но и грудь.
– В общем, я влюбился, – совершенно несчастным тоном подытожил Нико. – Всерьез считал, что Ильза послана мне самой судьбой. Больше всего на свете я боялся ее потерять. Поэтому, когда она предложила мне общее дело, согласился не задумываясь. К тому же Ильза так красочно описывала, как это будет здорово: воровать у богатых. Мол, у них и без того всего с избытком, поэтому они даже не заметят, если придется с нами поделиться.
– А отдавать бедным награбленное твоя подельница не предложила? – с сарказмом спросила я, вспомнив известную детскую сказку о принце нищих, который занимался тем же.
– Я понимаю твою иронию, – печально отозвался Нико. – Но, как я уже говорил, мне было двадцать. Я был влюблен. И, говоря откровенно, мне надоело жить в бедности, ведь я знал, что достоин большего. И я согласился. К тому же мой дар магического убеждения гарантировал, что несчастные жертвы ничего не вспомнят и не заявят о происшествии.
Нико, заметив, что я готова прервать его новым вопросом, предупреждающе поднял указательный палец, словно говоря – терпение, скоро все сама поймешь. И я устало вздохнула, готовая выслушать очередную долгую исповедь. Н-да, стоит признать удручающий факт: чем-чем, а лаконичностью мой новый знакомый не страдает. Или он отыгрывается за долгие годы отшельничества, наконец-то отыскав слушателя, вынужденного терпеть его многословность?
– Целый год после этого пролетел как один миг, – сказал Нико, нервно барабаня пальцами по своему колену. – Все всегда шло как по маслу. Моя подельница, как ты выразилась, была вхожа в высший свет. Она выбирала очередную жертву, намечала день, и обычно все всегда проходило без сучка и задоринки. Мы забирали золото, драгоценности. Иногда, правда, были странные случаи, когда Ильзу интересовали определенные вещи, вроде статуэток или картин. Полагаю, она выполняла чьи-то заказы, поскольку эти вещи обычно у нас не задерживались. Но я не задавал лишних вопросов. Мне было хорошо с Ильзой, и этого хватало, чтобы я полностью и во всем поддерживал ее. – На неуловимый миг Нико запнулся. Неожиданно с силой сжал кулаки и тихо завершил: – А в один прекрасный день она исчезла. И прихватила с собой львиную часть наших общих сбережений.
– О, мне жаль, – с лживым сочувствием протянула я. На самом деле я испытала даже что-то вроде мелочного злорадства. Так ему и надо! Никогда не любила воров.
– Сначала я подумал, что что-то случилось, – продолжил Нико, словно не услышав моего неловкого утешения. – Но Ильза оставила мне записку, в которой просила не искать ее. Мол, нам было весело, приятель, но ее одолела тяга к перемене мест. Первым моим порывом было бросить все и кинуться в погоню. Я провел поисковый ритуал, который, увы, закончился полным крахом. Что-что, а заметать следы Ильза умела отлично. Кстати, этому же она научила и меня. Потом я сделал еще несколько попыток что-нибудь узнать о ней. Но везде натыкался словно на глухую стену. Как я уже говорил, ее имя было вымышленным. Оказалось, что за год она не рассказала мне о себе вообще ничего. Ну, то есть мы много говорили, смеялись, обсуждали планы. Но всегда как-то так выходило, что это я вспоминал свое невеселое прошлое, а не она.
– Да ты вообще любишь поностальгировать, – не удержалась я от очередной издевки.
– Возможно, – не стал спорить со мной Нико. – В свое оправдание лишь скажу, что я очень радовался, когда после долгих лет почти полной вынужденной немоты получил преданного и, самое главное, живого слушателя! Все-таки Томас есть Томас. Ему тяжело составить конкуренцию обычному человеку. В общем, достаточно скоро я осознал, что не знаю об Ильзе ничего. Даже не в курсе, есть ли у нее братья или сестры. Поэтому я не имел ни малейшего понятия, где ее искать. Порыпался, порыпался – и остыл, смирившись с произошедшим.
Я украдкой сцедила в раскрытую ладонь зевок. О небо, такое чувство, что этот разговор никогда не закончится и я буду вынуждена вечность выслушивать душевные излияния Нико. И ведь не поторопить его никак. А то обидится и мстительно откажется просветить меня насчет истинной цели его недавнего визита в мою лавку.
– Несколько лет после этого я жил как обычно, – проговорил Нико, в упор не замечая моего нетерпеливого покашливания и постукивания туфелькой по полу. – Читал, гулял. Ильза милостиво оставила мне какие-то крохи денег. Этого мне вполне хватило, чтобы не думать о продуктах. А пару недель назад она вернулась. И предложила мне новое дело. Как ты понимаешь, связанное именно с твоей лавкой.
Я восторженно подскочила в кресле, порывистым движением едва не опрокинув его. Ну наконец-то! Неужели сейчас я узнаю, что за нелегкая принесла Нико в мою лавку?!
– И-и? – вопросительно протянула я, когда осознала, что Нико вздумал взять паузу.
Он смотрел на меня и настолько ехидно ухмылялся, что я решила, будто на этом его рассказ, к моей величайшей досаде, завершится. А что, это было бы очень жестоко и вполне в духе злодея, похитившего меня: сначала несколько часов мучить меня слезливой историей своей жизни, вполне вероятно, что и выдуманной, а затем остановиться на самом интересном месте и жестокосердно отказаться отвечать на мои вопросы.
– Ты не задавала себе вопрос, почему я очутился в твоей лавке именно тогда, когда у тебя на руках была крупная сумма денег? – спросил Нико. – Если не ошибаюсь, сегодня ты должна была встретиться со своим поставщиком и оплатить крупный заказ. Я в курсе, потому что это должно было послужить для отвода глаз. А из этого следует еще один любопытный вывод: кто-то рассказал Ильзе, когда лучше наведаться к тебе в гости. Разве не так?
– И кто же это был? – чуть ли не в полный голос закричала я. Да сколько же можно мучить меня своими туманными предположениями и намеками!
– А ты подумай, – хладнокровно посоветовал мне Нико. – Ильзу нанял кто-то из твоей семьи, это совершенно точно, поскольку иначе она не сумела бы быть в курсе твоих дел.
Я насупилась. Ну вот, как я и предполагала, на самый главный вопрос Нико как раз и не ответил.
– Если не догадаешься до завтра, то примемся рассуждать вместе, – чуть мягче дополнил Нико, заметив, как мое лицо от разочарования вытянулось. – Как говорится, одна голова – хорошо, а две лучше. Ильза не открыла мне имя своего заказчика, но я не думаю, что будет большой проблемой вычислить его. Насколько я понял, твой круг общения весьма ограничен.
– Я рассчитывала, что после своего долгого рассказа ты отпустишь меня домой, – кисло возразила я. – Как-то не планировала я проводить под чужой крышей ночь. Да, кстати, и ты не объяснил мне, каким образом доставил меня сюда, если дороги рядом нет. Неужели на руках нес?
– Ну, почти, – уклончиво отозвался Нико. – Видишь ли, барон Этан оставил в наследство после себя одну потрясающую вещь. По всей видимости, это было сделано специально для того, чтобы он в любой момент мог попасть в столицу, когда его услуги срочно требовались королю.
Я изумленно хмыкнула себе под нос. Уж не говорит ли Нико о магическом ходе, позволяющем в мгновение ока перенестись на многие сотни миль? Если он рассказал мне правду и его якобы отец действительно столь много значил для короны, то это было бы оправданно. В самом деле, убийцы обычно работают ночами, когда все добропорядочные люди спят. Но это означает, что я могу вернуться домой прямо сейчас! Осталась самая малость – убедить Нико позволить мне воспользоваться этим ходом.
– Тогда, быть может, я пойду? – несмело предложила я.
– Куда? – с веселым недоумением поинтересовался Нико.
– Домой. – Я пожала плечами, недовольная, что надо объяснять настолько элементарные вещи. – Успокою родных, сообщу, что со мной все в порядке. А завтра продолжим наш разговор.
– Да, но только завтра для тебя может не наступить. – Нико зло хмыкнул. – Беата, ты что, пропустила все мимо ушей?
– Нет-нет, я очень внимательно слушала тебя! – воскликнула я, испугавшись, что в противном случае он вздумает начать долгий и обстоятельный пересказ своей непростой жизни с самого начала.
– Я ведь прямо сказал, что человек, нанявший Ильзу и меня, входит в твой ближний круг, – продолжал выговаривать мне злым свистящим шепотом Нико. – Я провалил задание. Что, если Ильза сама возьмется за дело? Поверь, если она не получит от тебя желаемого, то начнет пытать тебя, а потом, возможно, и убьет.
– Но я не знаю никого по имени Ильза! – запротестовала я и тут же осеклась, вспомнив рассуждения Нико о том, что это может быть поддельным именем.
Но тогда дело осложнялось еще сильнее. У меня не было близких подруг. Какая-нибудь знакомая со времен учебы? Но, насколько я понимаю, вряд ли загадочная Ильза училась вместе со мной. В то время, если я правильно сориентировалась в выслушанном рассказе, она как раз вела бурную жизнь, грабя в компании с Нико высший свет.
– А ты и не можешь ее знать, – резонно возразил Нико. – Ильза – лишь посредник. А заказчик, как я уже не раз говорил, скрывается в кругу твоих близких.
Я со свистом втянула в себя воздух. Час от часу не легче! И в самом деле, почему я решила, будто знакома с Ильзой? Но тогда дело усложняется многократно! Потому что моим тайным недоброжелателем может быть не только женщина, но и мужчина! И я возвращаюсь к прежнему вопросу: братья или мать? Ох, какой же страшный выбор!
– Без моей помощи тебе не справиться. – Нико неожиданно подался вперед, едва не свалившись тем самым с кресла, и ловко перехватил мои руки. Сжал их, глядя мне прямо в глаза, и продолжил вкрадчиво убеждать: – Ты ни за что не вычислишь ее. Ильза может быть гораздо ближе, чем тебе кажется. Она нанесет удар, когда ты будешь меньше всего этого ожидать. Она прекрасно умеет вливаться в окружение и становится совершенно незаметной.
– А почему ты решил предать ее? – полюбопытствовала я, чувствуя себя очень неуверенно из-за такой близости к Нико. Его пальцы были настолько горячи, что обжигали мне запястья. – Ты бы мог вернуться в мою лавку позже и завершить начатое, – продолжила я, пытаясь незаметно освободиться от хватки Нико, но он лишь все сильнее сжимал мои ладони.
– Да, я так и планировал, – честно ответил он. – Но… видишь ли, я встречался с Ильзой после моего провала. И она сказала, что планы заказчика изменились. Теперь я должен не просто выкрасть нужную ей вещь, но убить тебя.
Я замерла с неприлично открытым ртом, не в силах поверить услышанному. Что? Меня должны убить? Но чем мое существование могло кому-нибудь помешать?
– Поэтому не может быть и речи о твоем возвращении в Бристар, – тихо завершил Нико, внимательно наблюдая за ошеломленным выражением моего лица. – Ты погибнешь, если отправишься туда.
– Но что мне делать? – слабо запротестовала я. – Я не желаю вечность скрываться от всех и в каждой тени видеть убийцу! В конце концов, можно обратиться к властям…
На этом месте я споткнулась, вспомнив, чем закончилась моя первая и последняя на сегодняшний момент попытка пообщаться с представителем королевской власти. Ну что сказать, как раз общение у нас получилось тесным, даже очень. Однако я не желаю вновь проснуться в одной постели с Лоренсом! Да, если говорить откровенно, мне понравилось, даже очень. Но я не собираюсь становиться любовницей внебрачного сына принца! Это слишком… обременительно. Даже страшно представить, какое внимание на меня обрушится тогда со стороны окружающих.
«И потом, кто сказал, что тебе предложат эту роль? – мудро добавил внутренний голос. – Одна ночь для столь важного господина, скорее всего, не значит ничего особенного. Очередная необременительная интрижка. Мало их, что ли, у него было?»
Я недовольно дернула щекой, словно прогоняла невидимого комара. Тем более! Не хочу больше встречаться с Лоренсом!
Однако он далеко не единственный королевский дознаватель, кто бы мог мне помочь. Найду другого – птицу не столь высокого полета, который будет в первую очередь сосредоточен на выполнении своих служебных обязанностей, а не на том, чтобы затащить меня в постель.
– Поэтому я предлагаю тебе остаться в моем доме, – негромко сказал Нико, поглаживая большими пальцами мои запястья, словно пытаясь нащупать пульс. – Под моей защитой. Я хорошо знаю Ильзу и все ее магические уловки. Поверь, я больше не тот двадцатилетний юнец, которого она некогда охмурила. Ильзе не проникнуть сюда при всем желании!
– Я не могу скрываться здесь вечность, – проговорила я, не испытывая ни капли восторга от столь настойчивого приглашения погостить. – У меня есть свой дом. И я не могу надолго оставить работу в лавке! Все мои постоянные клиенты разбегутся и найдут себе кого-нибудь другого, если я надолго исчезну.
– А еще я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, – невозмутимо завершил Нико, словно не услышав моего предыдущего возражения.
Это было неожиданно. Даже очень. Я подавилась и воззрилась на него круглыми от удивления глазами.
Нико сидел напротив меня и безмятежно улыбался, по-прежнему не думая отпускать моих рук. Его лицо так и лучилось радостью и самодовольством. Он что, всерьез считает, будто я захлопаю в ладоши от восторга и немедля кинусь в его объятия? Да я его едва знаю!
– Спасибо, конечно, – сдавленно проговорила я, гадая, не рассмеется ли в следующий момент мой собеседник над собственной удачной шуткой. – Но…
– Некогда мы с Ильзой поклялись, что никогда не причиним никакого вреда друг другу и нашим родным, – перебил меня Нико. – Причем поклялись на алтаре бога-отца. Забавно, но именно она настояла на этом, а я согласился, потому что мне показалось это очень романтичным. Так или иначе, но если ты станешь моей женой, то Ильза не посмеет причинить тебе никакого вреда!
Я кашлянула, сдерживая скептический смешок. Ага, вот, стало быть, как. Получается, я еще должна быть благодарна Нико за его предложение. Может, в ноги кинуться и разрыдаться в полный голос от нежданно привалившего счастья?
– Мне, безусловно, очень лестно, что ты готов пойти на такие жертвы ради меня, – начала я и решительно выдернула свои руки из хватки Нико. Благо тот как раз ослабил контроль, с напряжением дожидаясь моего вердикта. Глубоко вздохнула и спокойно закончила: – Но я полагаю, что мои проблемы возможно разрешить иным способом. Как я уже говорила, стоит обратиться к властям. Полагаю, королевские дознаватели разберутся, откуда ветер дует и кому может быть выгодна моя смерть.
После последней фразы я невольно вздрогнула. Кому может быть выгодна моя смерть… Как жутко, однако, звучит! Жутко и совершенно неправдоподобно! Ни за что не поверю, что Дейк или Рочер задумали убить меня. А матушка… Демоны, от нее, конечно, всего можно ожидать, но я не вижу главного – повода. Чем, ну чем я ей или любому другому из семьи помешала?!
– Не беспокойся, мое решение продиктовано и вопросами личной выгоды, – ответил Нико и опять потянулся было поймать мои руки. Я демонстративно скрестила их на груди, но молодого барона это ни капли не раздосадовало. Он лишь усмехнулся, обронив: – В общем, я совершенно не прочь обзавестись молодой красивой женой. К тому же ты мне приглянулась. Да что там – по-моему, я даже поверил в любовь с первого взгляда. Это во-первых. А во-вторых, супруги не имеют права свидетельствовать друг против друга. То бишь, если я возьму тебя в жены, то ты не сможешь обвинить меня в ограблении. Что, согласись, тоже немаловажное обстоятельство.
– Помнится, именно в Ильзу ты влюбился с первого взгляда, – фыркнула я.
– То была страсть, а с тобой все по-настоящему, – хладнокровно парировал Нико. – Я люблю тебя, в этом я абсолютно уверен.
– Ты не можешь так говорить, потому что совсем меня не знаешь! – взвыла я и вскочила на ноги. Замерла напротив молодого барона, исподлобья глядя на него и прерывисто дыша, словно загнанное животное.
– Да не волнуйся ты так, Беата. – Нико тоже встал и замер напротив меня, с вызовом вскинув подбородок, явно уверенный в собственной правоте. – Я же не говорю, что мы поженимся немедленно.
– Правда? – возликовала было я, немного расслабившись. Но тут же напряглась вновь, когда Нико спокойно продолжил:
– Конечно, – проговорил он, широко улыбаясь. – Я понимаю, что тебе надо лучше узнать меня, хотя, по-моему, я достаточно подробно рассказал тебе историю своей жизни. Но я готов подождать еще день или два. И не благодари меня за великодушие.
– День или два? – растерянно переспросила я, не веря, что все это происходит со мной.
– Ну да. – Нико пожал плечами. – Скажем, послезавтра вечером мы совершим обряд. Есть у меня один знакомый священник, который не откажется от столь необычной церемонии.
– Да, но… – смущенно залепетала я, не зная, какие еще доводы привести этому безумцу, чтобы он отказался от своей сумасшедшей идеи и оставил меня в покое.
– И вот это как раз не обсуждается, – стальным голосом оборвал меня Нико. – Послезавтра ты станешь моей женой, Беата. Юной баронессой Бриан. Разве не чудесно звучит?
Я открыла было рот, собираясь высказать этому ненормальному все, что думаю о нем и его титуле, но Нико просто развернулся – и быстрым шагом вышел прочь из гостиной. Более всего его поступок напоминал трусливое бегство. По всей видимости, он прекрасно понимал, что я далеко не в восторге от предполагаемой свадьбы.
– Сволочь! – процедила я сквозь зубы.
Я совершенно не собиралась смириться со своей участью и покорно ожидать свадьбы. Как бы не так! Нико даже не представляет, на что я способна!

* * *

Поздним вечером разыгралась непогода. Я сидела в спальне, где не так давно очнулась после дерзкого похищения, и уныло слушала, как жалобно звенят оконные стекла, заливаемые снаружи бесконечными потоками дождя, а где-то неподалеку монотонно хлопает незакрепленная ставня. Старый дом ходил ходуном, и чудилось, будто вот-вот от особенно резкого порыва ненастья он рухнет, погребя меня под своими обломками. Хотя я понимала, что это лишь мои страхи. Особняк выглядел надежно. Наверняка он переживал и более ужасные ночи.
Ледяной сквозняк в очередной раз погладил меня по спине, и я зябко запахнулась в теплую пуховую шаль, которую нашла в одном из шкафов. Пламя свечи, стоящей передо мной на невысоком столике, от дуновения ветерка окунулось в расплавленный воск и опасно затрещало, грозясь в любой момент потухнуть. Но спустя мгновение выпрямилось, жадно ринувшись по фитилю вверх, и я облегченно вздохнула. Хоть не придется колдовать. Заклинание вызова огня относилось к простейшим, которые изучали на всех факультетах Академии, но я не была уверена, что за давностью лет сумею его повторить и вновь зажечь свечу. Ладно, что мне теперь делать?
Понятное дело, я понимала, что пешком до столицы не доберусь. Скорее всего, заблужусь где-нибудь и умру жуткой смертью, не сумев добыть себе пропитания. Если повезет, то угожу в руки какого-нибудь мерзавца, который, вдоволь наигравшись со мной, милостиво отпустит восвояси. Нет, лес – это не для меня. Там слишком страшно, слишком голодно и слишком непонятно. А сегодня ночью к тому же и слишком мокро – вон, гроза только набирает силу. Куда идти, чем питаться – одни вопросы, на которые у меня, увы, не было ответов.
Словно в ответ на мои невеселые мысли где-то неподалеку внушительно громыхнуло, и комнату осветил сиреневый ветвистый всполох молнии, расколовшей небеса. Н-да, в такую мерзкую погоду даже вампир из своего гроба не вылезет.
Получается, оставалось лишь одно – отыскать таинственный магический ход, ведущий из дома Нико в столицу. Я не сомневалась в его существовании. Но где и как искать его?
Поплотнее запахнувшись в шаль, я встала из глубокого продавленного кресла и бесшумно скользнула к двери. Неполную минуту стояла, прислушиваясь к тому, что творится за ней, потом пожала плечами, ведя сама с собою мысленный спор, и осторожно дернула за ручку.
К моей радости, дверь была незапертой. Она открылась передо мной с таким протяжным и долгим скрипом, что я подпрыгнула на месте от неожиданности. Шепотом выругалась, помянув Бога-демона, хотя это было и некстати в темное время суток, и замерла, готовая в любой момент ринуться обратно в комнату.
Прошла минута, затем еще одна, но ничего не происходило. В коридоре плескалась тьма, такая плотная, что казалась физически ощущаемой.
– Наверное, Нико уже лег спать, – тихо прошептала я себе под нос.
Если честно, больше всего мне хотелось последовать его примеру. Нырнуть под тяжелое пуховое одеяло, закрыть глаза и хоть немного отдохнуть. От избытка впечатлений казалось, будто я провела в доме Нико не один день, а несколько недель. Даже не верится, что прошлую ночь я нежилась в объятиях Лоренса и смиренно принимала от него уроки послушания.
При невольном воспоминании мои щеки ощутимо потеплели, и я раздраженно мотнула головой. Эх, а еще королевский дознаватель высшего уровня! Так сочился самодовольством, когда уверял меня, что быстро и без проблем найдет моего обидчика, а в итоге все его слова оказались пустым пшиком. Ладно, демоны с ним! На роль принца на белом коне он все равно не годится. Да и Нико не тянет на легендарное чудовище, похитившее юную прелестную принцессу. Уж промолчу о том, что и я не роковая красавица. Придется мне самой выбираться из этой передряги.
Я вернулась к столу за свечкой. Взяла ее в руки и, оберегая ладонью пламя от сквозняка, выскользнула прочь из комнаты.
Некоторое время я настороженно оглядывалась по сторонам, ожидая, что в любой момент из-за угла покажется разъяренный Нико, который прикажет мне возвращаться обратно. Но вокруг все было спокойно. Старый дом жил своей жизнью: рассохшиеся от времени половицы чуть слышно поскрипывали, где-то наверху то и дело что-то неприятно скрежетало. Наверное, ветки деревьев задевали черепицу. И, убедив себя, что все в порядке, я неслышно двинулась к лестнице.
Этим вечером, после неожиданного предложения руки и сердца и последующего трусливого бегства новоявленного жениха, у меня было достаточно времени, чтобы поразмыслить об услышанном. Больше всего меня занимал вопрос, где надлежит искать таинственный магический ход, оставшийся после барона Этана. Логичнее всего было бы соорудить подобную вещь в подвале. Вообще, насколько я помнила из краткого курса теоретической магии, любые чары лучше и надежнее всего стабилизирует привязка к земле. В нашем мире есть четыре стихии. Воздух и вода слишком изменчивы и непостоянны, чтобы полагаться на них. Огонь – слишком непредсказуем. А вот земля незыблема и непоколебима. Поэтому издавна все сложнейшие заклинания, в том числе и те, что требуют для своего функционирования огромного количества энергии, принято создавать на основе именно этой стихии. Да и потом само понятие «ход» вроде как намекает на нечто подземное, разве не так?
В общем, поиски я решила начать в этом направлении, хотя мне не особенно нравилась идея лезть одной не пойми куда. Кто знает, какие ужасы там могут скрываться. Вдруг Нико все-таки жестокий убийца и там хранит многочисленные останки своих безвинных жертв? Но иного мне не оставалось. Заодно и выясню, не лгал ли он мне, повествуя о своем печальном детстве. Кроме того, по-моему, я уже догадывалась, где находится вход в подвал. В то время, пока Нико долго и нудно повествовал мне о своей жизни, я от скуки украдкой озиралась, изучая обстановку гостиной. И, к своему удивлению, заметила маленькую неприметную дверцу по правую сторону от камина. Куда еще она могла вести, как не в таинственное подземелье?
Занятая мыслями, я не заметила, как достигла лестницы. Начала по ней спуск, стараясь наступать на самый край ступенек, чтобы те не скрипели, и продолжала прикрывать свечку своей ладонью. В ее неярком свете моя тень выглядела особенно огромной и уродливо искаженной, и от этого чудилось, будто за мной крадется кто-то еще. Я то и дело испуганно косилась на стену и из-за этого едва не оступилась, лишь в последний момент успев схватиться за перила. Несколько секунд после неприятного происшествия я стояла и глубоко дышала, завороженно глядя на крутой спуск, чье подножие терялось в густом чернильном мраке. Н-да, если бы я не удержала равновесие и полетела вниз, то точно сломала бы себе шею.
– Аккуратнее, месс… – вдруг прошелестело совсем рядом.
Наверное, я бы закричала в полный голос от ужаса, если бы голос, как это иногда бывает в моменты сильного волнения, не отказался служить мне. Поэтому то, что вылетело из моего горла, более напоминало писк полузадушенной мыши. Я резко развернулась и тут же поняла, что не стоило этого делать. От порывистого движения раскаленный воск из подсвечника полился мне на руку, я неосознанно взмахнула ею, опасно забалансировала на каблуках – и полетела-таки вниз.
«Вот и все, – успело промелькнуть в голове. – Глупо так умирать».
Однако, к моему величайшему удивлению, падение не продлилось долго. Воздух вдруг стал плотным, вязким и очень холодным. Я словно окунулась в кисель, который плавно принял меня в свои объятия. И неожиданно я обнаружила, что вновь стою, правда, уже в холле, а злополучная свечка спокойно горит на столе в нескольких шагах от меня.
Это было совершенно невероятно! Ладно, предположим, я каким-то неведомым образом могла схватиться за что-нибудь и прекратить падение. Но свечка? Каким образом она оказалась здесь?
– Аккуратнее, месс, – негромко повторил кто-то, и мельчайшие волоски на моей коже встали дыбом, поскольку я вспомнила о Томасе, верном слуге Нико. Призрак, меня спас призрак! Вот и ответ на мои вопросы.
– Вы могли сгореть заживо, – укоризненно продолжило привидение. – Огонь и платье из легкой ткани – далеко не лучшее сочетание. Я уж промолчу про то, что вы могли сильно расшибиться при падении.
– Предположим, упала я из-за вас, – огрызнулась я. – Нечего было подкрадываться и шептать мне на ухо.
Томас озадаченно молчал. Видимо, просто не понимал, в чем заключается его проступок. Действительно, как-то странно обвинять призрака в том, что он невидимый и бесшумно появляется.
– Прошу меня простить, месс, – наконец, на всякий случай извинился Томас. – Чем я могу быть вам полезен? Желаете перекусить или немного вина?
«Желаю как можно быстрее покинуть этот дом и никогда более не возвращаться», – едва не брякнула я, но в последний момент мудро прикусила язык.
Нет, пожалуй, лучше не стоит. Как ни крути, но Томас все-таки слуга Нико. И после смерти он сохранил свою преданность хозяину.
Но в свою очередь это означало, что мой план провалился в самом начале исполнения. Вряд ли Томас позволит мне пробраться в подвал и там похозяйничать в свое удовольствие. Хотя… Быть может, все-таки рискнуть? С позором вернуться в комнату я всегда успею.
– Томас, вы слышали, что Николас сделал мне предложение руки и сердца? – негромко спросила я.
Понимаю, что это странный вопрос, но я решила сыграть на его чувстве порядочности. Полагаю, при жизни этот самый Томас был весьма неплохим человеком, раз уж кинулся спасать баронессу и ее новорожденное дитя. А ведь он не мог не понимать в тот момент, что его хозяин имеет все основания для гнева и вряд ли будет церемониться со слугой, посмевшим встать на его дороге.
– Да, я в курсе, – лаконично ответил Томас. Помолчал немного и с едва уловимой иронией добавил: – Мало что может укрыться от внимания призрака в доме, где он обитает.
– Так вот, я не желаю принимать его предложение, – твердо продолжила я. – А он, по всей видимости, не хочет слышать мои возражения.
– А почему вы настроены против брака с молодым бароном? – вдруг поинтересовался Томас. – Я могу заверить вас, что Николас – весьма достойный молодой человек.
– Да неужели? – с сарказмом хмыкнула я, вспомнив о бурном воровском прошлом этого самого достойного человека, который к тому же не так давно ворвался в мою лавку, а после похитил меня.
По-моему, Томас склонен преувеличивать достоинства своего хозяина и закрывает глаза на его явные недостатки.
– Не спорю, некоторое время Николас вел весьма разгульный образ жизни, – вежливо проговорил Томас. – Но всему виной была его спутница, которая дурно на него влияла. Если честно, я никогда не одобрял эту связь. Месс Ильза… Она была плохой. Очень плохой. Мои глаза сейчас намного зорче, чем были при жизни. Так вот, в душе у месс Ильзы живет зло. Чернота, которая медленно, но верно пожирает ее душу. Впрочем, не уверен, что у нее осталась эта самая душа.
Я кашлянула, удерживая скептическое высказывание. Просто не хотела обижать наивного призрака. Звучит очень патетично, ничего не скажешь. Но Нико встретил Ильзу не в младенчестве и даже не в переходном возрасте, а будучи вполне взрослым. В конце концов, она нож у его горла не держала, заставляя грабить других. Как говорится, два сапога пара. Впрочем, даже если это не так и Николас на самом деле добрый и славный парень, то это не отменяет моего нежелания выходить за него замуж. Разводов в нашей стране просто не существует. Бесплодие или сумасшествие одного из супругов, дурной нрав и любовь почесать кулаки о бока дражайшей половины, наличие любовниц или любовников – в общем, все, что в соседних странах считается достойным поводом для расторжения брака, у нас не принимается во внимание. Служители богини-матери и бога-отца утверждают, что ничего в мире не происходит просто так. Если небеса послали тебе недостойного супруга, то ты сам отчасти виноват в этом. Значит, таково твое земное испытание, которое ты обязан выдержать с честью, если не хочешь повторения подобного в следующей жизни. А возможно, тебя искушает бог-демон, желая завладеть твоей бессмертной душой, проходящей круг перерождений.
Я прекрасно понимала те личные выгоды, которыми Нико руководствовался, когда делал мне предложение. Или, вернее сказать, оглашал свой ультиматум? Неважно, впрочем. Если я выйду за него замуж, то не смогу заявить на него властям. И всем будет откровенно плевать на то, что брак был совершен по принуждению. Я прямо-таки слышала насмешливые интонации окружающих, обсуждающих это происшествие. Мол, вы в курсе, что за беда случилась с месс Беатой? Не повезло, бывает. Авось в следующей жизни боги будут к ней более благосклонны. В таком случае мне оставалось бы только молиться о скором вдовстве. Или же заплатить кому следует, чтобы мне помогли в столь деликатном мероприятии, как устранение опостылевшего супруга.
Но вот только я не собиралась ждать так долго и уж тем более не хотела выискивать способы убийства новобрачного. Поэтому свадьбы – не будет!
– Простите, но все-таки я не желаю становиться супругой вашему хозяину, – медленно проговорила я, тщательно подбирая каждое слово. – Уверена, что он и в самом деле достойный человек, однако его дела пока утверждают обратное. Сначала он пытался ограбить меня, потом похитил, сейчас вообще вынуждает выйти за него замуж…
– Я более чем уверен, что вы сможете благоприятно повлиять на него, – невежливо перебил меня Томас. – И он изменится к лучшему.
Я со свистом втянула в себя воздух. Вот ведь упрямый призрак! Да не хочу я перевоспитывать взрослого мужчину! Не хочу и не буду! Это слишком неблагодарное и тяжелое занятие. Я желаю жить в свое удовольствие и одна, пока не встречу того, которого искренне посчитаю второй половинкой.
– И все-таки позвольте мне остаться при своем мнении, – срывающимся от бешенства голосом процедила я. – Я не хочу замуж! По крайней мере, не сейчас. И уж точно не намерена выходить за вашего хозяина!
Томас молчал так долго, что я испугалась – уж не отправился ли он за Нико, дабы тот указал строптивой невесте ее место. Но спустя неполную минуту я услышала рядом тяжелый вздох, от которого пламя свечи опасно затрепетало, и призрак негромко проговорил:
– Что же, это ваш выбор. Осмелюсь спросить: поэтому вы не спите в столь поздний час? Но учтите, если вы намерены бежать, то я предупреждаю вас об опасности такого шага. Хотя бы дождитесь, пока утихнет гроза.
В последней фразе мне почудилась скрытая издевка. Словно Томас в глубине души потешался надо мной, прекрасно понимая, что я не намерена покидать теплый и надежный дом и пускаться в путь под проливным дождем и в полной темноте.
И вдруг меня кольнула слабая надежда. Как только что сказал Томас: мало что способно укрыться от внимания призрака в доме, где он обитает. Получается, он скорее всего знает, где расположен магический ход. Быть может, спросить его напрямик? Все равно я не сумею скрыть от него, что ищу, так смысл продолжать темнить?
– Вообще-то я намеревалась воспользоваться магическим ходом, ведущим из этого дома в Бристар, – несмело проговорила я.
– О, так вы в курсе его существования, – достаточно равнодушно отозвался призрак. – Что же, это более разумно, чем путешествие по лесу.
– А вы не поможете мне? – еще более робко продолжила я, обмирая от собственной дерзости. – Покажите, пожалуйста, где он находится. И я буду вам очень-очень благодарна!
Еще одна невыносимо долгая пауза, по прошествии которой Томас как-то странно захрюкал. По всей видимости, его очень развеселила моя просьба. Вон как от смеха давится. И я заранее насупилась, готовая к резкому и категорическому отказу со стороны призрака. Эх, точно ведь сейчас отправится к Нико, желая доложить ему, что невеста собралась в бега!
– Почему бы и нет? – вдруг раздалось задумчивое. – Вы, насколько я вижу, весьма решительно настроены. То бишь переворошите весь дом, но отыщете желаемое. Еще, не приведи небо, поранитесь, если не убьетесь насмерть. В доме много… хм-м… опасных вещей, оставшихся после барона Этана. А мне потом убирать за вами. Пятна крови, скажу я вам, чрезвычайно тяжело оттираются со старинных ковров и паркета.
Я украдкой поежилась. Как-то мне уже не очень хочется искать этот злополучный магический ход. Интересно, о каких опасных вещах говорит Томас? Или он просто пытается таким образом отговорить меня от поисков и смириться со своей участью?
– Я буду очень осторожной, – заверила я призрака, постаравшись, чтобы мой голос не задрожал при этом.
На всякий случай сделала самый жалобный вид, надеясь, что это смягчит сердце Томаса. Хм-м… Как-то странно прозвучало, если честно. Разве у призраков есть сердце? Неважно, впрочем, лишь бы сработало!
– Ну что же, если вы настроены настолько решительно, то я обязан вам помочь, – ответил Томас.
Я невольно насторожилась. И опять мне почудилась насмешка в интонациях привидения. Понять бы еще, почему он так веселится.
А в следующее мгновение из гостиной, отделенной от холла полуаркой, послышался какой-то непонятный скрежет. Я кинула туда опасливый взгляд и попятилась, готовая, если что, кинуться вверх по лестнице.
– Дорога открыта, месс, – в этот момент сказал Томас. – Только советую вам захватить свечу. Она вам пригодится в подвале.
Я послушно шагнула к столику, взяла в руки подсвечник, привычно прикрыв ладонью пламя, и отправилась в гостиную.
Как я и предполагала, вместо небольшой дверцы около камина теперь зиял черный провал в стене. По всей видимости, именно здесь располагался спуск в подвал. Я подошла к нему и замерла, напряженно вглядываясь в темноту. Огонь свечи выхватывал из мрака лишь первую ступеньку, дальше все утопало в непроглядной тьме. Ох, что-то мне жутковато! Может быть, ну его, это бегство? Вернусь в комнату, высплюсь как следует. А утром опять попытаюсь убедить Нико оставить его сумасшедшую затею. Вдруг на этот раз мне удастся достучаться до его здравого смысла?
Но в глубине души я прекрасно понимала, что лукавлю. Нет, Нико ни за что не отступится от своего. А значит, у меня есть только один выход из сложившейся ситуации: забыть о страхе и смело идти вперед.
Решив так, я отважно начала спуск, отчаянно цепляясь свободной рукой за крепкие дубовые перила, расположенные по обе стороны от лаза. Тот, к слову, был настолько узким и низким, что мне пришлось пригнуть голову, чтобы не удариться о свод.
Где-то на десятой ступени я вдруг услышала уже знакомый скрежет позади. Я резко развернулась, уже понимая, что увижу. Точнее сказать, чего не увижу: выхода. Дверца вернулась на свое место.
Я торопливо поднялась и принялась ощупывать каменную плиту, пытаясь отыскать стык или какой-нибудь рычаг, способный отодвинуть ее в сторону. Увы, все было бесполезно. Дверца явно открывалась не здесь.
В первое мгновение мне хотелось сесть и горько-горько расплакаться. Неужели вероломный призрак завлек меня в ловушку, решив таким образом отомстить за строптивость? И обречена я на страшную смерть от голода и жажды. Кто знает, когда Нико решит в следующий раз воспользоваться магическим ходом. Если, конечно, Томас не обманул меня. А то вполне может статься, что он обманом привел меня в потайную комнату, специально предназначенную для таких любопытных и неугомонных особ, как я, и никакого хода тут и в помине нет.
Но почти сразу я усилием воли заставила себя успокоиться. Нет, рано еще поднимать панику! Сначала проверим, а куда, собственно, я попала. Вполне возможно, Томас сдержал слово и действительно привел меня в нужное место.
Я встала и осторожно принялась спускаться по покатым ступеням, пуще прежнего оберегая огонек свечи от легчайшего дуновения сквозняка. Было бы очень неприятно оказаться в столь жутком месте без источника света. Впрочем, по большому счету, мои ухищрения оказались напрасны – воздух на лестнице висел настолько плотным маревом, что было тяжело дышать. Как говорила матушка, во всем надо искать положительные стороны. Если следовать ее логике, то мне в некотором смысле повезло: я вряд ли испытаю на себе муки голода, скорее, намного раньше погибну от недостатка кислорода. Правда, еще вопрос, какая смерть менее мучительна.
Я тряхнула головой и вполголоса выругалась на себя. Нашла, называется, как себя приободрить!
В этот момент спуск закончился, и я увидела перед собой небольшое помещение. Скорее, его можно было назвать каменным мешком. Отблески пламени плясали на низком своде и стенах. Н-да, удручающее впечатление производит это место. Словно угодила в самый настоящий склеп. Даже не выпрямиться в полный рост.
А самое печальное заключалось в том, что каморка оказалась пустой. В ней ничего не было. Ну вот абсолютно ничего! Я бы не удивилась, увидев здесь человеческий скелет в полуистлевшем женском платье. Ведь это послужило бы неопровержимым доказательством того, что я далеко не первая жертва коварного барона, а его история – вымысел, слезоточивая придумка, призванная усыпить бдительность. Но нет, небеса избавили меня от столь страшной находки. И это, несомненно, радовало. Однако огорчало то, что также здесь не было ничего, хоть отдаленно напоминающего какой-либо ход.
Я скорбно поджала губы и обошла свое новое пристанище по периметру. Благо из-за его малых размеров это не составило много времени. Пламя свечи везде горело ровно, доказывая тем самым отсутствие каких-либо потайных панелей. Печально, даже очень. Но, не желая впадать в панику раньше времени, я не удовлетворилась этой проверкой. Поставила свечу по центру своеобразного склепа и принялась вдумчиво и внимательно обстукивать его стены. Достаточно скоро у меня заныли костяшки, в кровь содранные о шершавый камень. Ничего иного я, увы, не добилась.
Уныло вздохнув, я села прямо на холодный пол и обхватила колени руками. Повыть о своей загубленной судьбе, что ли? Все равно иного больше не остается. Да, у меня есть колдовской дар, но он настолько слабый, что я и речную гальку на расстоянии не подвину. А тут придется иметь дело с огромным валуном. Что там еще в моем магическом арсенале имеется? Демоны, да ничего особенного! Моя специализация – зелья да привороты. А кого мне тут очаровывать? Камень, что ли?
Идея расплакаться и начать колотиться головой от стену, выражая таким образом свое отчаяние, стала еще более привлекательной. Думаю, еще немного – и я действительно принялась бы рыдать в полный голос, с упоением жалуясь на свою несчастливую судьбу. Но тут рядом раздался суховатый кашель, и уже знакомый мне голос с иронией осведомился:
– Ну и как ваши успехи? Нашли ход?
Первым моим порывом было наорать на призрака, обозвав его самыми грязными ругательствами. Ишь ты, шутник выискался! А если бы я умерла от испуга, когда поняла, что в прямом смысле слова замурована заживо?
Но скрепя сердце я совладала с эмоциями. Нет, очень глупо ссориться с тем, кто является моей единственной надеждой на освобождение. Постараемся выяснить, что этому Томасу от меня надо и зачем он здесь меня запер.
– Тут душно, – жалобно проговорила я. – И очень жарко.
И в подтверждение своих слов я демонстративно провела ладонью по лбу, стирая обильно выступившую испарину. Чем дольше я тут сидела – тем больше потела. Еще немного, и мое платье можно будет хоть выжимать.
– Вообще-то это место не предназначено для ожидания, – с искренним сочувствием, как мне показалось, отозвался Томас. – Естественно, вам душно. Воздуха-то маловато.
– И что мне дальше делать? – спросила я, в молящем жесте прижав руки к груди – вдруг получится разжалобить призрака и выведать у него тайну этого проклятого магического хода.
– Разве вы не знаете? – Томас озадаченно хмыкнул. – Я думал, что если барон Николас рассказал вам об этой тайне, то он к тому же поделился секретом, как открыть вторую дверь.
– Вот об этой мелочи он как-то забыл упомянуть, – процедила я сквозь зубы.
Интересно, Томас издевается надо мной или действительно не понимает элементарных истин? Понятное дело, Нико ничего не рассказал мне об активации магического хода. Полагаю, он и о самом ходе не хотел мне говорить, просто к слову пришлось. И дураку понятно, что я буду цепляться за малейшую возможность сбежать, лишь бы не идти к алтарю с первым встречным!
– О, тогда вы угодили в очень затруднительную ситуацию, – Томас зацокал языком. – Видите ли, наружная дверь открывается лишь со стороны гостиной. Если попал внутрь – то выйти можно только через ход, по другую сторону которого вы попадете в один из переулков Бристара.
– Да неужели? – недоверчиво воскликнула я. – А если кто-нибудь возвращается в дом? Тогда как, ведь внешняя дверь, по вашим словам, открывается только из гостиной? Что-то я не вижу в этом склепе скелетов, которые должны были бы накопиться при таком устройстве рычагов.
– А если кто-нибудь возвращается в дом, то дверца вверху открывается одновременно с активацией хода, – хладнокровно парировал Томас.
Я окончательно пригорюнилась. Самое паршивое, что даже не проверишь, обманывает ли меня призрак или говорит правду. И что теперь делать? Очень хороший вопрос, за ответ на который я бы многое отдала!
– И как же активировать ход? – на всякий случай спросила я, уже догадываясь, что Томас не собирается посвящать меня в этот секрет.
– Понятия не имею, – как и следовало ожидать, отозвался тот. – Я никогда не присутствовал при этом. При жизни мне был запрещен вход сюда, а после смерти я утратил львиную долю своего любопытства. Но, уверен, для этого нужно воспользоваться магией.
Уверен он, видишь ли. Я не удержалась от возмущенного фырканья. Я тоже уверена в этом. А что дальше-то? Куда ударить чарами и какими они должны быть? Огненные? Воздушные? Водные?
По всему выходило, что без соответствующего эксперимента не обойтись. Правда, как-то опасалась я колдовать наобум. В замкнутом помещении любые чары могли ударить в создателя. И потом, почему-то мне кажется, что барон Этан должен был установить какую-нибудь защиту против таких неумех, как я. Так, на всякий случай.
Я горько вздохнула и опять понурилась, прислонившись спиной к влажному холодному камню. Да, попала так попала. Как фея в лапы мага-браконьера. И что теперь делать? Ах да, по-моему, не так давно я уже задавалась этим вопросом. Но от этого он не стал менее актуальным.
Томас тоже молчал. Он так долго не издавал никаких звуков, что я решила, будто призрак предпочел ретироваться. Куда и зачем – не так уж и важно. Скорее всего, отправился к молодому хозяину с докладом. И Нико вот-вот спустится сюда и славно отчитает беглянку.
Что-то в последней мысли заставило меня насторожиться, и я еще раз повторила про себя. Нико спустится сюда за мной. Кстати, а как мы вернемся в дом? Или придется давать круг через Бристар? Но тогда у меня появляется весомый шанс на бегство!
– И как, подумали над своим положением? – в этот момент вкрадчиво осведомился Томас.
От неожиданности я пребольно ударилась локтем о стену, около которой сидела. Опять этот привязчивый призрак! Неужели снова читать мораль начнет?
– Только этим и занимаюсь, – мрачно отозвалась я. – Думаю и думаю.
– И каковы успехи? – продолжил задавать глупые вопросы призрак.
– Слушайте, что вы от меня хотите? – окончательно рассвирепела я. – Да, я угодила в западню, во многом, кстати, по вашей вине. Могли бы предупредить, что меня ждет в этом проклятом подвале. Конечно, вы сейчас начнете оправдываться, что, мол, я не спрашивала. Но я чувствую в вашем тоне злорадство! Наверное, вам очень нравится то глупейшее положение, в котором я оказалась. Ну что же – тогда проваливайте! А я буду сидеть здесь дальше…
– …и медленно задыхаться, – завершил за меня прочувственную тираду Томас.
Я лишь фыркнула себе под нос, не имея ни малейшего желания продолжать этот пустой спор. Пусть так. В таком случае я умру, превращусь в чрезвычайно вредного и сварливого призрака и буду с огромнейшим удовольствием портить жизнь Нико. Тоже мне, новая Рыбья Кость нашелся!
Тут я вспомнила историю герцога Арвейского, который, по преданию, был десять раз женат и девять раз овдовел. Все его жены, кроме последней, самой удачливой, исчезали при невыясненных обстоятельствах. Наверное, финальную супругу ожидала бы такая же печальная и загадочная участь, но на свадебном обеде герцог подавился рыбной косточкой, да так, что задохнулся и умер. Стоит ли говорить, как обрадовалась этому обстоятельству новобрачная, которая заранее лила горькие слезы, понимая, что в скором времени тоже пропадет невесть куда. Но ее семье заплатили такие отступные, что матушка сама напялила любимой дочке фату на голову, строго-настрого приказав во всем слушаться мужа.
Собственно, после свадьбы, плавно перешедшей в похороны, раскрылась тайна исчезновения девяти его предыдущих жен. Новоиспеченная и очень любопытная герцогиня с величайшим рвением обыскала замок, доставшийся ей в наследство, и обнаружила неподалеку от спальни своего мужа, с которым так и не разделила брачного ложа, особую комнату, где и находились тела ее менее везучих предшественниц. Ну и еще некоторое количество неопознанных останков. Как оказалось, в этих краях климат был особенно неблагоприятен для симпатичных юных девиц. То и дело какая-нибудь из них ударялась в бега, забыв поставить об этом родных в известность. По крайней мере, именно так тамошний королевский наместник утешал несчастных родителей, пришедших к нему в поисках правды и справедливости. Когда история дошла до ушей его величества Грегора Первого, то скандал разразился знатный, поскольку вскрылось участие во всей этой грязи местных властей. Как говорят, герцог был особенно щедрым по отношению к наместнику, вот последний и закрывал на его так называемые шалости глаза.
В общем, с тех пор прозвище герцога, полученное им из-за нелепой причины смерти, превратилось в нарицательное. Но неужели мне не повезло наткнуться на одного из последователей Рыбьей Кости?
– Скажите, месс Беата, неужели смерть страшит вас меньше, чем свадьба с моим хозяином? – продолжил тем временем Томас.
Я скептически хмыкнула. Ах вот оно что! Теперь, по всей видимости, Томас начнет уговаривать меня не глупить и принять предложение Нико. Ну что же, стоит признать, он выбрал на редкость убедительный способ ведения подобного разговора.
– Послушайте, идите прочь! – устало посоветовала я Томасу. – Дайте мне побыть в тиши и одиночестве. Я не намерена выслушивать ваши более чем сомнительные доводы!
– Ах так! – В голосе призрака проскользнули гневные нотки. Ему явно не понравился мой вызывающий тон. – Ну что же, я уйду! Надеюсь, когда я вернусь, вы будете посговорчивее.
Я открыла было рот, желая добавить, куда он может убираться со своим ехидством. Но не успела. В следующее мгновение пламя свечи вдруг вспыхнуло особенно ярко и погасло. Я осталась в настолько плотном мраке, что в первое мгновение даже испугалась – не ослепла ли.
– Говорят, что в темноте лучше думается, – насмешливо обронил Томас. – Что же, проверим это на вашем опыте, месс. Не скучайте!
Воцарилась такая полная всеобъемлющая тишина, что от нее опасно зазвенело в ушах. Я закрыла глаза, потом открыла их – никакой разницы. Пожалуй, с закрытыми даже менее темно, хотя я понимала, что это невозможно.
– Мерзкий призрак! – прошипела я себе под нос. – Пригласить бы сюда священника да окропить все углы святой водой…
Я осеклась, осознав, что скорый визит священника и без того ожидается. Правда, меня вряд ли обрадует его итог.
Сидеть одной в темноте было страшно. Казалось, будто невидимые сейчас каменные своды смыкаются над моей головой и вот-вот обрушатся, навсегда погребя меня здесь. И никто – ни матушка, ни братья, ни даже противный самодовольный Лоренс – не узнает, каким был финал моей не очень долгой жизни.
Я всхлипнула, почувствовав, как глаза начинает жечь от просящихся наружу слез. Встала и бесцельно побрела вперед, придерживаясь рукой за стену. Да, я осознавала, что иду по кругу, но просто сидеть было выше моих сил.
Удивительно, насколько холодной была стена! Кончики моих пальцев почти моментально заледенели, хотя пол, сложенный из таких же на первый взгляд камней, так не морозил меня, когда я сидела. Чудно…
– Ай! – вдруг воскликнула я и торопливо одернула руку. Показалось, будто я ненароком дотронулась до раскаленного огонька. Что это такое?
Я осторожно протянула руку и опять прикоснулась к стене. Точнее, попыталась это сделать, но вовремя остановилась, почувствовав жар, идущий от нее. Хм-м, забавно…
В голове крутились какие-то отрывки, некогда прочитанные в магических учебниках и так или иначе услышанные обрывки разговоров и споров на колдовские темы. Курс практической магии, на котором преподавались общие основы построения заклинаний, давался у нас факультативом, который шел на первой паре в понедельник. Если честно, вставать после выходных в такую рань было выше моих сил, и я не посещала его. Зато моя соседка по комнате, утверждавшая, будто достойна намного лучшего, чем всю жизнь варить зелья и лечить страждущих разнообразными примочками, честно посещала их и частенько бубнила себе под нос, повторяя пройденное. Волей-неволей, но какие-то крохи от ее знаний попали и в мои уши.
Так или иначе, но я отчетливо вспомнила, что замаскированные заклинания легче всего обнаружить на ощупь. От энергии, содержащейся в них, расположенные в непосредственной близости предметы кажутся намного горячее, чем окружающая обстановка. Правда, стоит быть осторожнее и прежде, чем трогать все подряд, вспомнить о том, что многие маги предпочитают устанавливать рядом с заклинаниями и ловушки, призванные наказать за излишнее любопытство.
Признаюсь честно, это все оптимизма не добавляло. По всему выходило, что я все-таки обнаружила ход, но не защищен ли он от активации посторонними лицами?
Я задумчиво почесала подбородок. Потом переносицу. Затем затеребила волосы. И, наконец, усилием воли остановила нервную чесотку. Итак, какие у меня есть варианты? Ничего не делать и смиренно дождаться, когда Нико придет выручать меня. Полагаю, Томас продержит меня в подвале до утра, после чего сообщит-таки хозяину, где меня надлежит искать. Или же я могу рискнуть и попробовать собственными силами активировать ход. Если мне повезет, то все пройдет без неприятных последствий и я спасусь от участи стать женой этого барона, который на самом деле сын конюха. А если не повезет…
То, скорее всего, я сгорю заживо, – мрачно завершила я, вспомнив, что именно чары огня предпочитали использовать в магических ловушках.
От столь жуткой мысли я потянулась было еще что-нибудь почесать на своем лице, но сдержалась. Н-да, выбор невелик, и шансов на удачу не так уж много. Мой рассудок и мое чувство самосохранения умоляли меня отступиться и признать поражение. Но не давал покоя едва слышный шепоток на самой грани восприятия.
«А вдруг? – повторял и повторял он. – Зачем барону Этану было идти на такие сложности и защищать ход со стороны дома? Дезактивация охранных чар требует времени, тогда как барон не мог не понимать, что, возможно, когда-нибудь к нему пожалует коллега, нанятый безутешным родственником одной из жертв, и придется бежать. Наемные убийцы, пусть даже высшей категории, не должны забывать об осторожности и на миг. В такой профессии глупцы, простаки и ротозеи долго не живут».
Нет, я обязана была проверить ход! Иначе получится, что я уже смирилась с поражением, и мне остается лишь покорно примерить наряд невесты. А это не так! Я никогда себе не прощу, если потом выяснится, что у меня был реальный шанс сбежать, а я им не воспользовалась из-за страха.
Я несколько раз сжала и разжала кулаки, силясь взять разбушевавшиеся нервы под контроль, затем глубоко вздохнула и опять потянулась к тому камню, от которого почувствовала жар.
Теперь я была осторожнее, поэтому сначала ощупала прилегающую часть стены. Выяснилось, что зачарованный камень не так велик – размером с булыжник, которыми мостят улицы Бристара, вряд ли больше. Теперь бы еще понять, что с ним делать. Надавить? Или, наоборот, выковырять из стены? А возможно – ударить чарами? Но тогда какими и куда?
Я пожала плечами и решила проверить все эти варианты по очереди. Сначала постараемся вдавить камень в стену. Это кажется наиболее логичным и очевидным.
Кончики пальцев вновь обожгло от прикосновения, однако камень поддался на удивление легко. Невесомое нажатие – и он без малейшего шума вошел в стену.
Я на всякий случай отпрыгнула подальше. Мало ли что теперь может произойти. И замерла, настойчиво вперив взгляд в окружающую меня тьму. Ну? И что дальше?
Секунды текли ужасающе медленно. Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, не отводя взгляда никуда в сторону.
– Ничего не получилось, – наконец, печально констатировала я, устав вглядываться во тьму. Закрыла измученные глаза, а когда вновь открыла их, то от неожиданности подпрыгнула на месте. Потому что теперь я явственно видела очерченный огненной каймой прямоугольник в стене. Это еще не было проемом, но я не сомневалась, что вот-вот ход откроется передо мной.
– Вот так-то! – торжествующе воскликнула я. – Будут знать, с кем связались!
Последнюю угрозу я адресовала сразу и Нико, и Томасу. Тоже мне, нашлись вершители судеб. Новоявленный барон Рыбья Кость и зловредный противный призрак – хорошенькая парочка, ничего не скажешь!
Лента пламени, змеившаяся по стене напротив меня, становилась все шире. Однако ход все никак не открывался. И это уже начинало беспокоить меня. Стоит признать – в подвале становится жарковато. Здесь и до этого не было прохладно, а сейчас такое чувство, будто я угодила в парную. И я провела ладонями по потному лицу.
– Кто потревожил мой покой?
Нет, это прозвучало не громко и не грозно. Шепот вполз в мои уши, подобно шипению ядовитой змеи, приготовившейся к броску. И от этого мне стало особенно не по себе. Казалось, будто за моей спиной притаилась огромная ползучая тварь, готовая обрушиться на меня всем своим весом и сжимать в смертоносных объятиях до тех пор, пока не раздробит все мои кости.
– Я – хранительница хода, – продолжил шептать неведомый некто, скрывающийся за огненным прямоугольником пока закрытой двери. – Но я не узнаю твой запах. Кто ты?
– Меня зовут Беата, – тоненько пискнула я. Кашлянула, но все-таки продолжила, обмирая от собственной дерзости: – Вы не могли бы пропустить меня в Бристар, хранительница хода? Очень прошу!
– Беата? – В шипящем голове прорезалось искреннее удивление. – Беата… Незнакомое имя. Его я прежде не слышала. Впрочем, скажи слово – и можешь идти!
Слово? Что еще за слово? Я с испугом заломила руки. Так, по всей видимости, эта змея, или кто она там, требует от меня пароль, который позволит ей пропустить меня дальше. Только откуда мне знать этот пароль?
Хм-м… Интересно, а откуда Нико его узнал? Хотя, скорее всего, отыскал в дневниках барона Этана. Жаль, что мне не довелось их прочитать.
– Слово, девочка, слово, – напомнила мне хранительница. – Я не могу ждать вечность.
Я опять утерла лоснящееся от пота лицо. Ох, и что делать?
– А что будет, если я признаюсь, что не знаю его? – робко поинтересовалась я.
Лучше бы я этого не делала! От закрытой двери пахнуло таким жаром, что я невольно отшатнулась и тут же уперлась спиной в противоположную стену. Увы, отступать дальше было некуда. И с замиранием сердца я наблюдала, как ползет огненная лента, постепенно охватывая камень за камнем. Еще немного – и пламенем будет объят весь подвал.
– Если ты не знаешь нужного слова, то тогда войду я, – торжествующе пророкотала хранительница. – Наконец-то! После стольких лет ожидания – еда!
От ужаса у меня перехватило дыхание. Кто еда? Я – еда? По всему выходит, что да. Ай-ай-ай, как же мне это не нравится!
С оглушительным грохотом стена напротив меня раскололась. Черные трещины повторяли очертания того небольшого участка пространства, который еще не был охвачен огнем. Но теперь пламя не пугало меня. Меня пугало то, что эти трещины ширились на глазах, стремясь слиться друг с другом. А это значит, что вот-вот дверь откроется и ко мне пожалует кровожадная и очень голодная гостья.
– Беата! – вдруг услышала я крик через треск огня, который бушевал всего в нескольких шагах от меня.
Я подняла голову и увидела Нико, который стоял около лестницы.
В багрово-черных отблесках огня было видно, что Нико только что из постели. Встрепанные темные волосы стояли дыбом, на ногах – легкие штаны, а рубашка просто накинута поверх и не заправлена в них. Ах да, об обуви молодой барон просто забыл, явившись сюда босиком.
– Нико, – прошептала я, чувствуя, как трескаются от пекла губы, покрываясь кровавыми корочками. Надо же, никогда бы не подумала, что буду рада видеть своего похитителя.
А в следующее мгновение Нико гордо вскинул голову и шагнул на пол. Зачем-то сбросил рубаху на пол и одним размытым движением преодолел разделяющее нас расстояние, оказавшись между мной и полуоткрытой дверью.
– Остановись, Шарриаш, – прошелестел его голос, до неузнаваемости искаженный бешенством. – Я, потомок барона Этана и наследник рода Бриан, приказываю тебе!
– Ну вот, опять все сначала! – с раздражением огрызнулась так называемая хранительница хода.
Интересно, мне показалось или стало немного прохладнее? Впрочем, скорее всего, это из-за того, что теперь от пылающей стены меня закрывал Нико.
Я невольно скользнула взглядом по его спине. Надо же, худощавый, а мышцы имеются. В одежде этого незаметно.
Затем я посмотрела чуть пониже его поясницы и почувствовала, что краснею. Слишком легкие штаны были на Нико. От царящей здесь жары он вспотел, и полупрозрачная ткань прилипла к его телу, неприлично обрисовав ягодицы. Симпатичные такие, мускулистые ягодицы. Тьфу ты, демоны, и о чем я только думаю в этот момент!
Я сгоряча сплюнула, правда, моя слюна так и не достигла пола, мгновенно высохнув, и вновь вся оборотилась в слух.
– Ты снова начинаешь этот спор, Николас Бриан, – зло выговаривала невидимая пока хранительница хода моему спасителю. – Да, ты наследник барона Этана, но не его потомок. И не смей себя так называть!
– Да неужели? – Я не видела сейчас лица Нико, но не сомневалась, что он ехидно улыбается. – Тогда почему ты не убила меня при первой встрече?
– Потому что формально ты все же его сын, – неохотно отозвалась хранительница. – Формально, но не по крови! Поэтому, прошу, не злоупотребляй моим терпением и не заставляй меня пожалеть о том решении. Отойди, Николас. Отдай мне законную добычу. Она не сказала мне слова. Я имею полное право ее съесть.
Я гулко сглотнула от зловещей последней фразы. Ох, как не хочется умирать-то!
– А я уверен, что Беата просто растерялась, – неожиданно парировал Нико. – Она прекрасно знает, что надо сказать. Ты испугала ее своим эффектным появлением, вот все и вылетело у нее из головы.
– Правда? – недоверчиво переспросила хранительница. – А ну-ка – шаг в сторону, Николас! Если это так, то у твоей гостьи было достаточно времени, чтобы вспомнить нужное. Пусть говорит.
К моему ужасу, Нико послушно отошел и встал чуть в стороне, вновь открыв мне вид на зловещий прямоугольник в стене, окаймленный лепестками пламени.
– Скажи мне слово, Беата, – прошелестела хранительница. – Скажи!
Я угрюмо вздохнула. Вот ведь привязалась-то! Да не знаю я никакого слова!
«Слово, – вдруг раздался прямо в моей голове голос Нико. – Беата, пароль – это и есть слово».
Объяснил, называется! Я и без того понимала, что пароль – это слово. Только какое? Мог бы и шепнуть украдкой, раз уж умеет проникать в мои мысли.
– Николас Бриан! – загремел рассерженный голос невидимой хранительницы, и я невольно пригнула голову. – Не мошенничай! Я чувствую твою магию! Если твоя гостья немедленно не скажет мне пароля, то я поджарю ее на медленном огне. А потом мням – и съем!
Я опять содрогнулась от ужаса, зримо представив себе столь жуткую кончину. С немой мольбой посмотрела на Нико, который не отводил от меня странно напряженного взгляда. Я понимала, что больше он не рискнет мне помочь, потому как иначе мы погибнем оба. Пароль… Каким же может быть пароль? Что это значит: пароль и есть слово? Ой, кажется, догадалась!
– Ну? – Огонь вдруг вспыхнул жарче и ярче. Отдельные лепестки пламени заструились по полу к моим ногам, и я вскрикнула от боли, ощутив жгучий укус ожога. Благо что успела повыше подобрать платье, поэтому подол хоть и затлел, но не загорелся.
– Беата! – Нико рванул было ко мне, но воздух разрезал сноп искр, которые врезались в стену около меня. Я опять вскрикнула, почувствовав, как шею и грудь нестерпимо закололо тоненькими иголками.
– Стой, я скажу пароль! – взмолилась я, хлопая по себе ладонями в отчаянных попытках погасить эти искры. – Слово!
Мгновенно огонь отступил от меня. Река пламени, подбирающаяся к моим ногам, на глазах стала скудеть, превратившись сначала в жалкий ручеек, а потом и вовсе распавшись на отдельные лужицы.
– Что ты сказала? – недоверчиво повторила хранительница.
– Ты просила назвать слово, я и назвала его, – дрожащим голоском отозвалась я, гадая, не делаю ли сейчас самую большую ошибку в жизни.
С тихим гудением пламя угасало. Я еще видела приоткрытую дверь на противоположной стороне от меня, но с каждым мигом ее очертания размывались и сливались с серым камнем.
– Пойдем!
Нико схватил меня за руку. Так сильно сомкнул пальцы на моем запястье, что я невольно застонала, но он не обратил на это никакого внимания. Молодой барон дернул меня в сторону лестницы. Затем, осознав, что по причине нервного ступора я пока не могу идти, подхватил меня на руки и рванул вперед.
– Ты помог ей! – вдруг обиженно взвыла за нашими спинами хранительница. – Николас, ты подсказал ей пароль! Я никогда тебе этого не прощу.
Нико не стал отвлекаться на оправдания. Он несся вверх по лестнице, как бешеный сайгак, перепрыгивая сразу через две ступени.
«Там же закрыто», – успела удивленно подумать я.
А в следующее мгновение мир вокруг превратился в огненное пекло. Стены и низкий свод опасно заалели, наливаясь жаром. Позади послышался грозный рокот, и я знала, что это пламя жадно лижет камень, силясь догнать Нико.
– Держись! – прокричал он, пытаясь пересилить оглушающий грохот, царящий вокруг. Прижал меня к себе крепче. И вдруг ступени под ним разлетелись на множество осколков. Нико с силой швырнуло вперед, затем куда-то в бок. А потом я пребольно ударилась головой обо что-то очень острое и очень твердое и позорно отключилась.
«Зато будет не больно умирать от огня», – успела я подумать перед тем, как сознание полностью покинуло меня.

* * *

Я чувствовала себя так, будто лениво и с удовольствием покачивалась в прохладной чистой воде. Унялась боль от ожогов и многочисленных ушибов, полученных после бегства от хранительницы хода. Восхитительное ощущение невесомости и всеобъемлющего блаженства охватило меня. Все позади. Я спаслась. Я не умру, погребенной заживо в каменном мешке, и не сгорю. Я буду жить долго и счастливо…
– Сейчас будет немного больно, – вдруг нарушил эту идиллию знакомый голос.
Я открыла глаза и увидела Нико. Я опять была в той же комнате, где очнулась после своего похищения, и опять лежала на той же кровати. Правда, теперь от моего платья остались одни обгорелые лоскутки, а кожа была покрыта густым слоем сажи. Хм-м, интересно, а лицо у меня такое же чумазое?
– Сейчас будет немного больно, – повторил Нико, и я с ужасом увидела, как в его руках нестерпимо ярко сверкнул остро заточенный нож.
Ой, наверное, барон просто в ярости после моей попытки бегства и сейчас намерен жестоко наказать меня за нее!
– Не надо, постой, – жалобно залепетала я и попыталась уползти от этого садиста. Только получалось плохо. Тело почему-то совершенно не желало меня слушать. Все, что мне оставалось, – лишь лежать и наблюдать за тем, как нож медленно приближается к моей груди. Я всхлипнула и опять взмолилась: – Ну пожалуйста, прости меня!
– А? – несколько растерянно переспросил Нико, к моему облегчению, так и не опустив занесенную надо мной руку с ножом. – Беата, ты почему плачешь?
Какой дурацкий вопрос! И я опять всхлипнула, чувствуя себя как никогда ранее несчастной. А почему мне не плакать? Столько всего произошло со мной за последнюю пару дней! И чем только я так прогневила богов, что они послали на мою долю столько испытаний?
– Не убивай меня, – попросила я. – Или убей, только сделай это быстро!
Нико с таким искренним недоумением нахмурился, будто я вдруг заговорила на каком-то незнакомом ему языке. Но спустя миг в его темно-карих глазах зажегся огонек понимания. Он посмотрел на нож в своих руках и от души расхохотался. Я же говорю – псих! Только безумцы могут радоваться страху и боли своих жертв.
Впрочем, достаточно скоро Нико понял, что его веселье, мягко говоря, неуместно и я не рвусь поддержать его, поэтому прекратил смеяться так же резко, как и начал.
– Да не собираюсь я тебя резать, – заверил он меня, при этом даже не подумав опустить нож. Поразмыслил немного и кровожадно завершил: – Хотя, признаюсь честно, наказать тебя за эту выходку не мешало бы. Сколько дел наворотила – с ума сойти можно! Ты поссорила меня с хранительницей! Это же просто катастрофа. А еще магический ход оказался завален. Нет, я, безусловно, сумею все исправить, но потребуется время… И все зависит от того, как долго на меня будет дуться Шарриаш. Она и близко не подпустит меня к своему обиталищу, пока не успокоится и не остынет. Причем остыть ей надо в прямом смысле слова. В общем, я и не представлял, что ты способна на такое.
– На какое – такое? – огрызнулась я, но тут же прикусила язычок, покосившись на нож, все еще находящийся в опасной близости от меня. После короткой паузы продолжила уже мягче: – Сам посуди – ты не оставил мне иного выбора!
– Мысль о свадьбе со мной настолько противна тебе, что ты предпочла бы умереть, лишь бы не допустить ее? – правильно истолковал мои слова Нико, хотя я и не сказала об этом прямо.
Я поморщилась, не желая начинать этот разговор. По-моему, момент для выяснения отношений выбран крайне неудачно, учитывая то, что в руках моего оппонента находится оружие. А еще меня беспокоило то, что кожу на груди и лице начинает ощутимо пощипывать.
– Ох, прости, в самом деле, лучше поговорить об этом позже! – спохватился Нико и окинул меня обеспокоенным взглядом. – Сперва надлежит заняться твоими ожогами. Если не поторопиться, то останутся шрамы.
Шрамы? На лице и груди? Я внутренне содрогнулась от этого известия. Ох, даже страшно представить, в какую уродину я превращусь!
– Не дергайся, – попросил меня Нико и поднес нож вплотную ко мне. – Сейчас я срежу твое платье.
Я нервно хихикнула и попыталась спрятаться под одеяло. Правда, потерпела в этом сокрушительное поражение – тело по-прежнему отказывалось служить мне. Демоны, да я даже мизинцем не могла пошевелить, как будто находилась под действием какого-то парализующего заклинания. Впрочем, весьма вероятно, так оно и было. И мне очень не нравились намерения Нико раздеть меня догола.
– А нельзя ли обойтись без этого? – ворчливо осведомилась я, чувствуя, как щеки заливает ярко-алый румянец стыда.
– Нет, Беата, я должен видеть, как сильно ты пострадала, – на удивление серьезно и спокойно ответил Нико. – Без этого я не смогу должным образом сформулировать целебное заклинание.
– А ты еще и целитель? – удивилась я, отчаянно пытаясь протянуть время до момента полного моего разоблачения. Хм-м, как-то неловко выразилась. Я имею в виду – оголения.
– Магия смерти и магия жизни имеют гораздо больше общего, чем может показаться на первый взгляд, – как-то очень мудрено выразился Нико и осторожно поддел лезвием ножа правый рукав моего сильно пострадавшего платья. – Чтобы убить человека магией, необходимо знать, как функционируют его внутренние органы. Но то же самое требуется и для того, чтобы вылечить его. А сейчас не дергайся, Беата! А то я могу случайно поранить тебя.
Не дергайся! Издевается он, что ли? Как будто не понимает, что я не способна сейчас оказать ему ни малейшего сопротивления.
Я обреченно закрыла глаза, услышав треск разрезаемой материи. Прошло всего несколько секунд, а Нико быстро и умело освободил меня от остатков того тряпья, которое совсем недавно было одним из моих лучших платьев.
Я продолжала старательно жмуриться, не позволяя себе даже краткого взгляда в сторону Нико. От осознания, что я лежу сейчас абсолютно обнаженная, а он вдумчиво и медленно изучает мое тело, подмечая малейший недостаток, было не просто не по себе, а очень и очень стыдно. От смущения теперь горело не только мое лицо. Краска волнения быстро переползла и на шею с грудью. От этого неприятное чувство жара и щипания усилилось многократно. Теперь я кривила губы, удерживая себя от стонов.
– Да, придется потрудиться, – наконец услышала я вердикт Нико.
– Что, так страшно? – осмелилась подать я голос, при этом по-прежнему не глядя на него.
– После того как я закончу, и следа не останется, – заверил меня Нико.
Я тяжело вздохнула и осмелилась кинуть на него один быстрый взгляд через полуопущенные ресницы. Молодой барон, заметив это, улыбнулся, и я тут же зажмурилась крепче прежнего, кляня себя за любопытство. Но так интересно, что он будет делать дальше!
А в следующее мгновение я почувствовала руку Нико на своей груди. Он легонько очертил левое полукружие, тронул подушечкой большого пальца сосок, который немедленно напрягся.
– Что ты делаешь? – негодующе взвизгнула я. Потянулась было опять за одеялом, но руки по-прежнему не слушались меня. Эх, такое чувство, будто я превратилась в самое настоящее бревно с глазами! Только и могу, что лежать и хлопать ресницами!
– Я лечу тебя, – невозмутимо отозвался Нико и погладил на сей раз мою правую грудь. Правда, в конце он наклонился и обхватил губами сосок. Дразняще втянул его в себя.
Я задохнулась от вспышки острого наслаждения. Оно зародилось в низу моего живота и начало распространяться по телу.
– Прекрати! – хрипло потребовала я. – Немедленно прекрати! Это… это просто неприлично!
– Ну почему же, – не согласился со мной Нико, на миг оторвавшись от своего увлекательного занятия. – Это тебе нравится. Только не спорь, я ведь не слепой и могу отличить наслаждение от отвращения. Тогда почему я должен прекращать? В конце концов, совсем скоро ты станешь моей женой. Ты так сильно этому противишься… Позволь мне показать тебе, что ты можешь потерять из-за собственного упрямства. Я не чудовище, Беата. Я обычный человек, который влюбился в тебя с первого взгляда. И я хочу доказать тебе, что подобная любовь имеет право на существование. Просто расслабься.
«Да, но я-то тебя не люблю», – собиралась возразить я, но не успела.
Нико, словно предчувствуя мои дальнейшие возражения, поцеловал меня. Его губы были удивительно мягкими и прохладными, а пальцы, которыми он продолжал ласкать мою грудь, несли с собой избавление от боли.
Это была самая невыносимая пытка на свете. Нико, прекрасно понимая, что я не в силах оказать ему никакого сопротивления, долго и вдумчиво изучал мое тело. При этом его руки успокаивали обожженную кожу, и наслаждение от его прикосновений многократно усиливалось.
Сначала он прошелся быстрыми, легкими, почти целомудренными поцелуями по моим ключицам. Затем спустился по ложбинке между грудей к животу. Его рука нырнула промеж моих ног, осторожно двинулась вверх, пока не достигла самой чувствительной части моего тела.
Я хрипло застонала, когда ощутила пальцы Нико внутри себя. Он, словно испугавшись моей реакции, тотчас же прекратил это, и я застонала вновь. Правда, к своему огорчению, не от облегчения, а от обиды.
– Ночи со мной не станут для тебя ужасом, – прошептал Нико, совсем близко наклонившись к моему уху. Провел кончиком языка по мочке, затем по шее. После остановился и с чуть уловимой иронией продолжил: – Я симпатичен тебе. Даже не спорь, я это чувствую. Нельзя желать человека, которого искренне ненавидишь и презираешь. А ты вся истекаешь соком от моей близости. Поверь, я сумею разжечь в тебе огонь страсти и любви. Хотя зачем разжигать то, что уже пылает ярче звезд на небе? В любом случае, чем тяжелее задача, тем сладостней будет победа.
«Какой же ты многословный!» – едва не воскликнула я с досадой.
Каждая секунда промедления казалась настоящей пыткой. Я чувствовала приятную тяжесть руки Нико на своем бедре, но он не делал ни малейшей попытки вернуться к прежнему занятию, которое сводило меня с ума от наслаждения. Я недовольно заворочалась и вдруг осознала, что свобода действий вновь вернулась ко мне. Посмотрела в темно-карие глаза Нико, лучащиеся улыбкой.
– Выбор за тобой, Беата, – прошептал он, почти касаясь своими губами моих. – Я могу встать и уйти. Или же…
И его пальцы вновь нырнули в мое лоно. Затанцевали там, удивительно точно касаясь какой-то потаенной точки, и каждый раз после этого мое тело пронзала сильнейшая дрожь. Демоны, я даже не подозревала, что способна чувствовать такое!
Жалкие остатки здравого смысла, которые еще не утонули в бездне всепоглощающего желания, требовали, чтобы я прекратила это безумство. Беата, как низко ты пала! Сначала Лоренс, теперь Нико. Забыла, как совсем недавно нежилась в объятиях королевского дознавателя по особо важным делам? Двое мужчин с таким коротким промежутком времени между ними – стыд и срам просто!..
Я не успела додумать эту в высшей степени правильную и разумную мысль. Нико, видимо, осознав, что рыбка может соскользнуть с крючка, вдруг отстранился. А через миг я почувствовала его губы на своем животе. Он начал чертить влажную дорожку поцелуев с пупка, спускаясь все ниже и ниже. Его руки с неожиданной силой развели мои ноги, и я ахнула, когда почувствовала его язык там, где совсем недавно были его пальцы.
Время перестало для меня существовать, как и мои глупые раздумья и сомнения. Я стонала, взвизгивала, кричала, изо всех сил царапая плечи Нико, и больше всего боялась того, что он прекратит свое возмутительно прекрасное занятие. Наконец, волна блаженства накрыла меня с головой, и я затихла, обессиленная.
Когда я опять посмотрела на Нико, он уже лежал рядом со мной. Опирался на локоть и задумчиво смотрел на меня. И я неожиданно поняла, что сам-то он вряд ли получил такое же удовольствие от только что произошедшего, поскольку так и не вошел в меня традиционным образом.
Пауза тянулась и тянулась, и я начала краснеть. Демоны, давно я себя не чувствовала настолько неловко! Наверное, надо что-то сказать. Но что? Поблагодарить Нико за доставленное удовольствие? Да, наверное, не помешало бы. Но тем самым я косвенно дам ему понять, что простила за все. А я все-таки крайне возмущена моим похищением и все равно не желаю становиться его женой! Слишком это… внезапно, что ли.
– Я даже не знаю, что сказать, – прошептала я, решив быть откровенной с ним. Подумала немного и все-таки нехотя добавила: – Это было просто чудесно!
– По твоему тону не скажешь, что ты в восторге. – Нико недовольно качнул головой. В его глазах загорелись обиженные огоньки. Видимо, он ожидал от меня более искренней благодарности.
– Нет, мне правда очень понравилось! – поспешила я его заверить. – Просто… Как-то все это очень странно.
Странно! Да, вот то слово, которым я определила для себя поступок Нико и его манеру заниматься любовью. Наверное, впервые в жизни я встретила мужчину, который доставил удовольствие мне, но при этом совершенно не подумал о себе. Даже проклятый Лоренс, который по какой-то непонятной причине постоянно мне вспоминается, не был настолько великодушен. Он довел меня до вершины блаженства, но при этом и о себе не забыл.
– Я человек, скажем так, традиционных взглядов и искренне считаю, что основное действие должно происходит между будущими супругами лишь после свадьбы, – витиевато объяснился Нико. Затем широко ухмыльнулся и добавил, внимательно наблюдая при этом за моей реакцией: – Но это не мешает тебе отблагодарить меня таким же образом.
После чего откинулся на спину, явив всего себя, так сказать, в полной красе.
Понятия не имею, который раз за последний час я покраснела. Смешно прозвучит, но никогда прежде я не видела голого мужчину в такой близости от себя. С Диланом, моим женихом, все обычно происходило под одеялом и в полной темноте. Наверное, он даже не в курсе, какие родинки есть на моем теле, поскольку и сам ни разу не видел меня обнаженной при свете. Лоренс, безусловно, был более раскрепощен и свободен, но тусклого света свечей, горящих в его спальне, было явно недостаточно для того, чтобы во всех подробностях разглядеть его тело. Тогда как сейчас в окна вливался яркий свет зарождающегося дня.
Сначала я хотела с негодованием отказаться, встать и потребовать, чтобы Нико немедленно покинул комнату. Но почему-то мне было очень неловко. В конце концов, он сделал мне так приятно…
Мой взгляд скользнул по его телу. Да, стоило признать, сложен Нико был как надо. Худощавый, с рельефной мускулатурой, которая при этом не выглядела чрезмерной.
Моя рука словно против моей воли скользнула по его груди к плоскому животу. Испуганно замерла на полпути, когда я мысленно строго одернула себя. Беата, да что ты творишь!
– Ты так смотришь на меня, как будто впервые увидела голого мужчину. – Нико вдруг фыркнул от смеха.
– Вживую – действительно впервые, – хмуро пробормотала я. Нико аж поперхнулся от моей фразы, и я торопливо исправилась: – Я не имею в виду, что до этого глазела лишь на мертвых голых мужчин. Просто выразилась неправильно.
– Ты девственница? – недоверчиво переспросил он.
– Нет! – воскликнула я и раздраженно махнула рукой, раздосадованная, что надлежит давать объяснения в столь деликатной теме. – У меня был жених, и у меня все с ним было. Хм-м, по-дурацки звучит, правда? Ну, в общем, я с ним спала. Но…
– Но вы это делали в темноте и под одеялом, – догадливо завершил за меня Нико.
Я кивнула, мудро решив не рассказывать про Лоренса. С ним все как раз происходило далеко не столь целомудренно, я бы даже сказала – намного более развратно. Но до детального изучения тел друг друга мы так и не добрались.
– Поразительное дремучее невежество! – с таким чувством воскликнул Нико, как будто был потрясен моим признанием до глубины души. – Ну и дурак же твой жених! Как можно было заниматься любовью со столь красивой девушкой и по доброй воле лишить себя удовольствия зацеловать всю ее с головы до пяток!
Я смущенно опустила голову, польщенно зардевшись. А Нико умеет делать комплименты. Пожалуй, еще немного – и он на самом деле мне понравится. Удивительное дело, но даже смущение куда-то исчезло. Я даже не вспоминала о том, что по-прежнему не одета.
– Ладно, смотри дальше, – милостиво разрешил мне Нико и взял мою руку в свою. Провел моими пальцами по своему животу, щурясь от удовольствия. – Спрашивай, если что-нибудь непонятно.
Я немедленно уставилась на самый главный мужской орган, который сейчас величественно вздымался из треугольника жестких курчавых волос. Даже смешно признаться, что я впервые вижу его так близко и так ясно.
– Ну как? – горделиво поинтересовался Нико, проследив за моим взглядом. – Впечатляет?
– Ага, – честно призналась я, и молодой барон расплылся в широкой улыбке, которая, правда, тут же сползла с его губ, когда я вдруг брякнула: – Если честно, на редкость нелепо выглядит.
– Почему это – нелепо? – обиженно переспросил Нико, и его достоинство, словно оскорбленное моим нелестным определением, начало на глазах уменьшаться в размерах.
– Нет, я не имею в виду, что у тебя нелепый… – Я замялась и покраснела. Язык никак не поворачивался назвать простое слово из четырех букв. Поэтому я неопределенно взмахнула рукой и сделала еще одну попытку, которая тоже завершилась полным провалом: – Ну, что у тебя нелепый… Это нелепое… То есть нелепое это…
– Что – это? – насмешливо переспросил Нико, без особых проблем догадавшись о причинах моего смущенного замешательства.
– Вот это. – Я ткнула пальцем в его орган, который хоть слегка и утратил величественный вид, но продолжал еще выситься.
– Так, Беата, давай называть вещи своими именами. – Нико фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха. Затем опять поймал мою руку и положил ее на предмет нашего разговора, который, почувствовав тепло моих пальцев, немедленно принялся твердеть и вновь увеличиваться в размерах. А Нико тем временем продолжал свою на редкость познавательную лекцию: – «Это» называется членом. На крайний случай – достоинством. Кое-кто величает жезлом наслаждения. Выбирай любой вариант, какой тебе более по нраву.
– Жезл наслаждения, – пробормотала я, впечатленная фантазией того, кто дал сему органу такое название.
– Так почему мой член нелепо выглядит? – вернулся Нико к тому, с чего мы начали наш разговор.
– Нет, я не говорила, что именно твой… – Явтянула в себя воздух и с усилием продолжила: – Твой член нелепый. Я имела в виду, что этот орган, то бишь достоинство, как-то нелепо выглядит у всех мужчин. Болтается такая финтифлюшка спереди. Так и тянет оторвать.
Говоря все это, я продолжала держать руку на достоинстве Нико, поэтому почувствовала, как резко он отреагировал на мое признание. Прежде твердый и внушительный по размерам, он внезапно съежился и стал таким маленьким, что с легкостью уместился в моей ладони.
– Ой, – испуганно пискнула я, поскольку не ожидала такой реакции.
– Н-да, после таких слов у любого мужчины все опустится, – хмуро резюмировал Нико. – Беата, нашла о чем говорить в постели! Ишь ты, оторвать ей кое-что хочется.
– Не кое-что, а член, – вернула я ему той же монетой. Невежливо ткнула пальцем в его достоинство, желая, чтобы барон понял, о чем я говорю: – Ну посмотри же! В самом деле, такая висюлька забавная…
– Да у любого бы повис после твоих откровений, – огрызнулся Нико и поторопился спрятаться под покрывалом, явно покоробленный моими откровениями. Задумчиво добавил: – Кажется, теперь я понимаю, почему твой жених предпочитал не показываться тебе голым при свете.
– Ты обиделся, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянула я. – Прости, пожалуйста. Сама не знаю, почему сказала тебе это.
– Да нет, все в порядке, – отозвался Нико, и улыбка вновь вернулась на его губы. – Наоборот, я даже рад, что ты преодолела свое смущение и поговорила со мной на столь откровенную тему. Это значит, что ты перестаешь видеть во мне врага и начинаешь видеть друга. Между мужем и женой не может быть никаких секретов и недомолвок, особенно в столь интимных вопросах.
Теперь у меня испортилось настроение. Ну вот, зачем он опять заговорил про свадьбу? Не хочу я становиться баронессой Бриан! По крайней мере, не таким образом. Полагаю, если бы мы с Нико встретились в обычной ситуации, он бы начал ухаживать за мной, а потом, через некоторое время, сделал предложение, то я бы не имела ничего против. Но мне не нравится, когда меня ставят перед решением. Мол, будешь моей женой – и все тут. Причем свадьба уже через день, а твое мнение на сей счет никого не волнует. Вот почему Нико так поступает? Как будто не понимает, как сильно меня злит его твердая убежденность в собственной правоте.
– Я не могу ждать, Беата, – проговорил Нико, каким-то чудом угадав мои мысли в этот момент. – Прости, но не могу. Ты должна стать моей женой. Иначе Ильза доберется до тебя, а я не желаю твоей смерти.
Я угрюмо вздохнула, не впечатленная его словами. Впрочем, я прекрасно понимала, что не стоит затевать очередной бессмысленный спор. Нико все равно останется при своем мнении. Он не желает обращаться за помощью к властям, поскольку у самого рыльце в пушку, и собирается решить эту проблему в одиночку. А для этого ему необходимо, чтобы я стала баронессой Бриан.
– Ладно, не будем о грустном, а то я чувствую, что мы опять поссоримся. – Нико, по-прежнему стыдливо придерживая покрывало около бедер, встал, прежде легонько чмокнув меня в плечо. Посмотрел на меня сверху вниз и добавил с иронией: – Пожалуй, отложим наш урок сексуального просвещения на потом. Мне надо переварить твои откровения. Отдыхай, Беата. Тебе необходимо хорошенько выспаться после столь тяжелых испытаний, поскольку сегодня вечером ты станешь моей женой. Поверь, в первую брачную ночь тебе спать не придется. И вряд ли после этого ты посмеешь и дальше называть мужской член нелепой финтифлюшкой.
Если честно, прозвучало это как угроза. Но я не успела ничего сказать в ответ, поскольку Нико торопливо развернулся и буквально вылетел из комнаты, словно испугался чего-то. Выглядело это как весьма трусливое бегство, однако я невольно залюбовалась той картиной, которая мне при этом открылась, поскольку сзади себя Нико не удосужился прикрыть покрывалом. Эх, отличные у него все-таки ягодицы!

* * *

Я стояла на крыльце дома и задумчиво глядела в зеленый сумрак подступающего к ограде леса.
Естественно, я не оставила надежды на бегство. Времени у меня на это оставалось всего ничего. Сейчас день уже перевалил за середину, а Нико сказал, что священник явится в дом вечером. Получается, у меня в запасе всего несколько часов.
Я тяжело вздохнула, силясь тем самым заглушить недовольное бурчание живота. Говоря откровенно, я бы предпочла хорошенько подкрепиться перед тем, как сломя голову кидаться в новую авантюру. Но никто не пригласил меня к обеду, который, по моим скромным представлениям, уже давным-давно должен был начаться. Нико после моего честного признания о том, насколько я нелестного мнения о главном мужском органе, куда-то запропастился. Видимо, предпочел без лишних свидетелей осмыслить мои откровения. Томас тоже не подавал голоса. И правильно делал, кстати. Меня начинали душить ярость и ненависть при воспоминании о том, как зловредный призрак оставил меня в полном одиночестве и без света в подвале. Пусть и дальше помалкивает, а то я выскажу ему все, что о нем думаю!
Кстати, на первый взгляд ничто в гостиной не указывало на произошедшее. Дверца, ведущая к магическому ходу, была все так же крепко закрыта. Стену вокруг нее не пачкали копоть и жирная сажа. Даже статуэтки на каминной полке стояли в прежнем порядке. Как будто мне все привиделось и за нами по пятам не гналась разгневанная хранительница, желающая полакомиться моим молодым мясом, а потолок не рушился нам на голову.
Первым моим порывом было открыть дверь и проверить, как обстоят дела за ней. Нико говорил, что ход завален. А что, если он солгал и на самом деле все в порядке?
Но почти сразу я отказалась от этой идеи. Даже если предположить, что лестница не обрушилась, то все равно не стоит забывать о Шарриаш, обитающей в подвале. Вряд ли она обрадуется, вновь увидев меня. Скорее, поспешит закончить то, что не дал ей сделать Нико в мой первый визит.
Я уныло вздохнула и переступила с ноги на ногу. Нервно провела рукой по подолу платья, разглаживая складки.
Естественно, я не смогла надеть те тряпки, в которые превратилось мое платье после всех этих событий. Мало того, что оно сильно обгорело, так еще и Нико хорошенько потрудился над ним с ножом. Но и разгуливать голышом по дому я не могла. Пришлось пересилить себя и внимательно обследовать платяной шкаф, который стоял в моей комнате. Там, к своей радости, я обнаружила несколько нарядов. Если судить по старомодному фасону и пожелтевшей от времени ткани, некогда они принадлежали матери Нико. Выбор у меня был маленький: или надеть одно из них, или же разгуливать по дому, задрапировавшись в одеяло. Понятное дело, я остановилась на первом варианте. И сейчас очень мучилась из-за этого, поскольку мне казалось, будто от наряда слишком сильно пахнет влажной сыростью. Хотя скорее всего так проявлялось мое чувство брезгливости, ведь до сего момента мне ни разу не приходилось носить чужих вещей. А вообще платье пришлось мне впору. Только лиф немного жал, а в бедрах, наоборот, было слегка свободнее, чем я привыкла. Но на эти мелочи я быстро перестала обращать внимания.
Я еще раз провела рукой по подолу и опять вздохнула. Было из-за чего огорчаться. После ночной грозы двор утопал в грязи. Прямо перед крыльцом расплескалась громадная лужа, своими размерами напоминающая маленькое лесное озерцо. Н-да, мои туфли явно не предназначены для форсирования таких водных преград. Тут скорее подойдут тяжелые болотные сапоги, да только кто же мне их даст.
Я угрюмо посмотрела на выглядевшие совершенно недосягаемыми ворота. Сейчас они были закрыты, впрочем, совсем рядом с ними забор обвалился настолько, что я вполне могла бы перелезть через него. Но что делать с обувью? Если даже здесь настолько грязно и мокро, то даже страшно представить, что меня ждет в лесу. Как бы не утонуть, ненароком забредя в какое-нибудь болотце.
Мое отчаяние и нежелание выходить за Нико замуж достигло таких пределов, что я всерьез решила бежать через лес, раз уж магический ход оказался недоступен. Подумаешь, несколько десятков миль… Уж как-нибудь преодолею их. А отребье, которым меня пугал Нико… Ну, прошмыгну как-нибудь мимо, не привлекая ничьего внимания. В конце концов, мир не без добрых людей. Авось мне и повезет.
Я жалобно скривилась. Я прекрасно понимала, насколько глупо звучали мои утешения самой себе. Но сидеть, смиренно сложив руки в ожидании свадебного ритуала, было выше моих сил. Да, за последние сутки Нико показал себя с неплохой стороны, но это ничего не значит. Он и должен стараться, поскольку хочет продемонстрировать мне все свои достоинства. Мол, посмотри, Беата, какой я умный, добрый, всепрощающий и всепонимающий. Однако никак не может осознать, что одно его навязчивое желание жениться на мне против моей воли перечеркивает все его старания. Я терпеть не могу, когда меня к чему-нибудь принуждают, и буду противиться этому всеми возможными способами!
Гневно фыркнув себе под нос, я гордо задрала голову и все-таки спустилась на пару ступеней вниз, остановившись на последней.
Под солнечными лучами, пробивающимися через верхушки елей, лужа весело искрилась и переливалась. Н-да, что-то совершенно не хочется в нее лезть. Думаю, тут мне будет по колено, вряд ли меньше.
Я покосилась на дверь, ведущую в дом. Затем посмотрела на ворота, близость к которым манила пуще прежнего. Решительно скинула туфли, взяла их в одну руку, другой задрала подол платья до неприличной высоты и шагнула в лужу.
Сначала глубина была мне по щиколотку, и я совсем было расслабилась, подумав, что переоценила сложность своеобразной преграды. Но почти сразу же пожалела о скороспелом выводе, потому что при следующем шаге ушла в воду по колено, при этом едва не поскользнулась и чудом не загремела вперед носом.
Я взмахнула руками, силясь удержать равновесие. Туфли от слишком резкого движения выскользнули из моих пальцев и с бульком утонули в луже. Тьфу ты, не везет-то как!
В этот момент со стороны крыльца послышался негромкий ехидный смешок. Я кинула через плечо взгляд и нахмурилась, заметив, что воздух около полуоткрытой двери как-то странно мерцает. Неужели Томас опять пожаловал? Вот ведь противный призрак!
– Месс Беата, смею сказать вам, что вы выбрали на редкость неудачное место для купания, – в тот же момент раздался знакомый суховатый голос, подтвердив тем самым мою догадку. – Если вы желаете умыться – то вернитесь в дом. Я нагрею для вас воды столько, сколько вам надо. Но, во имя всех богов, выйдите из лужи!
Я скрипнула зубами. Что называется, уел. Ишь, сколько сарказма в голосе. Словно не понимает, с чего вдруг я на самом деле полезла в эту злосчастную лужу.
– Спасибо за предложение, но я и не думала купаться в этой проклятой луже, – ответила я. – Просто хотела прогуляться.
– Прогуляться?! – Было такое чувство, что Томас хотел расхохотаться в полный голос, но в последний момент сдержался и просто невоспитанно хрюкнул. – Месс Беата, прошу прощения за то, что лезу не в свое дело, но вы странно одеты для прогулки в лесу. Тем более сейчас, после сильного ливня. Во-первых, вы переломаете себе каблуки, а возможно – и ноги. А во-вторых, вас заживо сожрут комары. И не обольщайтесь, если пока вас никто не укусил. Барон Николас обезопасил периметр усадьбы от этих мелких кровососущих надоед при помощи заклинания, но за оградой вам придется несладко.
Я досадливо фыркнула себе под нос. Признавать правоту Томаса совершенно не хотелось, но по всему было понятно, что я погорячилась и не продумала как следует детали очередного гениального плана спасения. Сперва надо было позаботиться о выборе достойной экипировки для долгого пешего похода. К тому же туфли я благополучно успела утопить. Не босиком ведь в Бристар идти.
– Беата? – в этот момент услышала я изумленное восклицание Нико. Опять посмотрела через плечо на дом и в очередной раз раздосадованно цокнула языком, увидев молодого барона. Он стоял на крыльце, глядя на меня круглыми от удивления глазами.
– Беата, – повторил он уже не вопросительно, а с отчетливыми обвиняющими нотками. – Я пришел пригласить тебя отобедать со мной, обыскал весь дом, а ты, оказывается, за старое взялась. Не стыдно?
– Ни капли, – огрызнулась я, кинув еще один вожделенный взгляд на ворота, недосягаемая близость которых сводила меня с ума.
– Так и будешь стоять в луже? – холодно осведомился Нико. – Смотри, а то еще рыбий хвост вырастет, и превратишься ты тогда в русалку. Хватит дурить, Беата, возвращайся в дом.
– Я туфли утопила, – мрачно призналась я.
– Горе ты мое луковое. – Нико укоризненно покачал головой. Потом прищелкнул пальцами – и на моих изумленных глазах из лужи вдруг сами собой вылетели мои туфли, после чего медленно проследовали по воздуху мимо меня к крыльцу.
Что мне оставалось делать? Только последовать примеру своей обуви. И, повыше подоткнув подол, я неохотно побрела к крыльцу.
– Кошмар! – искренне ужаснулся Нико, когда я предстала перед ним, поднявшись на первую ступеньку крыльца.
Да я и сама великолепно понимала, что выгляжу хуже некуда. Ноги были до того облеплены жидкой грязью, что она слетала с них крупными ошметками. Н-да, поневоле возрадуешься, что в этой луже не водятся какие-нибудь пиявки. И я вздрогнула от омерзения, представив, что могла бы для полноты счастья обнаружить на себе такую гадость.
– Томас, принеси сюда таз с водой, – распорядился Нико. Призрак ничего не ответил, но я не сомневалась, что он мгновенно отправился выполнять приказ хозяина, а молодой барон уже продолжал, насмешливо глядя на меня: – Прости, Беата, но в таком виде я тебя в дом не пущу.
– И отлично, – буркнула я. – Потому что, если честно, я не желаю возвращаться.
Удивительное дело, но Нико проглотил мое обидное высказывание. Лишь его зрачки опасно сузились, и я торопливо прикусила язычок, как-то вдруг вспомнив, кто передо мной. Что-то я совсем расслабилась и позабыла, что Нико меня похитил.
Тем временем на крыльцо величаво выплыл таз, до пределов наполненный водой. Опустился передо мной, и Нико повелительно ткнул в него пальцем.
Я понурилась и послушно наступила в него. Тотчас же вода забурлила, будто начав кипеть, и я едва не выпрыгнула прочь, испугавшись, что Нико вздумал преподать мне жестокий урок за своеволие. Но нет, вода оставалась приятно теплой, а вот мои ноги моментально стали чистыми.
– Твои туфли, боюсь, придется выкинуть, – произнес Нико, брезгливо рассматривая те два комка жирной грязи, в которые они превратились после купания в луже. Затем взглянул на меня и добавил: – Но если тебе подошло платье моей матери, то, скорее всего, и ее обувь придется впору.
Я опустила голову еще ниже, почти уткнувшись носом себе в грудь. Почему-то мне почудился в словах Нико скрытый упрек, будто он был недоволен тем, что я без спроса изучила содержимое платяного шкафа. Но с другой стороны – а что мне оставалось делать? Не разгуливать ведь, в самом деле, голышом.
– Пойдем в дом, – чуть мягче продолжил Нико. – Пообедаем и начнем готовить тебя к свадьбе. Я хочу, что ты была самой красивой невестой в мире!
Я скептически поморщилась, не испытывая и сотой доли того воодушевления, которое прозвучало в голосе моего так называемого жениха. Но спорить не стала, все равно это бесполезно. И я послушно отправилась вслед за Нико, кинув последний тоскливый взгляд на лес. Эх, а свобода, казалось, была так близка!
За обедом царила напряженная тишина. Томас неслышно прислуживал нам, и я не удержалась от искушения прошипеть себе под нос, когда он менял передо мной тарелки: «Ябеда-корябеда!»
Судя по тому, как громко звякнули столовые приборы, лишь каким-то чудом не выпав из рук призрака, дворецкий меня услышал. Но отвечать не стал, сочтя это ниже своего достоинства.
Если честно, я планировала с гордостью отказаться от еды и удалиться к себе в комнату, гордо вскинув голову и играя роль несчастной пленницы, чей дух не сломлен тяжкими жизненными испытаниями, выпавшими на ее долю. Но от каждого блюда веяло таким густым ароматным и сытным запахом, что моя решимость остаться голодной как-то незаметно сошла на нет. Я гулко сглотнула слюнки, когда увидела, как Нико работает вилкой и ножом, подумала немного – и тоже принялась за трапезу. В конце концов, это поможет мне восполнить силы, которые наверняка пригодятся в дальнейшем.
По всей видимости, Нико действительно обиделся на меня за новую попытку побега. Наверное, он считал, что после произошедшей между нами постельной сцены и последующего разговора по душам я перестану относиться к нему как к похитителю и воспылаю если не любовью, то страстью уж точно. А я, такая неблагодарная, оказывается, по-прежнему продолжаю лелеять надежду на спасение.
Так или иначе, но за все время обеда Нико не проронил ни слова, хотя изредка я чувствовала на себе его тяжелый изучающий взгляд. Однако стоило мне только поднять на него глаза – как молодой барон тут же принимался с демонстративным вниманием ковыряться в своей порции, разглядывая каждый кусочек с таким брезгливым недоумением, словно не понимал, как это здесь оказалось и из чего сделано.
После того как обед был завершен, Нико встал и холодно обронил, по-прежнему не глядя на меня:
– Иди к себе, Беата. В том платяном шкафу, содержимое которого ты уже так хорошо изучила, имеется свадебный наряд моей матери. Примерь, хотя я уверен, что он будет тебе как раз. И жди. До церемонии осталось всего несколько часов.
После чего отправился прочь из обеденного зала. Но на самом пороге остановился и обронил, даже не удосужившись повернуть голову в мою сторону:
– Да, кстати, на тот случай, если ты опять решишь искупаться в луже. Я запер входную дверь. Надеюсь, у тебя хватит благоразумия и здравого смысла не лезть через окно. А если не хватит, то учти, что я все-таки маг, то бишь тебя может поджидать весьма неприятный сюрприз при очередной попытке бегства.
И вышел, с такой силой и злостью хлопнув дверью, что с потолка посыпалась мелкая пыль побелки.
– Ишь ты, в самом деле обиделся, – пробормотала я себе под нос. Затем пожала плечами, ведя сама с собой диалог: – А чего, собственно, он ожидал?
Естественно, мне никто не ответил. Лишь негромко звякнули хрустальные бокалы, которые, должно быть, протирал Томас. Но и призрак предпочел промолчать.
Я еще немного горестно повздыхала, затем встала и отправилась наверх. Ладно, проверим, в каком наряде мне предстоит выходить замуж.

* * *

Роскошный наряд лежал на кровати, вздымаясь пеной молочно-белых кружев. А я мрачно стояла и смотрела на это безобразие.
Нет, платье было превосходным и совершенно не выглядело вышедшим из моды. Как говорится, классика не устаревает. Если бы я выходила замуж по своей воле, то была бы по-настоящему счастлива и считала бы себя самой красивой невестой в мире. Однако брак по принуждению вряд ли может претендовать на радостное событие. Поэтому мне уже сейчас было тошно от мысли, что в этом наряде я обречена навсегда потерять свою свободу.
Я отошла к зеркалу и задумчиво взбила волосы, густой каштановой волной падающие на плечи. Провела пальцем под глазами, припухшими от недостатка сна прошлой ночью. В голове рождался очередной сумасшедший план. Нико хочет видеть меня в столь знаменательный момент красивой. А что, если в очередной раз пойти ему наперекор? Вместо очаровательного платья – грязная рванина, вместо прелестной невесты – чумазая встрепанная девица. Конечно, шансов на удачу мало, вряд ли он откажется от своей безумной идеи взять меня в жены. Зато я испорчу ему триумф и добавлю ложку дегтя в бочку его радости.
У меня не поднялась рука испортить то произведение искусства, которым являлось платье матери Нико. Немного подумав, я выудила из-под кровати обгоревшие лохмотья, некогда бывшие моим нарядом. Ой, как не хочется эту гадость на себя натягивать! Но придется, на что только не пойдешь ради того, чтобы испортить жизнь ближнему своему. А разрезы, оставленные ножом Нико, починю по мере сил и возможностей. Как раз в шкафу обнаружила корзинку с пропылившимся рукоделием, где были и нитки, и ножницы, и прочие нужные мелочи. Конечно, вряд ли у меня получится все сделать аккуратно, но ведь я добиваюсь как раз обратного эффекта, так что все в порядке.
В камине, который явно не чистили с минувшей зимы, я обнаружила достаточно золы и углей для наведения так называемой красоты. И засела за работу.
Спустя полчаса меня было не узнать. На голове – какие-то всклоченные пакли, напоминающие растрепанное ветрами воронье гнездо. Глаза я густо подвела углем, а передние зубы вычернила золой. Теперь даже я вздрагивала, когда видела свою улыбку в зеркале. Ох, жуть какая! Ночью приснюсь кому – точно заикой бедняга останется! Нико надолго запомнит свадьбу и «красавицу»-невесту.
Глубоко вздохнув, я напоследок хорошенько вытерла ладони о подол тряпья, в которое нарядилась, и уселась дожидаться жениха.
В комнате между тем потемнело. В окно я видела, что небо, прежде безоблачное, опять затягивается облаками. Лазоревые просветы между вершинами елок на глазах закрывались низким подбрюшием тяжелой грозовой тучи, которая медленно наползла на дом с севера. Даже обидно как-то. Дождь во время свадебного ритуала считается хорошей приметой. Это означало, что боги благоволят союзу. Неужели и на небесах всем плевать на то, что я не желаю связывать жизнь с преступником и вероломным магом?
Я кисло поморщилась и воинственно шмыгнула носом. Ладно, мы еще посмотрим, кто кого!
В этот момент за окнами внушительно заворчал гром, пока еще далекий, и стекла расчертили первые капли дождя. А спустя миг громыхнуло еще раз, намного громче и ближе, на полу затанцевали сиреневые отблески молнии, и я вскрикнула от страха, увидев, как одна из елей, окружающих дом Нико, вдруг вспыхнула, словно тонкая восковая свечка. Ветер ударил в окно с такой силой и неистовством, что я закричала вновь, испугавшись, не разобьется ли оно.
Ночное ненастье не шло ни в какое сравнение с тем безобразием, что творилось сейчас. Молнии били почти без остановки, от грома тряслись стены, на полу танцевали оранжевые блики близкого пожара. Интересно, а что будет, если очередная стрела бога-отца попадет в дом? Ох, не хочется даже думать о таком.
Как-то вдруг я обнаружила, что уже не сижу около окна, а стою рядом с дверью, в любой момент готовая ринуться бежать. Понятия не имею, где я собиралась укрыться от грозы, бушевавшей над домом. В голове промелькнула мысль – а не залезть ли под кровать, но я быстро отказалась от этой глупейшей идеи. Это в детстве можно было себя убедить, что никакие чудовища не найдут меня, если хорошенько спрятаться. Полагаю, если дом в самом деле начнет рушиться, то мне легче будет спастись, находясь внизу. Хотя бы успею выскочить прочь, под ливень.
«Да, но Нико утверждал, будто запер дверь», – вспомнила я, однако раздраженно отмахнулась. Ну и пусть! Не думаю, что сам барон останется здесь, если его дом вдруг начнет рушиться.
Решив так, я стремглав выскочила в коридор. Путаясь в рваном подоле платья, сбежала по лестнице и остановилась в холле.
Гостиная оказалась ярко освещена. Свечи, по всей видимости, были зачарованы от сквозняков, потому что горели ровным зеленоватым пламенем. Строй канделябров образовывал своего рода коридор, ведущий к застеленному ярко-алой скатертью столу около камина. Странно, что-то я его не припомню раньше.
– Нравится? – негромко шепнул мне на ухо Томас.
Я привычно подпрыгнула от неожиданности и от души выругалась. Как же мне надоел этот призрак с его привычкой подкрадываться и задавать всякие глупые вопросы, когда я меньше всего этого ожидаю!
– Приличные девушки так не выражаются, – обиженно заявил мне Томас, видимо, покоробленный тем, что я в сердцах сравнила его с тварью бога-демона. – И вообще, я старался, а вы… вы…
И призрак шмыгнул носом, словно с трудом сдерживал слезы.
Я скептически кашлянула, ни капли не поверив его словам. Сомневаюсь, что привидения вообще умеют плакать. И потом, у меня тоже имелась масса причин быть недовольной Томасом. Хотя бы вспомнить его отвратительную выходку, когда он заманил меня в подвал и оставил там без света!
– Поверь, первым делом, став хозяйкой этого дома, я приглашу сюда священника и попрошу провести ритуал изгнания духов, – мстительно заявила я. – Как же ты мне надоел! Выпрыгиваешь всегда без предупреждения, словно тролль из горной пещеры!
– Во-первых, вам не позволит этого сделать барон Николас, – самоуверенно парировал Томас. – А во-вторых, рад слышать, что вы уже смирились со своей участью. Полагаю, немалую роль в этом сыграло то, как ловко мой мальчик завлек вас в постель. Все-таки, согласитесь, он умеет доставлять наслаждение девушкам. Так приятно было за вами наблюдать…
Томас осекся и не завершил фразу, видимо, сообразив, что ляпнул что-то не то. А я зло прищурилась. Это что же получается – он подглядывал за нами? Воспользовался своей невидимостью и стоял рядом все то время, пока Нико меня ублажал?
– Извращенец! – с негодованием выплюнула я.
– Подумаешь, от вас не убыло, – огрызнулся он. – Зато мне развлечение. – Подумал немного и ехидно добавил, желая уколоть как можно больнее: – Да, кстати, месс Беата. Выражаю искреннее восхищение вашей портнихе. В одежде и не скажешь, что у вас настолько маленькая грудь.
Я замерла, раззявив в немом возмущении рот и не смея поверить собственным ушам. Что он сказал? У меня маленькая грудь? Да как он посмел! У меня самая прекрасная грудь в мире! Хотя бы потому, что она моя!
– А вы, должно быть, истекаете слюной на пышные формы, – прошипела я, как никогда жалея, что не могу увидеть наглеца. Иначе, полагаю, с огромнейшим удовольствием вцепилась бы ногтями ему в лицо. Благо что не дворянка, а следовательно, могу не беспокоиться о так называемой родовой чести. Ишь ты, грудь ему моя не угодила.
– Ни на кого я слюной не истекаю, – парировал Томас. – Но да, девушки с большой грудью меня привлекают больше. Точнее, привлекали при жизни. Посмотришь – и глаз радуется.
– Что тут происходит? – оборвал наши переругивания голос Нико.
Я развернулась к барону, который как раз вошел в гостиную и растерянно моргал, видимо, не привыкнув еще к резкой смене освещения после темного холла. Кстати, в отличие от меня он приоделся к предстоящему торжеству: узкие штаны были заправлены в сапоги, начищенные до блеска, строгий черный камзол с серебряным шитьем не застегнут, и из-под него виднелась шелковая рубашка с роскошным кружевным жабо. Черные волосы барон гладко зачесал назад, а на руке сверкал нестерпимо ярким светом, отражая пламя ближайших свечей, просто-таки неприличных размеров старинный перстень. Ого, неужели это алмаз? Никогда не видела ничего подобного.
Между тем Нико сфокусировал на мне взгляд и подавился от неожиданности.
– Ох, чур меня! – Бедняга явно не ожидал того, в каком виде я предстану перед ним, поэтому аж отпрыгнул назад, стремительно переменившись в лице. Сделал замысловатый жест, словно отгонял что-то невидимое, после чего с искренним удивлением продолжил: – Беата, это ты? Какого демона ты вырядилась в эти лохмотья? И что ты сделала со своим лицом? Только не говори, что это Томас тебя так разукрасил!
Мысль все свалить на призрака была очень заманчивой. Наверняка Нико будет в ярости, если я начну плакать, что его дворецкий решил выставить меня пугалом на предстоящей свадьбе. Но почти сразу я отказалась от этой идеи. Нет, за свои поступки ответ надо держать самой! Но это не значит, что я прощу призраку нелицеприятное высказывание о моей фигуре!
– Томас сказал, что у меня некрасивая грудь! – поспешила я наябедничать Нико.
– Позвольте, месс, я так не говорил! – торопливо перебил меня Томас. – Я всего лишь намекнул, что, на мой вкус, она маловата.
– А еще он подглядывал за нами, когда мы… – Тут я споткнулась и покраснела. Сразу же рассердилась на себя за неуместное смущение. Взрослая дылда, а не могу сказать простое слово из четырех букв. И я с усилием продолжила: – Когда мы занимались сексом.
– Я предпочитаю выражение «занимались любовью», – поправил меня Нико, которого, судя по улыбке, явно позабавило выражение моего лица в тот момент, когда я говорила это. Но почти сразу барон посерьезнел и продолжил строгим голосом: – И из-за обиды на Томаса ты решила изуродовать себя?
– Нет, – неохотно призналась я и замолчала, не имея ни малейшего желания объяснять свой поступок. Почему-то сейчас моя идея испортить собственную свадьбу уже не казалась мне такой замечательной, а выглядела глупой детской шалостью.
– Ага, – понятливо протянул Нико и укоризненно покачал головой.
Я с вызовом вскинула голову и как можно громче шмыгнула носом. Что, не нравится? Пусть привыкает! Это еще цветочки. Ягодки он увидит, если наша свадьба действительно состоится!
– Если верить приметам, то наша будущая семейная жизнь будет очень счастливой, – проговорил Нико, видимо, решив замять предыдущую тему.
Я в ответ фыркнула и кисло скривилась, не испытывая ни малейшего воодушевления по этому поводу. Впрочем, Нико не обратил на мою реакцию ни малейшего внимания. Он подошел к окну и отодвинул занавеску в сторону, вглядываясь в непогоду, бушующую снаружи.
Сиреневые всполохи молний освещали барона, его плотно сомкнутые губы и тонкую морщину, расколовшую переносицу. Интересно, какие мысли его сейчас тревожат? По всему видно, что не особенно приятные.
– Бедняга Брон, – наконец, печально констатировал он. – Его пони, конечно, выносливый и отважный, но в такую погоду даже ему придется непросто.
Брон? Что еще за Брон? Я открыла было рот, чтобы спросить, но тут же закрыла и понимающе хмыкнула. Угу, предполагаю, так зовут священника, должного заключить между нами брак. Заранее ненавижу этого продажного типа! Служитель божий, называется, а водится с самым настоящим разбойником!
– Быть может, вина? – Нико вернул занавеску на прежнее место и повернулся ко мне. Опять едва заметно вздрогнул, видимо, еще не привыкнув к моему виду, сдавленно кашлянул и продолжил через несколько секунд: – И еще, Беата. Почему бы тебе не умыться?
– Ни за что! – гордо провозгласила я и подарила Нико широкую улыбку. Посмотрим, как ему понравится моя придумка с вычерненными передними зубами.
Нико ощутимо побледнел, явно не ожидая подобного. Рванул ворот рубахи, как будто тот душил его.
– Стоит признать, хозяин, ваш выбор меня изумляет все больше и больше, – произнес Томас, и в руке Нико словно сам собою материализовался бокал с вином. – Вы уверены…
– Хотя бы ты не начинай, Томас! – взмолился Нико и одним глотком осушил бокал. Повелительно прищелкнул пальцами, и услужливый призрак тут же вручил ему новый до краев наполненный фужер. Нико сделал еще глоток, после чего спросил, искоса на меня поглядывая: – Полагаю, просить тебя почистить зубы тоже бессмысленно?
– Ага, – довольно подтвердила я и вновь продемонстрировала так называемому жениху свой якобы гнилозубый оскал.
– О боги! – Нико вздрогнул и допил второй бокал. И опять Томас поторопился вручить ему добавку. Н-да, если так дело пойдет дальше, то к началу церемонии мой будущий муж будет с трудом держаться на ногах, а скорее всего – вообще заснет. И тем лучше для меня! Хотя бы отсрочу первую брачную ночь.
При этой мысли я совершенно некстати вспомнила, как мне было хорошо в объятиях Нико. Хм-м, ну ладно, ладно, признаю, эта часть супружеских обязанностей вряд ли превратится для меня в тяжкую повинность. Но на одной постели долгие отношения все равно не построишь. Особенно если они начинаются с такого откровенного принуждения.
– Ну хорошо, пусть будет так, как ты хочешь. – Нико покорно вздохнул и пожал плечами: – Желаешь выйти замуж замарашкой – пусть. Я ведь все равно не отступлю от своих намерений, Беата.
Такая мрачная решимость прозвучала в его словах, что наступил мой черед ежиться. И что он во мне нашел, спрашивается?
Томасу, по всей видимости, тоже не понравилось решение хозяина. До меня донесся тяжкий полувздох-полустон призрака, преисполненный внутреннего страдания. Нико услышал его и изумленно приподнял бровь, словно до сего момента дворецкий ни разу не позволял себе так открыто выражать чувства.
– Кстати, что ты не поделила с Томасом? – продолжил Нико расспросы, укоризненно покачав головой. – Право слово, Беата, ты первая гостья в моем доме, которая умудрилась поссориться с беднягой дворецким. Даже с Ильзой он уживался без проблем. Стоит признать, это определенный талант: суметь разозлить привидение!
Я раздраженно фыркнула. Что я не поделила с Томасом? Какой глупый вопрос! Этот призрак запер меня в подвале, но самое главное – он осмелился критиковать мою внешность!
Однако я не успела ничего сказать. Стоило мне только открыть рот, собираясь вывалить ворох претензий к Томасу, как входная дверь застонала от ударов, доносящихся снаружи.
– А вот и Брон, – пробормотал себе под нос Нико. – Быстро он, однако. Видать, ливень подгонял.
Поставил бокал на подлокотник ближайшего кресла и отправился открывать.
Я поспешила бухнуться в это же кресло и надула губы, с вызовом скрестив на груди руки. Неужели вот-вот начнется церемония? Ну уж нет, Нико жестоко ошибается, если считает, что больше не стоит ожидать от меня неприятных неожиданностей. Ему придется тащить меня к импровизированному алтарю насильно, а я буду упираться, кричать и обзываться!
Подумав так, я пакостливо улыбнулась и допила его вино. Подражая Нико, прищелкнула пальцами и приказала Томасу:
– Еще!
– Месс Беата, никак, вы вздумали напиться? – догадливо поинтересовался призрак, но мое распоряжение исполнил. Однако стоило мне только поднести бокал ко рту, как Томас продолжил: – Смею вам напомнить, что мой хозяин – маг, а следовательно, при желании способен отрезвить вас колдовскими методами. Только учтите, похмелье после этого вас будет мучить зверское!
Предупреждение получилось весомым. Я уныло вздохнула и отставила бокал в сторону, так и не пригубив его. Ну что ты будешь делать! Неужели мне в самом деле придется выйти замуж за этого разбойника с большого тракта?
Из холла вдруг послышался непонятый шум, как будто кто-то что-то с грохотом уронил. Раздалось громкое изумленное восклицание, по всей видимости Нико, затем еще более загадочные звуки, словно что-то волочили по полу.
Заинтригованная, я посмотрела в сторону двери. Что это еще такое? И почти сразу она с грохотом распахнулась, и на пороге предстал бледный от волнения и напряжения Нико, который буквально внес на себе невысокого полного человека в черной и насквозь мокрой рясе.
– Брысь, – коротко кинул мне Нико, и меня как ветром с кресла сдуло.
Барон осторожно усадил священника на мое место. Тот безжизненно запрокинул голову, и я невольно ужаснулась неестественной белизне его лица. О небо, что с ним? Такое чувство, будто передо мной самый настоящий мертвец!
Нико взял бокал, прежде наполненный для меня Томасом, и принялся аккуратно вливать его содержимое в рот несчастному. Тот хрипло закашлялся, и мучительная тревога, когтистыми лапами сжавшая мое сердце, слегка расслабила свою хватку. Жив! Но что за напасть приключилась с ним? Неужели по дороге сюда что-то произошло?
Сознание медленно возвращалась к Брону, а я не сомневалась, что именно он добрался через бурю к нам. На его дряблых обвисших щеках даже заиграл слабый румянец, а потом священник, все так же не открывая глаз, отобрал бокал из рук Нико и жадно выпил его.
– Еще? – вопросительно протянул Нико и поднял было бокал, желая, чтобы Томас наполнил его.
– Не мелочись, мальчик мой, тащи всю бутылку, – так несчастно, словно уже находился на последнем издыхании, прошептал священник.
Нико заулыбался и ощутимо расслабился. Должно быть, эта просьба доказала ему, что дела у гостя обстоят не так печально, как могло бы показаться на первый взгляд.
Невидимый услужливый Томас ловко втиснул початую бутылку в раскрытую ладонь священника. Тот сразу же сжал пальцы и надолго припал к ней, шумно делая глоток за глотком.
Мои брови сами собой поползли вверх. Ого! Эдак он сейчас всю уговорит. И куда только вмещается все это?
Между тем румянец на щеках священника окреп, а спустя пару мгновений он открыл глаза. Наконец-то оторвал бутылку ото рта, шумно рыгнул, никого не стесняясь, и утер жирно лоснящиеся губы прямо рукавом своего облачения.
– Нико, мальчик мой, – пророкотал он, садясь прямо и вперив суровый взгляд из-под кустистых седых бровей в молодого барона, приткнувшегося у него в ногах. – Ты себе не представляешь, через какие испытания мне пришлось пройти, чтобы исполнить твою просьбу! Я словно побывал в обиталище бога-демона, где, как известно, он мучает грешников, не допуская их перерождения. Деревья падали на моем пути, не выдержав ударов стихии, несколько раз я чудом избежал гибели. Мой Фил, мой верный пони, едва не взбесился и не скинул меня. У самой ограды твоего имения, когда я слез, чтобы отворить ворота, он постыдно сбежал, испугавшись очередного разряда молнии. Ты представляешь? Мой Фил сбежал! Где его теперь искать? Ох, Нико, отныне и до погребального костра ты мой должник!
– Да вернется твой Фил, – поторопился заверить расстроенного священника барон, прежде сделав знак Томасу повторить, и в руки Брону спикировала еще одна заблаговременно открытая бутылка вина. Тот тут же присосался к ней, а Нико продолжил его успокаивать: – Ты как будто своего пони не знаешь. Не в первый же раз убегает. Куда он от тебя денется? Есть захочет – да вернется.
– А вдруг не вернется? – плачущим голосом спросил Брон, на мгновение оторвавшись от процесса поглощения вина.
Я наблюдала за ним с со странной смесью восхищения и отвращения. Никогда прежде я не встречала человека, который мог бы за пару минут осушить полную бутылку вина. Но, с другой стороны, чем больше Брон пил, тем краснее и дряблее становились его щеки, а в глазах появился какой-то сальный неприятный блеск.
Неожиданно священник неприлично задрал свою рясу, обнажив тонкие, бледные и очень волосатые ноги, и принялся вытирать подолом одеяния глянцево блестящую тонзуру.
Я поспешно отвела взгляд. Благо что живот у Брона оказался достаточно внушителен и не позволял увидеть, надето ли на него хоть какое-то подобие нижнего белья. Иначе, боюсь, эта картина до конца моих дней являлась бы мне в кошмарах. Как-то все это… чересчур. Служитель бога-отца не должен так делать. Меня с детства воспитывали, что необходимо уважать священников, поскольку они отказались от земных благ и отмаливают наши грехи. А тут такое. Как-то не похоже, что гость Нико блюдет праведный и аскетический образ жизни. Выпить он не дурак, судя по внушительной комплекции – поесть тоже любит. Если честно, пока Брон вызывал у меня лишь чувство омерзения, смешанное с гадливым удивлением: и вот это существо призвано учить меня жизни?
Судя по всему, Нико тоже неприятно поразила выходка его гостя. Он покраснел и возмущенно воскликнул, прежде виновато покосившись в мою сторону:
– Брон! Ты что-то совсем распоясался с нашей последней встречи!
– Ох да, совсем забыл, что тут присутствует прекрасная дама! – Брон, словно только сейчас заметив мое присутствие, торопливо одернул рясу и, хвала всем богам, спрятал-таки свои отвратительно выглядящие ноги. Но тут же послал мне шутливый поцелуй, будто не понимал, что подобное поведение неуместно для служителя божьего.
– Брон! – опять укоризненно процедил Нико, заметив, как выразительно я передернула плечами после очередной выходки священника. – Ну что ты, право слово!
– Я с таким трудом добирался до твоего жилища, рисковал собственной жизнью, желая оказать тебе услугу, – и что, теперь не имею права немного пошутить? – резонно возразил Брон, продолжая разглядывать меня со все возрастающим интересом.
Я невольно поежилась. Вопреки ожиданиям, взгляд у священника оказался не под стать его внешнему облику. Колючий, очень внимательный и на удивление холодный.
– Учтите, что я не желаю выходить замуж за Николаса, – поспешила я вмешаться в этот разговор, лелея смутную надежду, что после сего известия священник одумается и не будет участвовать в заведомо преступном деянии.
– Ах, девичьи метания… – мечтательно протянул Брон. – Сейчас хочу, через минуту уже нет. Сегодня люблю, завтра ненавижу… Как мне это знакомо!
– Вы что, не слышали меня? – переспросила я, опасно повысив тон. Теперь мой голос балансировал на грани крика. Ой, как бы не удариться в нервную истерику! И я медленно отчеканила, делая внушительную паузу после каждого слова: – Я. Не желаю. Выходить. Замуж!
На последнем слове я все-таки не выдержала и гневно притопнула ногой, показывая тем самым, что мои намерения более чем серьезны, а не капризы избалованной девицы.
– Деточка, я не глухой, – мягко заверил меня Брон. – Все прекрасно понял с первого раза.
Я нахмурилась, ожидая продолжения. И что, все так просто? Неужели священник сейчас извинится и скажет, что церемонии не будет, раз невеста настроена категорически против?
– Итак, насколько я понимаю, ритуал будет проходить здесь? – между тем продолжил деловым тоном Брон, принявшись оглядывать гостиную. Довольно цокнул языком при виде импровизированного алтаря и дорожки из свечей к нему. – Неплохо, неплохо.
– Вы издеваетесь?! – Как я ни старалась сохранить спокойствие в этой ситуации, но мой голос все-таки сорвался на препротивный визг. – Я не хочу выходить замуж за Нико. Не хочу и не буду!
Брон страдальчески поморщился и посмотрел на Нико. Тот кивнул и прищелкнул пальцами. Тотчас же я почувствовала прикосновение к своему горлу невидимых ледяных пальцев. Они несильно сжались – и я онемела. Несколько раз открыла рот, силясь сказать хоть что-нибудь – но все впустую. Я не могла выдавить из себя даже писка.
– Николас, мальчик мой, и почему мне приходится напоминать тебе о таких необходимых вещах? – ласково попенял барону Брон. – В следующий раз будь предусмотрительнее.
Я застыла, забыв закрыть рот. О каком следующем разе идет речь? Неужели я была права в своих самых жутких предположениях и Нико – безумец, забавляющийся тем, что насильно женит на себе девушек, а после первой брачной ночи убивает их?
Видимо, ужас слишком явственно отразился на моем лице, поскольку Нико недовольно покачал головой и сказал:
– Брон, не пугай мою невесту. А то она решит, что далеко не первая моя избранница. Ты же знаешь, что никакого следующего раза не будет. Я сделал свой выбор и уверен, что буду счастлив с Беатой.
Мне, наверное, надлежало растрогаться и пустить слезу умиления. Беда была лишь в том, что я не разделяла убежденности Нико в нашей благополучной семейной жизни. Поэтому я еще раз топнула ногой и с грохотом расколотила об пол бокал, смахнув его со стола с напитками. Вот так! После чего с немым вызовом скрестила на груди руки, уставившись на эту парочку мрачным торжествующим взором. Нико придется тащить меня к алтарю насильно, а я при этом сделаю все от меня зависящее, чтобы как можно сильнее усложнить ему жизнь.
– Н-да, девица с характером, – резюмировал Брон. Потянулся и встал с кресла, напоследок насмешливо поинтересовавшись у Нико: – Мальчик мой, ты уверен? Не лучше ли будет подыскать себе милую приятную девушку, которая не станет по поводу и без показывать свой норов?
– Я абсолютно уверен, святой отец, – твердо произнес Николас. – Я хочу взять Беату в жены. И я знаю, что ее упрямство – напускное. На самом деле она хочет того же, просто еще не отдает себе в этом отчета.
От такой наглости я аж подпрыгнула на месте. Да как у него только язык повернулся сказать подобное?! Да я… я… Я не знаю, что сейчас сделаю!
И я принялась озираться по сторонам, выискивая, что бы еще расколотить, выразив таким образом свою ярость и несогласие с происходящим. Правда, на сей раз я собиралась запустить бокалом или тарелкой в голову Нико. Эх, жалко, что скорее всего он увернется.
– Николас, мальчик мой, это уже не смешно, – пробасил Брон, видимо, без особых проблем поняв, что я намерена сделать. – Пожалуйста, избавь меня от неприятной необходимости лицезреть ваши семейные разборки. Я не люблю, когда меня втягивают в подобное.
– Конечно, святой отец, – отозвался Нико и опять прищелкнул пальцами.
В тот же миг я осознала, что больше не могу пошевелить и пальцем. Мое тело превратилось в темницу для пылающего негодованием разума. На редкость неприятное ощущение!
– Вот так-то лучше, – удовлетворенно сказал Брон, заметив, что я более не способна кидаться вещами. – Я, конечно, посоветовал бы еще умыть строптивицу, ну да ладно, не будем терять время. Начнем, пожалуй.
Я бушевала. О, как страшно я бушевала! Брызгала слюной, придумывала самые унизительные прозвища этому так называемому слуге небес, сыпала отвратительными проклятьями и призывала на его бритую макушку всевозможные беды. Но, увы, все это происходило лишь в моих мыслях. В реальности я ничем сейчас не отличалась от безмолвной недвижимой статуи.
Брон, кряхтя и приволакивая левую ногу, подошел и встал за стол, изображающий алтарь. Провел ладонью по безупречно чистой скатерти, словно смахивал какие-то крошки, затем выудил из-за пазухи крошечную шапочку, щедро расшитую жемчугом, которой достаточно небрежно прикрыл тонзуру. Благообразно улыбнулся и сложил на внушительном животе руки.
– Подойдите ко мне, дети мои! – провозгласил он, глядя в первую очередь на Нико.
Барон усмехнулся, одним шагом преодолел разделяющее нас расстояние и крепко взял меня под локоть, словно опасался, что я каким-нибудь чудом сумею скинуть его чары и сбегу.
Н-да, не так я представляла себе церемонию. Я думала, что изрядно подпорчу торжество Нико, и ему придется насильно тащить меня к алтарю. А в итоге я сама покорно зашагала за ним следом.
Спустя несколько секунд мы уже стояли подле священника. Забавное, должно быть, это было зрелище. Перепачканная сажей девица в каких-то лохмотьях и высокий симпатичный мужчина в изысканной одежде. И, что самое интересное, это не первая тащит второго под венец, а совсем наоборот.
– Дети мои! – Брон, дождавшись, когда мы встанем напротив него, расплылся в широкой довольной улыбке. – Мы собрались сегодня здесь по замечательному поводу. Барон Николас Бриан выразил желание взять в жены…
На этом месте он замялся, вспомнив, что так и не удосужился узнать мое имя.
– Беату Райчел, – негромко подсказал Нико, без проблем сообразив, в чем причины замешательства священника.
– Николас Бриан решил взять в жены Беату Райчел! – радостно продолжил Брон. – Перед людьми и богами он высказал свое намерение, и я…
В этот момент буря за окнами, о которой я успела забыть, пребывая во власти собственных переживаний, взвыла особенно тоскливо и громко. Послышался очередной раскат грома, завершившийся треском поваленного дерева. Где-то наверху раздался звон разбитого стекла.
– Дела… – испуганно пробормотал Брон и передернул плечами: – Как там мой бедняга Фил?
– Да найду я твоего пони! – с раздражением оборвал его стенания Нико. – Давай, не отвлекайся!
– Так вот, на чем я там остановился? – послушно забормотал Брон. Откашлялся и вновь заговорил звучным хорошо поставленным голосом: – Николас Бриан и Беата Райчел, вы стоите на пороге новой жизни. Но прежде я должен спросить вашего согласия на то, чтобы ваши судьбы отныне и навеки оказались связаны. Если вы сомневаетесь в верности принятого решения, то скажите об этом сейчас или молчите всю оставшуюся жизнь!
Естественно, я попыталась замотать головой и промычать что-нибудь резко отрицательное. Но мое тело по-прежнему отказывалось повиноваться мне. Я могла лишь хлопать ресницами.
– Отлично, – буркнул себе под нос Брон. – Властью, дарованной мне богом-отцом, я провозглашаю вас…
Договорить священник не успел. В следующее мгновение резкий порыв ветра выбил окно, и в комнату ворвался шум ливня и рокотание грома. Пламя свечей недовольно зашипело, но, вопреки моим ожиданиям, взметнулось еще выше, потянулось жадными щупальцами ко мне, словно силясь заключить в огненный плен.
Я бы с удовольствием попятилась, а скорее всего – просто рванула бы куда подальше. Но продолжала глупо хлопать ресницами, кляня на все лады Нико и его чары, которые обездвижили меня. Что происходит?
– Что это? – испуганно выкрикнул Брон, с удивительной для его комплекции скоростью отпрыгнув от алтаря. И вовремя! В этот момент одна из свечей упала на скатерть, и та занялась жарким пламенем.
– Хозяин! – услышала я голос Томаса, и воздух рядом замерцал всеми оттенками радуги. – Хозяин, я чувствую присутствие мага. Осторожнее!
Внезапно призрак как-то странно забулькал, будто подавившись на полуслове.
Нико побледнел от волнения, но в панику не ударился. Он с силой схватил меня за руки, развернув к себе лицом, и повелительно крикнул Брону:
– Заверши ритуал!
– Объявляю вас мужем и же… – послушно отозвался Брон, но окончание фразы утонуло в очередном грохоте.
Я не видела, что произошло, поскольку звук шел из-за моей спины. Но зато я заметила, как Нико напряженно выпрямился, устремив свой взгляд над моей головой. Ага, стало быть, в гостиную кто-то ворвался. Но кто?
Разбушевавшееся воображение мгновенно нарисовало мне явление разъяренной Ильзы, явившейся завершить заказ и убить меня.
– Прочь! – вдруг раздался знакомый мужской голос, при звуках которого я едва не разрыдалась от облегчения. – Убери от нее руки, негодяй!
Да, прозвучало все с такой патетикой, что в любой другой менее драматичной ситуации у меня нестерпимо заныли бы от нее зубы. Но сейчас это было так… романтично. О небо, никогда бы не подумала, что Лоренс Вигорд, королевский дознаватель по особо важным делам, сыграет для меня роль принца на белом коне и спасет меня из заключения!
Нико медленно перевел на меня взгляд, и мне моментально стало очень зябко и неуютно. По спине табуном промаршировали ледяные мурашки: сначала в одну сторону, а потом и в другую.
– Беата, ты все равно будешь моей, – прошипел барон.
Я не успела умилиться или возмутиться. Через мгновение в комнате воцарился настоящий бедлам.
В окна влетел новый порыв ветра. Стол, охваченный огнем, вспыхнул особенно ярко, пламя свечей вокруг меня взметнулось выше головы. А затем неведомая сила легко подхватила меня, словно волна щепку.
Я понятия не имела, что произошло. В памяти осталось лишь ощущение полета. Меня кинуло сначала в одну сторону, потом в другую, в финале вверх. Все это сопровождалось диким визгом, и я бы вполне могла решить, что кричу сама, если бы не была по-прежнему во власти чар Нико. Уже потом я поняла, что это захлебывался в заполошном крике Брон.
А потом что-то со всей силы треснуло меня по затылку, и я позорно отключилась.
«Да сколько можно-то колотить меня по голове?» – успело промелькнуть в моем сознании напоследок.

Часть третья
Знакомство с родителями

И опять я лежала на чем-то мягком и медленно приходила в себя. Забавно, но первой моей мыслью было не то, как сильно я пострадала, а то, могу ли теперь считаться женой барона Николаса Бриана. Брон практически закончил фразу, после которой наши судьбы были бы раз и навсегда связаны. Точнее сказать, он ее закончил. Я была почти уверена, что услышала-таки финальное слово, хоть оно и утонуло в шуме. Или не услышала? А самое интересное: что сейчас с Нико? Он сбежал? Или же победил Лоренса, и я по-прежнему в полной его власти? Или…
– Очнулась наконец-таки, – прервал мои суматошные измышления приятный баритон.
Я с нескрываемым облегчением вздохнула. Лоренс! Получается, он все-таки спас меня из своеобразного заточения!
– Долго же вас, местер Лоренс, ждать пришлось, – с сарказмом пробурчала я, открыв глаза.
Судя по всему, королевскому дознавателю по особо важным делам весьма не понравился мой тон и подчеркнуто вежливое обращение. Приветливая улыбка медленно сползла с его губ, а в глазах поселился жестокий стальной блеск.
При виде этого мне мгновенно перехотелось насмехаться над ним. Ой, сдается, я наступила кое-кому на больную мозоль, и сейчас этот кое-кто в настоящей ярости! Наверное, самолюбие Лоренса весьма пострадало, когда меня похитили прямо из-под его носа.
Лоренс, сидевший на краешке моей постели, наклонился ко мне, и мне нестерпимо захотелось спрятаться с головой под подушку. Однако я посчитала, что это будет глупо и смешно, поэтому постаралась с нарочитым вызовом улыбнуться. А вот и не боюсь его! В самом деле, не ударит ведь он меня.
– Месс Беата, – настолько ледяным тоном начал королевский дознаватель, что я поразилась – почему воздух между нами не засеребрился мириадами снежинок, – я, право слово, удивлен. Оказывается, вы чрезвычайно быстро забываете преподанные вам уроки. Но ничего, я терпелив, готов повторить то, что вы забыли.
Я смотрела на него во все глаза. О чем это он? О каком уроке идет речь и что я должна была помнить?
Судя по всему, Лоренс понял причину моего недоумения. И его это искренне раздосадовало, если судить по тому, как опасно сузились его зрачки.
– Ну что же, следующий мой урок будет длиться до тех пор, пока вы раз и навсегда не уясните: не стоит называть меня «местером», – прошептал он, еще ниже наклонившись ко мне. Теперь наши губы разделяло столь мизерное расстояние, что я невольно вспомнила, какими горячими были поцелуи Лоренса.
Так вот о каком уроке он говорит! Но я, право слово, удивлена, что он еще помнит об этом. Я считала, что к сегодняшнему моменту действие приворотного зелья, которое, красуясь передо мной, хлебнул Лоренс, обязано было давным-давно благополучно выветриться. А следовательно, господин королевский дознаватель должен был с досадой вспоминать нашу небольшую интрижку. В самом деле, приятного мало столь высокопоставленному лицу осознавать, что он оказался жертвой любовных чар, чье существование совсем недавно с жаром отрицал.
Но я не успела ничего сказать Лоренсу, поскольку дверь без предупреждения распахнулась и в комнату ввалились мои братья.
– Беата! – Первым вошел непривычно бледный Рочер. – О небо, Беата, ты жива! Ты представить не можешь, как сильно мы переживали!
– Да, сестренка, заставила ты нас поволноваться, – подтвердил его слова Дейк, бухнувшись на постель подле меня. – Мы уж решили…
Рочер зло шикнул на брата, и тот виновато замолчал, не закончив фразу. Однако по тому, как заблестели его глаза, было понятно, что обычно флегматичный Дейк с трудом сдерживает слезы. Он расчувствовался до такой степени, что даже взял мою руку в свои ладони и принялся ее греть. Немыслимое поведение для флегматичного и весьма саркастического типа, каким он обычно был!
Первым моим порывом было обнять Дейка и расцеловать его в обе щеки. Но тут, как назло, я вспомнила беседу с Нико. Его вкрадчивый голос, убеждающий меня, что загадочную Ильзу нанял кто-то из моих родных. Но кто? Даже в страшном сне я не могла бы предположить, что Дейк или Рочер способны на такое.
– Пожалуй, я оставлю вас. – Лоренс встал и с нарочитой вежливостью склонил голову. В его голосе послышалась нескрываемый яд, когда он словно нехотя добавил: – Месс Беата, вам надо отдохнуть и пообщаться с родными. Продолжим наш разговор позднее, когда вы наберетесь сил.
Я украдкой поежилась. Ощущалось в его тоне что-то такое… не совсем доброе. Словно он исподволь угрожал мне. Но так просто я не собиралась его отпускать. Был еще один вопрос, ответ на который я очень хотела узнать, и узнать как можно скорее!
– А что с бароном Николасом? – спросила я, когда Лоренс уже повернулся спиной, намереваясь уйти.
Плечи королевского дознавателя ощутимо вздрогнули, как будто ему чем-то был очень неприятен мой интерес, после чего Лоренс глухо обронил, даже не удосужившись оглянуться и посмотреть на меня:
– Не беспокойтесь, месс Беата. Барон более никогда не потревожит вас. Он погиб при задержании.
Погиб? Воздух почему-то стал очень густым и отказывался заполнять мои легкие. Я не смела поверить собственным ушам. Нико – мертв?
– Как это произошло? – Собственный голос показался далеким и каким-то осипшим.
– Вам не все ли равно? – Лоренс все-таки посмотрел на меня через плечо, и я поразилась тому, каким жестоким было выражение его лица. Будто смотришь на каменную маску какого-нибудь древнего демона, которому приносили человеческие жертвоприношения, пытаясь задобрить.
– Лоренс, не будь так суров, – вступился за меня Дейк. – Как-никак моя сестра имеет право знать, ведь она столько натерпелась от него! Сам говорил, что когда нашел Беату, то она была в совершенно жутком состоянии! В лохмотьях, грязнющая, как не знаю кто. Видимо, негодяй держал ее в подвале и издевался, как только мог.
Рочер вполголоса выругался от этих откровений брата. Сел на постель с противоположной стороны от Дейка и взял другую мою руку в свои ладони.
Я немедленно растрогалась от этого проявления братских чувств. Дейк и Рочер – два самых близких мне человека. Еще бы забыть намеки Нико на то, что кто-то из них, возможно, желает мне смерти.
– Барон Николас сгорел заживо, – сухо ответил Лоренс, развернувшись и глядя на меня с непонятным напряжением, словно проверял, как я отреагирую на это известие. – Он вздумал потягаться со мной в колдовском мастерстве и не рассчитал сил. А его дружка, этого так называемого священника по имени Брон, удалось спасти. Я вытащил его из дома в последний момент, сразу после этого крыша рухнула. Увы, как лицо церковное он неподвластен обычному суду и будет отвечать перед Священным Синодом. Но, полагаю, наказание будет более чем суровым. Его до скончания дней упекут в какой-нибудь дальний горный монастырь, прежде назначив суровое покаяние. – На этом месте Лоренс кашлянул и совсем тихо добавил, словно разговаривая сам с собою: – Чудной он все-таки, этот Брон. Все бормотал о каком-то пони и как будто совершенно не переживал о своей дальнейшей участи.
Я опустила голову, скрыв в тени распущенных волос выражение лица. Если честно, меня не особенно волновала судьба Брона. Но Нико… Демоны, я должна радоваться тому, что он больше никогда не потревожит меня, но почему мне так тяжело дышать и при каждом вздохе в сердце что-то неприятно колет?
– Так что теперь вы в полной безопасности, месс Беата, – продолжил Лоренс, не отрывая от меня жадного взора.
– Помнится, не так давно вы уверяли меня в том же, – не удержалась я от язвительной подколки.
– Если бы вы не покинули так неожиданно мой дом и дождались бы моего возвращения, то ничего не случилось бы, – хладнокровно парировал Лоренс.
Я открыла было рот, собираясь резко сказать ему, что он сам виноват в моем поспешном бегстве. Я пришла в его дом, чтобы получить защиту и помощь, а не для того, чтобы развлекать господина королевского дознавателя в постели. Но посмотрела на Дейка, внимательно слушающего наш разговор, покосилась на Рочера, который вполне мог вспылить после этого известия и на всякий случай накостылять Лоренсу, дабы не смел больше приставать к его сестре, и предпочла промолчать. Ладно, у меня будет еще возможность высказать все свои претензии этому самодовольному и самовлюбленному типу. Не стоит вовлекать родных в свои любовные приключения.
– Отдыхайте, месс Беата, – продолжил Лоренс, догадавшись, что я намерена молчать и дальше. – Набирайтесь сил. Я навещу вас, когда вы оправитесь после этого невеселого приключения, и тогда мы обязательно обсудим все то, что хотел от вас этот негодяй Николас.
В последней фразе королевского дознавателя почему-то прозвучала угроза и откровенное раздражение. Интересно, а что именно рассказал ему Брон? Полагаю, священник не стал скрывать, по какой причине был приглашен в дом Николаса. Следовательно, Лоренс в курсе матримониальных планов погибшего мага. И почему-то у меня такое чувство, что он в настоящей ярости из-за этого.
Не добавив больше ни слова, Лоренс круто развернулся на каблуках своих сапог и вышел прочь, беззвучно прикрыв за собой дверь. Рочер и Дейк проводили его взглядами, затем переглянулись и вдруг дружно расхохотались.
– А ты молодец, сестренка, – в перерывах между раскатами заливистого смеха выдавил из себя Рочер.
– Ага, молодец! – подтвердил Дейк, вытирая глаза, заслезившиеся после приступа неожиданного веселья.
Я недоуменно нахмурилась, не понимая, о чем это они. Нет, мне приятно, конечно, когда меня хвалят, но хотелось бы все-таки узнать причину, по которой это делают.
– Ты всерьез зацепила Лоренса, – наконец снизошел до объяснений Дейк, увидев мое удивление. Задумчиво пожевал губами и буркнул себе под нос: – Или это твое приворотное зелье сработало? Хм-м, пожалуй, стоит и мне как-нибудь опробовать твои снадобья на своих подружках.
– С чего вы решили, что я зацепила Лоренса? – пожалуй, даже слишком резко спросила я, невольно вспомнив проведенную с ним ночь. Неужели этот тип оказался настолько несдержан на язык, что поторопился растрепать об этом всему свету, и братья в курсе?
– Ты не видела, как он рвал и метал, когда оказалось, что тебя похитили, – проговорил Дейк и снисходительно потрепал меня по плечу: – Поверь, я неплохо знаю Лоренса, но впервые он был настолько взволнован. Кстати, не хотел тебе прежде говорить, но он уже давно хотел познакомиться с тобой. Помнишь ту ночь карнавала, когда я вспылил и накричал на тебя? Так вот, именно он был моим сопровождающим. И твое бегство, а скорее, твой наряд произвел на него такое неизгладимое впечатление, что потом он мне прохода не давал. Если бы я не был на тебя в такой обиде, то…
– Его злость после моего похищения еще ни о чем не говорит. – Я досадливо поморщилась, оборвав досужие разглагольствования брата, которые не хотела сейчас выслушивать. – И уж тем более ни о чем не говорит его желание со мной пообщаться. Просто местер Лоренс воспринял мое похищение словно личный вызов ему как магу. Как-никак он обещал мне свою защиту, уверял, что в кратчайший срок найдет грабителя, забравшегося в мою лавку, а в итоге этот самый грабитель выкрал меня из-под самого его носа.
– Постой-ка, о чем ты? – оборвал меня Рочер и изумленно вскинул брови: – Это барон Николас забрался в твою лавку и пытался тебя ограбить? О небо, зачем это ему?
– Действительно, сестренка, ты ничего не путаешь? – поддержал его Дейк. – Мы-то думали, что тебе не повезло столкнуться с безумцем. Ну, знаешь, есть такие мужчины, которые получают наслаждение лишь от насилия. Я могу представить, что барон развлекался столь своеобразно и выискивал жертв на улицах Бристара. Среди дворян, стоит признать, уроды и мерзавцы встречаются намного чаще, чем среди обычных людей. Но я при всем своем горячем воображении не могу поверить, что самый настоящий барон в свободное время забавлялся грабежами.
– Вообще-то барон Николас принадлежит к разорившемуся роду, – хмуро сказала я.
– И все равно как-то сомнительно. – Дейк недоверчиво покачал головой. – Барон в роли грабителя… Куда катится мир!
Мне так хотелось рассказать братьям всю правду! Поведать о таинственной Ильзе, которой поручили что-то выкрасть из моей лавки, а потом и вовсе убить меня. Но в памяти болезненной занозой сидело предупреждение Нико о том, что заказчиком нападения на меня является кто-то из моих близких. Поэтому я лишь виновато вздохнула и всплеснула руками, словно говоря – сама удивляюсь.
– Кстати, о Лоренсе, – вернулся к первоначальной теме Дейк и подмигнул Рочеру. – Ты бы слышала, как он настаивал, чтобы тебя доставили к нему домой! Мол, он обеспечит тебе наилучший уход, любая твоя прихоть будет исполняться мгновенно…
– Но я был категорически против, – вступил Рочер. – Хватит уже, один раз переночевала у него. Все-таки не стоит забывать, что люди злы на языки. Я бы не хотел, чтобы о моей сестре пошли некрасивые слухи.
И опять я торопливо опустила голову, молясь всем богам, чтобы братья не заметили в полутьме спальни предательского румянца на моих щеках. Вряд ли им стоит знать о том, что их сестра оказалась настолько слабой и порочной. Ведь я очутилась в постели Лоренса всего через несколько часов после нашего знакомства! Пожалуй, подобное даже матушка бы не одобрила, хотя по вполне понятным причинам она очень спокойно относилась к внебрачным связям.
– Поэтому погостишь пару дней у меня, – продолжил Дейк. – Полагаю, так будет лучше всего. Заодно познакомишься с моей девушкой, Нериной. Та очень переживала за тебя и обещала мне, что присмотрит за тобой и выполнит любую твою просьбу. А как почувствуешь себя лучше – вернешься к себе. Ничего страшного не случится, если лавка постоит закрытой еще пару деньков.
Дейк говорил еще что-то, но я его уже не слушала, откинувшись на подушки. Мои глаза слипались, голоса братьев слились в монотонный убаюкивающий шум. Я сама не заметила, как крепко заснула, впервые за несколько дней почувствовав себя в полной безопасности.

* * *

Ночью меня разбудил шум дождя. Я лежала под теплым одеялом, слушала тоскливые завывания ветра за окном и негромко плакала, думая о Нико. Во сне я видела его – живым и улыбающимся. Он пил вино, шутил и уговаривал меня не вредничать и принять его предложение. А потом его фигуру заволокло едким дымом, от которого у меня заслезились глаза.
Я вцепилась зубами в уголок подушки, не давая себе разрыдаться в полный голос. Не хочу, чтобы Дейк или его девушка Нерина услышали мой плач и заглянули проверить, как я там. Мне будет слишком тяжело объяснить им, почему я так переживаю из-за негодяя, державшего меня в плену.
Неожиданно ветер ударил в стекло особенно громко, и я невольно вздрогнула, вспомнив ту бурю, которая бушевала в день моего так и не состоявшегося бракосочетания. Поежившись, я вылезла из теплой кровати и отправилась к окну, желая задернуть тяжелые бархатные гардины. Надеюсь, это сделает шум ненастья хоть немного тише.
На небольшом столике около окна тускло мерцал магический ночник, заботливо оставленный кем-то из братьев. Я прошла было мимо, потянулась к гардине, но тут же резко развернулась и шагнула назад, пристально глядя на стол.
Потому что на нем лежала роскошная ярко-алая роза и смутно белел прямоугольник бумаги. Записка! Но от кого? Неужели Лоренс снизошел до того, что отправил мне цветок и присовокупил к нему пожелания скорейшего выздоровления?
Но нет, я ошибалась. На листке бумаги было написано всего несколько скупых фраз. Я прочитала послание раз, другой, чувствуя, как начинает отчаянно колотиться сердце.
«Прости, Беата, я был неправ, – гласило письмо. – Не стоило принуждать тебя к браку. Но помни – что бы ни случилось, я всегда буду рядом и приду к тебе на помощь. Твой Нико».
Глаза мои против воли увлажнились. Я растроганно вздохнула, с трудом сдержав торжествующую улыбку. Он жив! Лоренс ошибся, и Нико сумел выбраться из огня! Затем я опять посмотрела на письмо, собираясь перечитать его в третий раз. И только сейчас заметила краткий постскриптум.
«Кстати, Брон все-таки успел завершить свою фразу», – было написано в нем.
Я раздраженно скомкала письмо, без проблем поняв, на что намекал Нико. То есть, другими словами, я все-таки стала его женой и буду считаться ею, пока смерть не разлучит нас. Ох, вот зачем он так написал? Если сначала я даже обрадовалась тому, что Нико удалось выжить, то теперь просто в ярости от этого!
Наверное, стоило бы известить об этом Лоренса. Но следующий мой поступок удивил даже меня. Я аккуратно расправила послание, а затем медленно и вдумчиво разорвала его на множество мелких бумажек. Подошла к камину и выкинула обрывки в него. Пусть все сгорит. Тогда никто не узнает, что Нико спасся, а следовательно, на него не откроют охоту.
А вот уничтожить цветок у меня не хватило решимости. И еще долго я сидела около окна, заливаемого снаружи потоками дождя, и вдыхала тонкий аромат розы.

* * *

– Какая прелесть!
Я оторвалась от процесса поглощения домашнего кекса с изюмом и посмотрела на Нерину.
Стоило признать, мой старший брат умел выбирать себе девушек. С первых же минут знакомства его избранница приятно удивила меня. Тонкая, изящная и очень хрупкая, словно фарфоровая статуэтка. Длинные рыжие волосы убраны в скромную косу, огромные изумрудные глаза глядели на мир с такой потрясающей наивностью, что невольно хотелось пообещать их обладательнице свою защиту.
Нерина впорхнула в спальню утром, неся перед собой тяжелый поднос с завтраком, который предназначался мне. Естественно, я тут же соскочила с кровати и бросилась ей помогать, испугавшись, что в противном случае девушка не выдержит и уронит свою ношу.
Все то время, пока я наслаждалась свежей выпечкой и горячим шоколадом, Нерина болтала обо всем на свете. О погоде, о моем брате Дейке, о том, как им хорошо вместе. В какой-то момент я поняла, что совершенно не слушаю ее. Благо что Нерина не требовала от меня ответов и какой-либо реакции, поэтому я с чистой совестью погрузилась в свои размышления. А подумать было о чем. О выжившем Нико, который перед богами считается моим супругом, о Лоренсе, который наверняка придет в ярость, узнав об этом. Да и вообще непонятно, что он от меня хочет. Но самое главное – о таинственном злоумышленнике из числа моих родных, который почему-то решил избавиться от меня.
Но восклицание Нерины вырвало меня из плена тяжких дум. Девушка держала в руках розу, присланную мне Нико. Ох, наверное, стоило избавиться от нее, как и от записки.
– Какая прелесть! – повторила Нерина и с удовольствием втянула в себя тонкий аромат, поднеся цветок к носу. – Кто тебе подарил это?
– Поклонник, – уклончиво проговорила я, не имея ни малейшего желания рассказывать девушке брата правду. Боюсь, она не поймет, почему я радуюсь тому, что мой похититель выжил, и сразу же побежит делиться этой новостью к Дейку. А там и до Лоренса все быстро дойдет.
– Поклонник? – насмешливо переспросила Нерина. Помолчала немного, потом наклонилась ко мне и таинственно шепнула: – Знаешь, Беата, а Лоренс – ничего. Тебе повезло. Такой неприступный суровый тип. Вроде бы, как глянет на кого – так сердце в пятки. И Дейк такой же. Только я знаю, насколько у твоего брата доброе сердце.
Я украдкой поморщилась. Если честно, я не хотела обсуждать с Нериной недостатки и достоинства ни Дейка, ни Лоренса. Слишком это скользкая и опасная тема. К тому же я не уверена, что последний в самом деле чувствует ко мне что-либо. Скорее, ему просто было очень обидно, что кто-то посмел выкрасть меня прямо из-под его носа. Вот он и рыл землю, пытаясь отыскать меня и таким образом реабилитировать себя в глазах окружающих.
– Ой, а это что? – опять изумилась Нерина, глядя куда-то в сторону.
Я проследила за ее взглядом и тяжело вздохнула, поняв, что она смотрит на горстку клочков бумаги в камине. Глазастая какая!
– Нет, ну что за безобразие! – Голос девушки опасно зазвенел от бешенства, причины которой я никак не могла понять. – Я же приказала как следует убрать комнату для тебя! А эта лентяйка служанка даже не удосужилась вычистить камин! Ух, ну я ей покажу!
– Не надо! – поторопилась я заступиться за неведомую мне служанку, которой грозило суровое наказание за мою оплошность. – Это моя вина. Ночью мне не спалось, и я… я нашла бумагу и перо и немного порисовала.
– Порисовала? – изумилась Нерина. – Ты любишь рисовать?
На самом деле рисовала я как курица лапой. Помнится, когда мне было лет десять, я решила в подарок матери на день рождения изобразить ее портрет. В итоге получившимся чудищем еще долго пугали гостей, а насмешливые комментарии того же Дейка, который как раз испытывал многочисленные «прелести» подросткового возраста и по сему поводу был особенно колюч, навсегда отбили во мне охоту к дальнейшему бумагомаранию.
– Я плохо рисую, – честно призналась я, поняв, что в противном случае Нерина вполне может ляпнуть что-нибудь при Дейке о моем увлечении, и за этим неминуемо последует новый шквал вопросов, изумления и насмешек. – Просто хотела занять себя чем-нибудь. В итоге вышло не пойми что, и я порвала свои художества, чтобы не веселить Дейка и вновь не стать объектом его шуток.
– Да, твой брат умеет быть противным, – легко согласилась со мной Нерина, без особых проблем поняв, на что я намекаю. Пожала плечами и негромко захихикала, кокетливо обронив: – Но он такой сексуальный, когда начинает показывать свой характер! Очаровательная злюка с весьма своеобразным чувством юмора. Так и хочется его обнять и расцеловать.
Дейк сексуальный, когда начинает сыпать своими сомнительными остротами? Я скептически кашлянула. Ну, возможно. Как-то я не думала о брате в таком ракурсе. Однако стоит признать: поклонниц у него всегда было с избытком. Пожалуй, даже больше, чем у Рочера, хотя последний отличается взрывным горячим темпераментом. И я всегда удивлялась, что может привлекать девушек в моем старшем брате – бесконечно язвительном и привыкшем держать свои подлинные эмоции при себе.
– Ладно, я побегу! – вдруг опомнилась Нерина и прервала свою болтовню. – Прослежу, чтобы служанка не напортачила с обедом. Хочу сегодня порадовать тебя фрикадельками из копченого лосося и сырным супом с чесночными гренками. М-м, пальчики оближешь!
Не дожидаясь моей реакции, Нерина выпорхнула прочь из комнаты. Стыдно признаться, но я вздохнула с облегчением после ее ухода. Какая же она все-таки… многословная. Понятия не имею, как Дейк выдерживает эту трескотню. Мне всегда казалось, что ему более по нраву молчаливые и серьезные девушки, которые не тратят столько времени и сил на пустую болтовню.
Так или иначе, но у меня на сегодня тоже были намечены дела. Я собиралась украдкой улизнуть из дома брата и проверить, все ли в порядке с моей лавкой. Возможно, это была не лучшая идея, учитывая то, что Нико по-прежнему жив, а загадочная Ильза наверняка лелеет планы на мое устранение. Но мне никак не давала покоя обмолвка барона о том, что в моей лавке имеется нечто очень важное и ценное. Что-то, что могу отыскать только я. Понятия не имею, о чем он говорил. Но почему бы не попробовать найти ту вещь, из-за которой на меня обрушилось столько неприятностей?
Меня немного успокаивало то обстоятельство, что моя лавка располагалась совсем рядом от жилища Дейка – надлежало пройти всего пару домов. Если брат заметит мое отсутствие и разозлится на меня, то всегда можно объяснить, что хотела забрать некоторые вещи из жилых комнат, расположенных над лавкой. Ту же перемену нижнего белья, к примеру. И потом, сейчас утро. Насколько я знаю привычки Дейка, он вряд ли проснется раньше полудня, а скорее всего – соизволит встать ближе к вечеру. Нерина занята по хозяйству. Будем надеяться, что все обойдется без осложнений. Одна нога здесь – другая там.
Успокоив себя этими рассуждениями, я скинула с себя халат и надела платье, принесенное Нериной. Оно оказалось из моего гардероба, и я сделала вывод, что кто-то из братьев побывал у меня. Судя по всему, это был Рочер, поскольку выбранный наряд больше соответствовал его вкусу – пышная цветастая юбка, тугой корсет с неприлично низким декольте. О, это же мой знаменитый наряд, который до сих пор при каждом удобном и неудобном случае вспоминает Дейк! Я приобрела его пару лет назад на карнавал окончания года. Тогда мне пришла в голову идея нарядиться гадалкой из бродячего племени домарийцев. Ради такого случая я даже выкрасила волосы басмой в иссиня-черный цвет, густо подвела глаза углем, а на губы нанесла ярко-алый кармин. Правда, до самого карнавала я так и не добралась, поскольку меня увидел Дейк, зашедший подарить мне какую-то безделицу в честь праздника. Братец от такой картины сначала онемел, пару раз хватанул открытым ртом воздух, после чего злым свистящим шепотом приказал мне умыться и надеть что-нибудь более приличное. Естественно, я заупрямилась, не видя ничего дурного в своем наряде. Подумаешь, немного вызывающий. Карнавал на то и карнавал, чтобы предстать перед окружающими в необычном виде. И тогда Дейк прочитал мне очередную долгую и нудную лекцию о том, как надлежит себя вести девушке моего возраста, чтобы не угодить в неприятности. Мол, сначала разоденутся, как последние… На этом месте Дейк замялся, явно не желая оскорбить мой слух ругательством, затем махнул рукой, предложив мне самой догадаться, о ком речь. И грозно пообещал, глядя на меня жутким немигающим взором, что если я пойду на карнавал в этом наряде и со мной что-нибудь случится, а в этом он совершенно не сомневается, то он не пошевелит и пальцем, дабы покарать негодяя, покусившегося на мою честь. Потому как я и только я буду виновата в произошедшем.
Полагаю, Дейк пугал меня. Конечно, он бы не оставил свою единственную сестру в беде. По крайней мере, мне хотелось бы в это верить. Но проверять этого я не стала. Однако и на карнавал не пошла, разозлившись на самоуправство брата. К его чести, осознав, что я всерьез на него обиделась, он предпочел остаться со мной, и остаток вечера мы пили горячее вино и смотрели в окно на магические фейерверки. Это был самый лучший праздник в моей жизни.
Я опустила голову и с улыбкой провела ладонями по подолу платья, щедро расшитому поддельным жемчугом и ненастоящими драгоценными камнями. Интересно, что сказал бы Дейк, увидев меня сейчас в этом платье? Наверняка опять начал бы бурчать и ворчать про приличия. Но ничего. Народа на улицах почти нет, а если кто и повстречается по пути, то вряд ли он сразу же поволочет меня в кусты. Кстати, вот и еще одна весомая причина, способная объяснить мое желание навестить лавку. В самом деле, не могу же я в столь откровенном платье хозяйничать в доме брата. А если Лоренс решит навестить меня? Да я со стыда сгорю, если он увидит меня в облике томной знойной и страстной домарийки!
Волосы я спрятала под черной косынкой, прилагающейся к наряду. Поправила блестящие монисты, вшитые в ткань и падающие на лоб, после чего посмотрела на себя в зеркало и неожиданно улыбнулась.
Стоило признать: Дейк в свое время поступил очень верно, запретив мне идти в таком наряде на карнавал. Он очень мне шел. Узкий корсет из черного шелка волнующе приподнимал грудь. Он был украшен ярко-алой шнуровкой, которую так и тянуло распустить. Талию перехватывал широкий кушак такого же вызывающего красного цвета. При этом между поясом и корсетом оставалась тонкая полоска обнаженного тела. Низ наряда был выполнен в виде широкой цветастой юбки со множеством разрезов. Благодаря им при малейшем движении полоски ткани разлеталась в разные стороны и казалось, что если ветерок дунет сильнее, то можно будет увидеть нижнее белье. Ах, прелесть какая! Я не мужчина, но у самой слюнки текут на свое отражение.
Кто бы ни принес это чудо сюда, он забыл захватить с собой подходящую обувь. Я задумчиво почесала нос и решила остаться в старых домашних туфлях со стоптанными задниками. Понимаю, что они выбиваются из общей картины, но не могу же я идти по улице босиком! К тому же я никого не собираюсь очаровывать. Доберусь до лавки и переоденусь.
Монисты предательски позвякивали при каждом моем шаге. Первым моим порывом было снять косынку, но я решила рискнуть. Приоткрыла дверь и высунула в коридор голову, прислушиваясь к царящей в доме тишине.
Вроде бы все было спокойно. Лишь из глубин дома раздавался громкий голос Нерины. Я прислушалась и удовлетворенно хмыкнула. Ага, она отчитывает нерадивую кухарку, которая умудрилась сжечь гренки для супа. Стало быть, путь открыт.
Я быстрым шагом преодолела коридор и спустилась в прихожую. Затем выскользнула прочь из дома и лишь на крыльце осмелилась перевести дыхание, обнаружив, что все это время забывала о необходимости дышать. Самое сложное позади!
По пути к лавке я несколько раз ловила на себе заинтересованные взгляды прохожих, а один мужчина так старательно оборачивался мне вслед, что едва не впечатался в стену дома. Однако, как и ожидалось, никто не попытался со мной познакомиться. Тем не менее я вздохнула с нескрываемым облегчением, когда увидела вывеску своей лавки. Прибавила шаг и уже через неполную минуту стояла перед дверью.
Открыть ее мне не составило особого труда. Не так давно я потратилась на входные чары, усовершенствовав их и привязав к отпечаткам ладоней. Да, мне пришлось отдать немало денег, но это лучше, чем каждую неделю менять замки. Что я, что братья, что матушка постоянно теряли ключи от лавки. Помнится, Дейк еще шутил, что это наше фамильное проклятье. Легкое прикосновение к ручке – и она бесшумно повернулась. Я несколько раз глубоко вздохнула, набираясь решимости, и смело вошла в лавку. Зашла – и тут же на пороге остолбенела от увиденного.
Я почувствовала, как мои глаза начинает щипать от слез. В лавке за время моего отсутствия явно кто-то побывал. И этот «кто-то» перевернул здесь все вверх дном, что-то пытаясь отыскать. Пол был усеян осколками бутылок и склянок и щедро припорошен всевозможными травками и уже готовыми снадобьями, прилавок покрывала густая вязкая жидкость зеленого цвета, в которой я по специфическому резкому запаху опознала мазь для суставов. Стул для посетителей вообще оказался разломан. Его-то существование чем помешало?
Я всхлипнула, почувствовав, как от этой картины у меня пребольно закололо сердце. Даже страшно представить, во сколько мне обойдется устранение этого вандализма! Как я понимаю, все готовые зелья можно смело выкидывать. Вон баночки если не разбиты, то открыты, то есть нарушены условия хранения. А ингредиенты, что с ними?
Я повернулась к полкам, где они хранились, и всхлипнула еще раз, уже громче и отчаяннее. Поскольку абсолютное большинство любовно запечатанных при помощи чар мешочков было безжалостно выпотрошено, а их содержимое ровным слоем покрывало пол. Конечно, самое ценное я храню в подсобке, куда закрыт вход для посторонних, но я не сомневалась, что там увижу такую же картину, а возможно – еще хуже.
Я медленно двинулась к подсобке. Пол неприятно лип к подошвам туфель, иногда что-то похрустывало, будто я шла по раздавленным насекомым. Перед дверью я остановилась и несколько раз втянула в себя воздух, выдыхая при этом через рот. Кажется, я уже догадываюсь, что меня здесь ждет. Но так хочется надеяться на чудо!
Увы, чуда не приключилось. Спустя несколько секунд я обозревала те руины, в которые загадочный мой недоброжелатель превратил подсобку. Демоны, чем ему фарфоровые ступки-то не угодили?! Они ведь были созданы по специальному заказу и особо устойчивы ко всяким гадостям вроде желчи трезуба болотного.
Очень хотелось завыть в полный голос от отчаяния. Это была катастрофа! Самая настоящая катастрофа, масштабы которой пока плохо поддавались осознанию. Но одно ясно уже теперь: мне придется долго и упорно трудиться, чтобы все исправить. И опять на долгие годы я забуду о том, каково это жить в свое удовольствие и не считать каждый медяк.
Я потерла рукой лоб и только сейчас заметила, как сильно у меня дрожат пальцы. Затем вздохнула и чисто машинально потянулась к метле, стоящей в углу. Ладно, что слезы зря лить, хотя бы подмету. А то, неровен час, какой-нибудь крупный осколок пропорет подошву туфель. Среди моих снадобий были и ядовитые вещества. Для полноты счастья мне только заражения крови не хватало получить.
Я повыше подоткнула юбку своего роскошного наряда, благо что меня все равно никто не мог сейчас увидеть, и принялась за работу. Сначала вымела все осколки из подсобки и самой лавки. Затем, увлекшись, налила в таз воды и принялась отмывать полки и стол от липкой гадости. И вот тогда-то все случилось.
Когда я пыталась навести подобие порядка на своем рабочем столе и спасти хотя бы часть моих записей и тетрадей с рецептами, то в очередной раз, выжимая тряпку, не заметила крупного осколка стекла, затерявшегося среди ткани. Неожиданно вода в тазе окрасилась красным, и я вскрикнула, почувствовав, как руку защипало. Затем подняла ее и тупо уставилась на порез.
Больно почему-то не было, хотя рана выглядела глубокой и серьезной. Кровь текла, не останавливаясь, тоненьким ручейком сбегая по запястью на пол.
От души выругавшись, я заполошно заметалась по подсобке, выискивая хоть что-нибудь, чтобы перевязать руку. Вспомнила, что в столе должны быть бинты, припасенные на такой крайний случай, ринулась к нему – и опрокинула фарфоровую статуэтку совы, стоявшую с края. Та с нежным звоном полетела на пол и разбилась.
Я приглушенно всхлипнула и расплакалась. По непонятной причине последнее несчастье особенно больно задело меня. Статуэтка выполняла у меня роль своеобразного амулета. Сова всегда считалась символом мудрости, поэтому я таскала ее на все экзамены и зачеты. А затем отвела ей почетное место на своем столе. Под ее мудрым безмятежным взором мне всегда особенно спокойно думалось. Любые, даже самые сложные снадобья казались простыми в исполнении. А теперь я разбила ее… Я, именно я, а не таинственный злодей, прежде побушевавший в моей лавке!
Но вдруг я насторожилась. Мне показалось, будто среди осколков что-то мягко блеснуло. Что это?
Я присела около стола и осторожно отодвинула в сторону парочку крупных осколков. Нахмурилась и подняла серебряную цепочку с изящным кулоном в виде кошки. Глаза у нее мягко сияли двумя крохотными изумрудами. Какая прелесть! Но откуда она здесь? Потеряла какая-нибудь клиентка?
Я еще раз посмотрела на осколки статуэтки. Если честно, я была почти уверена, что цепочка выпала именно из совы. Ничего не понимаю! Как она туда попала?
Желая полюбоваться прелестной вещицей еще раз и как следует разглядеть кулон, я взяла его в пораненную руку и случайно запачкала кровью. И тут случилась еще одна странность. Глаза кошки вдруг засветились и переменили цвет. Теперь вместо изумрудов на кулоне сверкали два рубина.
Я ахнула. Воровато огляделась по сторонам, словно сомневалась, что действительно нахожусь в подсобке одна. И после недолгих раздумий надела цепочку на шею. В конце концов, это украшение было спрятано в статуэтке, которая принадлежала мне. Следовательно, я имею на него все права.
Мгновением спустя раздался мелодичный перезвон входных чар, и я тут же насторожилась. Ну кто еще пожаловал по мою душу? Уж не тот ли мерзавец, который устроил в лавке разгром? Тогда, пожалуй, мне следует активировать магическое эхо и позвать на помощь…
Я не успела додумать столь здравую мысль до конца, поскольку из лавки раздалось удивленное восклицание:
– О небо, что тут произошло?
Голос был мне слишком хорошо знаком, и я кисло поморщилась. Лоренс! Принесла же его нелегкая.
– Беата, ты здесь? – взволнованно спросил незваный гость. Тут же продолжил, не дожидаясь ответа: – Я знаю, что да. Меня сюда привели поисковые чары. Неужели на тебя опять напали?
Выискался еще один маг на мою голову! Ну что же мне в последнее время так везет на колдунов? Пожалуй, стоит отозваться, а то еще поднимет панику, решив, будто мое бездыханное тело валяется где-нибудь в уголке.
– Я здесь! – неохотно крикнула я в ответ. – В подсо…
Я не успела договорить слово, как дверь, ведущая сюда, с грохотом отлетела в сторону и на пороге предстал Лоренс.
Если честно, в первое мгновение я залюбовалась им. Сейчас он был не просто привлекательным мужчиной, а просто-таки роковым красавцем, от которого так и веяло смертельной опасностью. В синих глазах бушевало мрачное пламя бешенства, темные волосы стояли чуть ли не дыбом – кажется, проведи по ним ладонью – и от напряжения посыплются искры, а правая рука грозно направлена на меня, и на кончиках пальцев тлеет какое-то заклинание, готовое в любой момент сорваться в недолгий полет.
– Ой! – испуганно пискнула я. Затараторила, силясь успокоить королевского дознавателя, пока он не наделал глупостей: – Я здесь одна. На меня никто не напал. Тот, кто разгромил лавку, к моему приходу уже удалился.
Лоренс не торопился опускать руку или каким-либо другим образом реагировать на мои слова. Он уставился на меня с таким ошарашенным видом, что мне невольно стало не по себе. Что он так на меня смотрит? И только после этого я вспомнила, что перед уборкой до неприличия подоткнула юбку, обнажив ноги чуть ли не до середины бедра. А еще тугой корсет, как назло, сполз. Считай, всю грудь вывалила на всеобщее обозрение. Но затем его взгляд опустился на мою руку, по пальцам которой все еще стекала кровь, и королевский дознаватель переменился в лице. Стремительно шагнул ко мне и повелительно рявкнул, да так, что я подпрыгнула на месте:
– Дай сюда руку! Что с ней? Ты ранена?
– Я порезалась, – смущенно залепетала я. – Когда убиралась. Не заметила осколка и…
Но Лоренс уже не слушал моих объяснений. Он, не дожидаясь, когда я покажу ему рану, сам схватил мою руку и развернул ладонью вверх. Несколько секунд изучал глубокий порез, затем осторожно провел пальцами по коже, почти не касаясь ее. Руку сильно защипало, я ойкнула было, попыталась ее одернуть, но Лоренс без особых проблем преодолел мое сопротивление. А спустя мгновение рана принялась затягиваться на глазах. Миг-другой – и на память о ней осталась лишь тоненькая ниточка белесого шрама, который выглядел давным-давно зажившим.
– Спа… спасибо, – искренне поблагодарила я, чуть запинаясь.
– Да не за что, – отозвался Лоренс, лучась от самодовольства. И немедленно устремил свой взгляд в мое декольте.
Я недовольно кашлянула, переступила с ноги на ногу и попыталась подтянуть упорно сползающий корсет. Н-да, знала бы, что меня здесь ждет такая встреча, ни за что бы не покинула гостеприимный дом брата!
– Так что тут произошло? – поинтересовался Лоренс, продолжая жадно рассматривать мою грудь.
– Слюнями не подавитесь, местер дознаватель, – хмуро посоветовала ему я, заодно возвращая юбку на ее законное место.
Лоренс посмотрел на меня, и в глубине его зрачков загорелись язвительные огоньки.
– Ты опять за старое? – спросил он. – Беата, я же просил не называть меня на «вы» и уж тем более «местером»! Или ты специально провоцируешь меня, желая, чтобы я вновь преподал тебе урок послушания? Так ты просто скажи – я буду только рад такой… прилежной ученице.
Я скрипнула зубами. Опять он за старое! Да, я провела с ним ночь, но уже раз сто пожалела об этом. Более того, я думала, что для него это ничего не значащий эпизод. Так, минутное развлечение. А он ведет себя так, будто совсем не прочь повторить все это.
– Простите, местер Лоренс, но у меня сейчас нет настроения для словесных пикировок, – твердо проговорила я, решив, что подчеркнуто вежливый тон заставит королевского дознавателя забыть о неуместных вольностях. Быть может, он даже вспомнит о своих непосредственных служебных обязанностях. И я расстроенно всплеснула руками, добавив: – Как видите, у меня прибавилось проблем.
– О да, тут кто-то знатно повеселился. – Лоренс моментально оставил свой развязный тон и стал очень серьезным. Хвала небесам, отвернулся от меня и неспешно прошелся по подсобке, внимательно разглядывая учиненный разгром. Потом повернулся ко мне и сказал: – Такое чувство, словно тут что-то искали.
– Возможно, – уклончиво проговорила я, в этот момент подумав о кулоне на своей шее. Интересно, а не о нем ли говорил Нико и не та ли это вещь, которая позарез нужна загадочной Ильзе?
– Ты держишь здесь запрещенные вещества? – спросил Лоренс, внимательно наблюдая за мной.
Я вспыхнула от возмущения. На что он намекает? На то, что я из-под полы приторговываю дурман-травой?
– Нет, конечно же, нет! – воскликнула я. – Как вы могли такое подумать?
– Прости, Беата, если обидел, но это самое логичное предположение. – Лоренс шутливо вскинул руки, словно сдаваясь на мою милость. – Согласись, выглядит все так, будто тут бушевал тот, кто хотел как можно быстрее получить очередную порцию дурмана, лишь бы утихомирить свои страдания – как душевные, так и телесные.
– Но я действительно не занимаюсь подобной мерзостью, – уже мягче повторила я. Криво ухмыльнулась: – Иначе, наверное, не считала бы каждый медяк, ела бы и пила на золоте.
Я пожалела о последней фразе сразу же, как только она слетала с моих уст. Не стоило так говорить! Теперь Лоренс, чего доброго, подумает, что я плачусь ему в камзол. Или, того хлеще, намекаю на то, что ему было бы неплохо помочь мне материально.
– Но вы не подумайте, что я жалуюсь на судьбу, – торопливо забормотала я, силясь исправить свою оплошность. – В конце концов, я жива и здорова…
– Забавная вырисовывается картина, – не слушая меня, задумчиво протянул Лоренс, и я тут же замолчала. Королевский дознаватель покачал головой, зачем-то провел пальцем по столешнице рядом с плитой, перепачканной подозрительным коричневыми разводами. Тут же брезгливо одернул руку и посмотрел на меня, продолжив: – Как-то все это очень странно. Тебе не кажется, Беата, что в последнее время на тебя свалилось слишком много испытаний? Попытка ограбления, похищение, теперь вот это… Я не верю в совпадения. Почему-то мне кажется, что это звенья одной цепи.
Я открыла было рот, намереваясь сообщить Лоренсу, что чутье его не обманывает и он совершенно прав в своих предположениях. Однако почти сразу закрыла его обратно. Нет, я не должна рассказывать ему о том, что поведал мне Нико. Ведь тогда под подозрением окажется вся моя семья, а я, хоть убей, не верю, что к этому могут быть причастны мои братья или матушка. Да даже если предположить невероятное и Дейк или Рочер на самом деле желают моей смерти, то я обязана узнать об этом самостоятельно, не прибегая к помощи со стороны. Как-то все это… слишком позорно, что ли. Не хочу трясти грязным бельем семьи на глазах посторонних. И почему-то мне особенно неловко, что об этом может узнать Лоренс, этот холеный язвительный красавчик, который вряд ли устоит от искушения как-нибудь зло пошутить по этому поводу.
«К тому же он друг Дейка, – добавила я про себя. – И, вполне возможно, поторопится поделиться с ним новостями».
– Молчишь, – скорее утвердительно, чем вопросительно, протянул Лоренс. – Ты хоть понимаешь, какую глупость совершаешь? Ведь на кону стоит твоя жизнь, а ты играешь в какие-то глупые игры!
Последнюю фразу Лоренс почти выкрикнул, пылая праведным гневом. Я с изумлением хмыкнула себе под нос. Ого, как его разобрало-то! Спрашивается, и чего так разволновался? Скорее всего, боится, что моя гибель крайне негативно отразится на его репутации дознавателя.
– Простите, местер Лоренс, но с этой проблемой я предпочитаю разобраться собственными силами, – твердо проговорила я, старательно не встречаясь с ним взглядами. Наверняка он придет в ярость от моего сообщения!
Но я ошибалась. К моему удивлению, Лоренс не стал брызгать слюной и продолжать кричать на меня. Он просто несколько раз глубоко вздохнул, затем с хрустом сжал и разжал кулаки, обвел разгромленную подсобку насмешливым взглядом и посмотрел на меня, вздернув бровь.
– Да, разберусь! – упрямо повторила я, без особых проблем осознав, на что он намекает. – И лавку в порядок приведу. Тут дел-то: начать и закончить.
– Ну-ну, – обронил Лоренс. – Главное, чтобы при этом тебя опять не похитил какой-нибудь барон или граф, жаждущий взять тебя против воли в жены.
А это был удар не в бровь, а в глаз. Значит, Лоренс в курсе того, что Нико планировал жениться на мне. Впрочем, какие глупости я говорю! Конечно же, он в курсе! Наверняка этот противный Брон мигом ему все выложил, пытаясь таким образом смягчить свое наказание. А знает ли Лоренс о том, что именно Нико забрался в мою лавку накануне похищения?
– Наверное, впервые в своей практике встречаю такой странный случай, – в этот момент проговорил он, словно отвечая на мой невысказанный вопрос. – Разорившийся аристократ промышляет грабежами… Ну, в принципе, о Николасе Бриане давно шла недобрая слава в высшем свете. Люди умные и осторожные сделали свои выводы и уже несколько лет перестали приглашать его на званые приемы. А то как интересно получалось: после каждого такого визита кто-нибудь из гостей обязательно терял что-нибудь ценное. Но я не думал, что он опустится до столь грязной работы. И ладно бы напал на ювелирную лавку. Но что он забыл здесь? И почему вдруг так воспылал к тебе страстью? Неужто приворотное зелье в самом деле подействовало?
Я промолчала, сочтя его вопрос риторическим. Впрочем, Лоренс и не ждал от меня ответа. Он опять медленно прошелся по подсобке, внимательно изучая разбитые склянки, выпотрошенные мешочки с травами и вырванные страницы из моих рабочих блокнотов. Покачал головой, думая о чем-то своем, потом обернулся ко мне и расплылся в широкой улыбке.
Я моментально насторожилась. Ой, что-то мне не нравится его физиономия. Такое чувство, будто он задумал великую пакость.
– А ты мне нравишься в этом наряде, – мурлыкнул Лоренс, опять бесцеремонно уставившись на мою грудь. – Просто прелесть какая-то!
– Это все Дейк или Рочер, – попыталась я оправдать свой экстравагантный вид. – Не могли нормальное платье принести!
– Тебе очень-очень идет, – продолжил нахваливать меня Лоренс, словно не услышав моих сетований. – Туфельки, правда, подкачали, ну да ладно, это дело поправимое. Иди наверх и собирай сумки. Кстати, переоденься. Ты очаровательна в этом наряде, но он будет неуместен там, куда я тебя планирую забрать.
– Ты что задумал? – брякнула я, от неожиданности даже забыв про правила вежливости, но тут же исправилась: – То есть я хотела сказать: что вы задумали, местер Лоренс?
Каюсь, я не удержалась от искушения, так сказать, подергать дракона за хвост и сделала особенный упор на «местере». Сердце радуется при виде того, как Лоренс начинает беситься при этом обращении.
Вот и сейчас он аж побледнел от возмущения и весь передернулся. Но нашел в себе силы проглотить мою выходку, улыбнулся еще шире, и настал уже мой черед волноваться. Ой, чему он все радуется-то? Что-то мне это очень не нравится. Как бы не отлились мышке кошкины слезки.
– Я считаю, месс Беата, что ваша жизнь находится в опасности, – вернул мне той же монетой Лоренс. – А поскольку вы признавать очевидные вещи не желаете, то я решил, что лучше вам не исчезать из поля моего зрения. Поэтому сегодня же днем вы переезжаете.
– Что?!
От такого известия я села прямо там, где стояла. Благо что за моей спиной находился единственный уцелевший в лавке стул. Ему тоже досталось от неизвестного негодяя, который попытался выломать ему спинку, но добротное дубовое изделие устояло и даже выдержало после всех этих издевательств мой вес. Правда, стул так жалобно застонал, что я поторопилась встать обратно. Вот будет весело, если ножки не выдержат и подломятся. И грохнусь я тогда, к вящей радости Лоренса, прямо к его ногам.
– Неужели выпавшие на вашу долю непростые испытания так губительно повлияли на ваш слух, месс Беата? – язвительно посетовал Лоренс, усмешкой встретивший мою реакцию на его слова. – Но я, так и быть, повторю. Сегодня же вечером, месс Беата, вы переезжаете. Поэтому соберите вещи.
– Обойдешься! – огрызнулась я, окончательно плюнув на подчеркнуто вежливое обращение с дознавателем. – Никуда я не поеду! И вообще, в конце концов, это неприлично!
– Я понимаю, что вы переживаете за свою репутацию, – важно подтвердил Лоренс, и на дне его зрачков запрыгали озорные искорки. – Поэтому придумал выход. Вы, месс Беата, едете со мной знакомиться с моей семьей. И предупреждая ваш возможный вопрос: вы едете в качестве моей девушки, по отношению к которой я испытываю очень серьезные чувства.
– Обалдеть! – выдохнула я себе под нос, испытывая непреодолимое желание вновь бухнуться на стул.
Понимаю, что я выбрала немного не то слово, чтобы выразить свои эмоции. Надо было сказать что-нибудь саркастическое, как-нибудь изящно пошутить и заставить тем самым Лоренса устыдиться. Но, увы, в моей голове было как никогда прежде пусто. Наверное, если крикнуть в одно ухо, то из другого раздастся звонкое эхо.
– Оригинальная реакция. – Лоренс фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха. – Хотя я предполагал нечто подобное.
– Да что вы ко мне все пристали-то? – вслух пожаловалась я. – То от Нико отбивалась с его маниакальным желанием на мне жениться, теперь вы, местер Лоренс, желаете меня с семьей познакомить. Поневоле заподозришь, что мое приворотное зелье сработало!
– Ну, стоит заметить, что возбуждающий эффект у вашего снадобья действительно был о-го-го! – Лоренс довольно цокнул языком и плотоядно облизнулся, опять устремив взгляд в мое декольте.
Медом ему там, что ли, намазано? Помнится, не так давно Томас убеждал меня в несовершенстве моей груди. Все-таки лукавил призрак или желал меня побольнее кольнуть. Судя по реакции Лоренса, все у меня с грудью в порядке!
– Я не хочу никуда ехать! – Я растроенно всплеснула руками, не испытывая ни малейшего желания знакомиться с матерью Лоренса.
А вдруг он для полноты счастья еще решит меня отцу представить? Я – и самый настоящий принц. Нет-нет-нет, совершенно исключено! Я наверняка самым неприличным образом опозорюсь при этом, поскольку имею о придворном этикете лишь самое общее представление.
И я жалобно заблеяла, пытаясь переубедить Лоренса:
– К тому же у меня тут дел непочатый край! Вон сколько убирать придется!
– Это обсуждению не подлежит! – сказал, как отрезал, Лоренс и с вызовом скрестил на груди руки. – Полагаю, мое решение поддержит и ваша семья. Поживете за городом, в тиши и спокойствии. Поправите здоровье и нервы, наверняка сильно пострадавшие после заключения у жестокого барона. А я тем временем отыщу негодяя, устроившего здесь весь этот беспорядок.
Я печально понурила голову. Увы, Лоренс был прав: моя семья наверняка будет в восторге от его предложения. Нет, братья бы воспротивились, если бы я должна была переехать к Лоренсу. В самом деле, с какой стати и на каком основании? Я – молодая незамужняя девушка, он – тоже не связан семейными узами. Наша совместная жизнь в глазах общества выглядела бы однозначно как любовная связь. Но приглашение в дом его семьи – совсем другое дело. Там за нашим поведением и строгим соблюдением правил приличия будет следить множество людей, и в первую очередь – мать Лоренса. В высшем свете известие об этом будет приравнено, наверное, к объявлению о помолвке, не меньше.
Я подумала, как обрадуется матушка этой новости, и окончательно загрустила. Н-да, если я откажусь, то моя семья этого точно не поймет и не одобрит. Слишком многое поставлено на чашу весов.
– Собственно, а почему вы против? – удивленно поинтересовался Лоренс, заметив, что я расстроилась. Холодно продолжил, убедительно играя обиду: – Месс Беата, неужели я настолько противен вам, что одна мысль провести в моем обществе пару дней приводит вас в ужас? Но, помнится, не так давно вы были настроены по отношению ко мне более… хм-м… благосклонно. Вспомнить хотя бы тот момент, когда вы умоляли меня продолжать…
– Не сыпьте мне соль на рану! – оборвала я его вкрадчивый шепот и досадливо поморщилась: – Тогда я совершила, пожалуй, величайшую ошибку в своей жизни!
– Ошибку? – А вот теперь голос королевского дознавателя зазвенел от самой настоящей обиды. Он даже переменился в лице от моего заявления и одним шагом преодолел разделяющее нас расстояние. Я бы с удовольствием убежала куда подальше, но Лоренс схватил меня за руки, хорошенько встряхнул и требовательно спросил: – Почему вы считаете это ошибкой? Вы получили наслаждение, я могу поручиться в этом. Мне тоже было очень и очень приятно. Почему вас так коробят воспоминания о той ночи?
– Ой, только не делайте вид, будто не понимаете элементарных вещей! – Я попыталась высвободиться из хватки Лоренса, но он лишь крепче сжал пальцы, продолжая внимательно на меня глядеть в ожидании ответа. И я сдалась. Глубоко вздохнула и принялась объяснять: – Видите ли, местер Лоренс, я не любительница коротких любовных связей. По моему скромному мнению, девушка, слишком часто меняющая любовников… Ну, скажем мягко, не особо умная особа. Если у тебя нет приличного состояния и ты не принадлежишь к знатному роду, то единственное твое достояние – честное имя и добропорядочная репутация. Я не хочу, чтобы моему будущему супругу пришлось краснеть за меня. Согласитесь, будет очень неловко, если ему постоянно придется слышать от посторонних о моих былых подвигах.
– С такими убеждениями надо выходить замуж девственницей, – мягко проговорил Лоренс. – Тогда ваш предполагаемый супруг точно будет уверен в вашей репутации.
Я вздрогнула, как будто он дал мне наотмашь пощечину. Да, умеет Лоренс парировать, ничего не скажешь.
– Вы, быть может, удивитесь, но я так и планировала, – глухо проговорила я. – Я была совершенно уверена, что выйду замуж за своего первого мужчину. Просто мы решили отложить свадьбу до тех пор, пока не окончим Академию.
– И что произошло? – Удивительно, но в глазах Лоренса сейчас не было и намека на насмешку или иронию. Он смотрел на меня прямо и серьезно.
– Произошла обычная история, – с усилием проговорила я. – Я не вовремя вернулась домой и застала его в объятиях другой.
– С тех пор ведь прошло несколько лет, верно? – Лоренс дождался, когда я кивну в ответ, после чего с сочувствием продолжил, оставив свою ледяную вежливость: – Неужели ты его так сильно любила? Такое чувство, будто ты сейчас расплачешься.
Меньше всего на свете я хотела посвящать его в подробности той грязной истории. Но я понимала, что он не отстанет от меня до тех пор, пока не вытрясет из меня всю правду. Или, что еще хуже, примется донимать уже Дейка. Пусть уж лучше все узнает от меня.
– Если честно, я уже и думать забыла о нем, – неохотно призналась я. – Просто особую пикантность той ситуации придало то, что изменил он мне с моей матерью. Это было… больно и очень неожиданно.
Я невольно задержала дыхание, воочию представив себе эту картину. Ухоженные ногти матушки, покрытые кроваво-красным лаком, впились в ягодицы Дилана, заставляя его двигаться быстрее и быстрее. Ее длинные ноги обвились вокруг его поясницы. Они были так увлечены друг другом, что даже не услышали, как я вошла в комнату.
– Ого! – Лоренс изумленно присвистнул, вряд ли ожидая подобного поворота.
Забывшись, он слегка расслабился, и я поспешила воспользоваться этим, мягко высвободившись из его хватки. Сделав вид, будто очень заинтересовалась разводами на плите, отошла к ней, лишь бы не смотреть в глаза Лоренсу.
– А дальше? – после недолгой паузы полюбопытствовал он, видимо, получая какое-то неведомое мне сладострастное удовольствие от обсуждения столь неприятной темы для меня.
– Что – дальше? – глухо переспросила я. – Дальше мы с ним расстались. Мы с матерью долго не разговаривали, а потом она купила мне эту лавку, воспользовавшись благосклонностью очередного любовника. Решила таким образом принести мне извинения. Я не хотела принимать этот подарок, но… Дейк убедил меня, чтобы я не глупила. В конце концов, Дилана моя мать не насиловала. Он добровольно лег с ней в постель. Возможно, оно и к лучшему, что все это произошло до свадьбы, иначе мне пришлось бы остаток жизни мучиться в браке с изменщиком.
– И в чьих же объятиях ты попыталась заглушить эту боль? – продолжил надоедливые расспросы Лоренс, словно не понимая, что мне не нравится разговор на эту тему.
– Да какая вам разница, местер Лоренс! – вспылила я, устав от этого допроса, более всего напоминающего самую настоящую пытку. – По-моему, это вас совершенно не касается!
– Неужели у тебя никого после этого глупца не было? – искренне восхитился Лоренс, по-своему поняв причину моего раздражения. – То бишь я твой второй мужчина. Круто!
Я схватила тряпку и со злостью принялась оттирать плиту от жирных разводов. Иначе, боюсь, запустила бы в этого надоеду чем-нибудь тяжелым. Ну что он ко мне так привязался? Мало ему было затащить меня в постель, теперь принялся тщательно препарировать мои мысли и воспоминания. Знаток душ нашелся!
– И все-таки почему вы, месс Беата, настроены так скептически по отношению ко мне? – вопросил в мою спину Лоренс, опять став подчеркнуто-вежливым. – Я вам не нравлюсь?
– Вы не пара для меня, – сказала я, изо всех сил орудуя тряпкой и не позволяя себе кинуть даже взгляд за спину.
– Почему? – В голосе Лоренса прозвучал жадный интерес, и я устало вздохнула: прицепился же ко мне, как клещ к бродячей собаке!
– Потому что, – твердо проговорила я. Помолчала немного и продолжила, обернувшись к дознавателю и тщательно подбирая слова: – Местер Лоренс, как вы уже поняли, я очень сильно обожглась в прошлом и не желала бы повторного разочарования. Я не хочу встречаться лишь для минутного развлечения и удовлетворения каких-то низменных потребностей. Мне нужны серьезные отношения.
– И? – вопросительно протянул Лоренс, когда я сделала паузу, решив, что сказала достаточно. – Я все-таки никак не могу понять, почему вы считаете, будто между нами не может быть серьезных отношений.
– Да потому что вы мне не пара! – воскликнула я, устав от его показной недогадливости и повторив недавнее исчерпывающее объяснение.
– Да почему же я для тебя не пара? – в свою очередь рявкнул Лоренс, от злости даже забыв про официальный тон. – Почему ты не хочешь сказать прямо, что тебя во мне не устраивает, а все ходишь вокруг да около!
– Это не ты меня не устраиваешь! – продолжила я так же громко и тоже как-то незаметно забыв о твердом намерении до последнего величать своего собеседника как можно вежливее и отстраненнее. – Это я тебе не подхожу! Ты слишком хорош для меня!
Последнюю фразу я выкрикнула с такой яростью, что Лоренс даже попятился от меня. Наткнулся на мой рабочий стол, стоящий позади него, и остановился, глядя на меня во все глаза.
Пауза длилась и длилась, и я почувствовала, как мои щеки заливает краска стыда. Ох, не стоило давать волю эмоциям! Даже страшно представить, что обо мне сейчас думает Лоренс. Наверное, счел меня последней истеричкой.
– Ты для меня не пара, – уже спокойнее повторила я. – У тебя слишком высокое положение. Демоны, да ты сын самого настоящего принца! Наверное, придворные дамы вокруг тебя так и вьются, покорно укладываясь к твоим ногам по малейшему твоему взгляду. Да, я могла бы пополнить их ряды и стать одной из твоих любовниц. Но я не хочу этого. И, по-моему, уже подробно объяснила почему.
– Куда уж подробнее, – согласно буркнул Лоренс и замер, по-прежнему не сводя с меня напряженного взгляда.
Я нервно скомкала тряпку, которую все еще сжимала в руках, и бросила ее прямо на пол. Все равно среди того беспорядка, что творится вокруг, это лишь крохотная толика, не способная ухудшить общую картину.
– Почему ты еще здесь? – вдруг спросил меня Лоренс и как-то странно улыбнулся.
Я подавила первый порыв повертеть указательным пальцем у виска. Что за странный вопрос? А где мне еще быть?
– По-моему, я сказал тебе, чтобы ты шла наверх и собирала вещи, – спокойно продолжил Лоренс. – Потому как сегодня же ты отправляешься со мной в дом моей матери.
Я со свистом втянула в себя воздух. Ну что за невозможный тип! Неужели он пропустил все мимо ушей?
– Я намерен представить тебя своей семье, – произнес Лоренс и продемонстрировал в широкой улыбке белоснежные зубы, после чего словно невзначай обронил: – И представить я тебя желаю в качестве своей невесты.
– Чего? – брякнула я, решив, что ослышалась. – Ты ничего не понял из моих объяснений?
– Напротив. – Лоренс пожал плечами. – Я все услышал и все прекрасно понял. Поэтому – брысь, Беата!
– Но я… – попыталась я в очередной раз воззвать к его здравому смыслу.
– Быстро наверх! – оборвал меня Лоренс и состроил такую страшную физиономию, что я мигом выкинула все посторонние мысли из головы и бросилась исполнять его приказ.

* * *

– Ты едешь знакомиться с матерью Лоренса? – недоверчиво переспросил Дейк, и его глаза стали от изумления круглыми, словно плошки.
Он даже отложил в сторону нож, которым старательно намазывал на хлеб масло. Видимо, братец только недавно встал и сейчас завтракал, по обыкновению устроившись вместо обеденного зала в гостиной и поставив поднос с едой прямо на пол рядом со своим креслом.
– Ну… да, – промямлила я, стараясь не встречаться с братом глазами.
– Ой, это же здорово! – восхитилась Нерина, которая тоже находилась в комнате. – Я и не подозревала, что у вас все настолько серьезно.
«Самое интересное, что я тоже», – едва было не брякнула я, но в последний момент мудро прикусила язык.
Хорошо, что Лоренс не присутствовал сейчас при беседе. Он проводил меня домой, поскольку одна я бы вряд ли унесла тяжелые сумки с собранными вещами, затем сказал, что дает мне время попрощаться с братом, а сам заедет за мной вечером. И был таков.
– Какая прелестная вещица! – Нерина вдруг вскочила с подлокотника кресла, где сидела, трогательно прижавшись к Дейку, и подбежала ко мне. Невоспитанно ткнула указательным пальцем в кулон, о котором я успела позабыть, занятая новыми переживаниями. – Это он тебе подарил?
– Э-э, не совсем, – буркнула я, не имея ни малейшего желания посвящать родных в странную историю обнаружения этой подвески.
– Вот как? – Нерина вздернула брови, продемонстрировав удивление. – А откуда она у тебя?
– Слушай, Дейк, я заходила в лавку, – проговорила я, проигнорировав вопрос Нерины. – Там творится что-то ужасное!
– Что именно? – достаточно равнодушно осведомился Дейк. – Полы запылились? Так извини, я сразу предупреждал, что шваброй и веником махать не приучен. Мое дело – разговоры с поставщиками. Тяжелой физической работой пусть Рочер занимается. Заодно будет повод мускулами поработать.
– Кто-то разгромил всю лавку, – перебила его я. – Разбил готовые снадобья, разбросал ингредиенты. В общем – смотреть страшно!
– Да ладно? – От такого известия Дейк едва не подавился бутербродом, от которого как раз собирался откусить. Положил его обратно на тарелку и вперил в меня суровый взгляд: – Ты не врешь?!
– Если бы, – тоскливо протянула я, и глаза защипало при воспоминании о том ужасе, что творился сейчас в лавке. – Это… это катастрофа, Дейк! Придется абсолютно все выкинуть и закупить по новой.
– А ну, не реветь! – сурово прикрикнул на меня Дейк. – Проблемы случаются, но это не повод лить слезы. Подумаешь, эка невидаль. Сама-то лавка осталась.
Я опустила голову, пряча в тени грустную усмешку. Ну да, осталась. Правда, какое-то слабое утешение, учитывая, в каком она сейчас состоянии.
– Но вообще, странно, – продолжил Дейк и опять потянулся к тарелке. – Я был в лавке вчера вечером. Там, конечно, не помешала бы влажная уборка, поскольку пыли накопилось прилично. Но все было в порядке. Ты точно не преувеличиваешь масштабы бедствия?
– Дейк, уж поверь, я смогу отличить грязный пол от пола, на который вылили все мои снадобья, – с горьким сарказмом фыркнула я.
– Наверное, забрался какой-нибудь любитель дурман-травы, – высказала предположение Нерина. – Многие хозяева лавок не отказываются от этого вида заработка. Деньги остаются деньгами, даже если пахнут безумием и смертью.
Меня невольно передернуло от столь циничного замечания. Нерина заметила это и торопливо добавила:
– Нет, не подумай, что я оправдываю это. Просто так говорят. И я уверена, что ты, безусловно, ничем таким не занималась.
Почему-то мне очень не понравилось то, как Нерина это сказала. Вроде бы она говорила серьезно, но при этом в уголках ее губ теплилась едва заметная улыбка, словно в глубине души она насмехалась надо мной.
– Беата скорее отрубит себе руку, чем начнет торговать дурман-травой, – фыркнул себе под нос Дейк, вряд ли заметив иронию в словах своей девушки. – К тому же ни я, ни Рочер не позволили бы ей этого.
Нерина едва заметно пожала плечами и опустила глаза, принявшись с демонстративным вниманием изучать рисунок ковра под ее изящными туфельками на высоком каблучке.
– В таком случае предложение Лоренса мне начинает даже нравиться, – задумчиво продолжил Дейк. – У его матушки огромная усадьба за городом, которая прекрасно охраняется. Ты отдохнешь, наберешься сил и при этом будешь в полнейшей безопасности. А я тем временем постараюсь выяснить, кто на тебя так взъелся.
– Ты рассуждаешь, словно Лоренс, – невольно заметила я. Дейк многозначительно хмыкнул, и я поторопилась исправиться: – Ну, то есть как местер Лоренс.
– Ну-ну, – насмешливо обронил брат, но, хвала богам, развивать столь скользкую тему моих взаимоотношений с королевским дознавателем не стал.
– И все-таки откуда у тебя этот кулон? – опять Нерина задала вопрос, на который прежде не получила ответа.
– Странная история, – уклончиво проговорила я, опять-таки не желая делиться с ней или с Дейком подробностями. – Можно сказать, я нашла его.
– И где же? – с непонятной настойчивостью продолжила Нерина. Хихикнула в ответ на мой недовольный взгляд и пояснила: – Вдруг мне тоже повезет!
– Не думаю, – лаконично ответила я и опять обратилась к Дейку, который медленно и с явным удовольствием пил уже остывший кофе: – Слушай, а ты не помнишь, кто подарил мне статуэтку совы?
– Какую еще статуэтку? – переспросил тот.
– Мой талисман, – терпеливо пояснила я. – Ты еще смеялся надо мной, что я ее таскаю с собой на все экзамены.
– Матушка, наверное, – неуверенно проговорил Дейк. – Точно не я и не Рочер. А вообще, я не помню. Если честно, у тебя всегда было слишком много талисманов и прочих оберегов. Вспомнить хотя бы твою драную плюшевую кошку, с которой ты до сих пор спишь.
Я тут же обиженно надулась. Барсик – не драная плюшевая кошка, а очень симпатичная игрушка! И вообще, не его дело, с кем я сплю. Я не виновата, что жизнь у меня такая тяжелая! Одни стрессы и испытания! То мой жених изменил с моей же матерью, то на лавку напали, то меня похитили и пытались насильно взять в жены. Про мои непростые взаимоотношения с Лоренсом лучше вообще не вспоминать.
– В двадцать два года надо спать с мужчинами, а не с котиками, – поддакнула ему Нерина.
Я немедленно оскорбилась на такое замечание и моментально потеряла к ней остатки доброго расположения. Она мне когда-то нравилась? Лишнее доказательство того, что я не умею разбираться в людях. Надеюсь, ее отношения с Дейком не продлятся долго, потому как я не желаю видеть подобную змею в родственницах. Ишь ты, не ее дело, с кем и в каком возрасте мне надлежит спать.
По всей видимости, Дейку тоже не понравилось высказывание Нерины. Он едва заметно поморщился, однако не успел ничего сказать. В следующее мгновение девушка вспорхнула со своего места, словно вспомнив о неотложном деле, сверкнула зелеными глазищами и обворожительно улыбнулась мне.
– Совсем забыла! – провозгласила она. – Обед! Вы пальчики оближете от того, что приготовила Рейна под моим чутким руководством.
– Но, милая, я только что позавтракал, – попытался вяло отбиться от нее Дейк, выразительно посмотрев на опустевшую тарелку после бутербродов.
– Твои проблемы, – парировала Нерина. – И вообще, дорогой, мне не нравится твой распорядок дня! Встаешь ближе к вечеру, ложишься на рассвете. Мы с тобой пообщаться не успеваем!
Я во все глаза уставилась на брата, ожидая его реакции на эту претензию. Насколько я помнила, Дейк всегда был откровенной совой, тогда как Рочер, наоборот, предпочитал вставать пораньше и ложился с первыми закатными лучами солнца. Распорядок дня старшего сына не сумела исправить даже матушка, впрочем, она и не особо пыталась. Напротив, по-моему, ей было даже приятно, когда Дейк в детстве дожидался ее возвращения с очередного званого приема и готовил ей кофе. Ну а меня тот же Дейк ласково именовал сурком. Спать я могла в любое время дня и ночи и очень любила это дело.
Я ожидала, что Дейк сурово осадит свою избранницу и скажет, что его образ жизни ее не касается. Но ошибалась. К моему величайшему удивлению, Дейк весьма серьезно отнесся к претензии Нерины. Он покраснел, уткнулся носом в чашку с почти допитым кофе и виновато пробасил:
– Я постараюсь, солнышко. Но ничего не могу обещать. Это выше меня!
Я почему-то почувствовала себя разочарованной. Ну надо же! А я ведь искренне надеялась, что Дейк сумеет поставить эту самоуверенную красавицу на место. Помнится, прежде у него с этим проблем не возникало. Сколько раз я служила своеобразной жилеткой для слез его очередной девушки. Все они плакались мне, что Дейк слишком властен и тираничен в отношениях. Но теперь, чую, он сам попал под острый каблучок избранницы. И мне это не нравится. Очень не нравится!
– Буду надеяться, – сурово произнесла Нерина. – И тебе придется сегодня отведать все блюда, приготовленные на обед. Зря я, что ли, столько нервов потратила, стоя над душой этой тупицы Рейны? Кстати, надеюсь, аппетита тебе придаст тот факт, что я пригласила на обед твою матушку.
– Что?! – в едином восклицании слились сразу два голоса – мой и Дейка. Брат кинул на меня злой предупреждающий взгляд и дальше продолжил один:
– Солнышко мое, повтори: что ты сделала? – нарочито ласково переспросил он, не повышая тона. Но я видела, чего ему стоило это демонстративное спокойствие – глаза аж побелели от бешенства, а губы превратились в две тонкие бескровные линии.
Я невольно посмотрела в сторону двери. Быть может, лучше смыться, пока Дейк не начал бушевать? По натуре флегматичный, он терпит до последнего, зато, когда взорвется от негодования, мало никому не покажется. Но затем все-таки решила остаться. Приятно будет посмотреть, как Нерина получит по заслугам. Почему-то чем дальше, тем больше она мне не нравится.
– Я пригласила на обед твою матушку, месси Леонеллу, – с явным удовольствием повторила Нерина. Сделала несколько шагов по гостиной, после чего остановилась напротив сидящего Дейка и послала ему воздушный поцелуй, со смехом продолжив: – Только не говори, что не рад этому. По-моему, ваши семейные узы весьма ослабли, поэтому я взяла на себя смелость…
– Наши семейные узы ослабли? – не выдержав, перебил ее Дейк, побледнев от злости еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным. Ни кровинки не осталось в его лице, которое и в лучшие дни не радовало глаз румянцем или здоровым цветом. Я даже забеспокоилась – как бы удар не хватил беднягу. Что-то мне совсем не улыбается вдобавок к существующим проблемам потерять брата. А он уже продолжал, все понижая и понижая голос, что являлось первейшим признаком его дурного расположения духа: – О каких семейных узах ты вообще говоришь, Нерина? Наша мать…
– В том-то и дело, что прежде всего она ваша мать! – вдруг с таким жаром воскликнула Нерина, что я подпрыгнула в кресле и опять с тоской покосилась в сторону двери. Пожалуй, стоит все-таки уйти. Как-то не горю я желанием участвовать в чужих разборках. Нерина сверкнула зелеными глазищами, гордо тряхнула волосами и с вызовом притопнула туфелькой, прошипев, словно потревоженная гадюка: – Дейк, мне плевать на то, как ты или твоя сестра относитесь к матери. Вы можете не любить ее, можете даже ненавидеть, хотя для меня это дико. Ведь как ни крути, но она все-таки выносила вас, родила в муках, по мере сил и возможностей дала образование, причем, заметь, неплохое! Хотя не мне тебе рассказывать, как тяжело одинокой женщине поставить на ноги сразу трех детей. Она могла бы отдать вас в какой-нибудь королевский приют, но не сделала этого, предпочтя самостоятельно воспитывать вас. И за это она достойна уважения. Поэтому я прошу – нет, я требую, чтобы ты относился к ней подобающим образом. Обед с матерью раз в неделю – совсем не большая цена для выражения сыновней почтительности, разве нет?
Дейк пристыженно промолчал. Кинул на меня умоляющий взгляд, но я лишь виновато развела руками. Я и сама не в восторге от идеи Нерины, но некая доля правды в ее словах есть. Эх, еще одно испытание для моих истерзанных нервов!
Нерина расплылась в широкой торжествующей улыбке, осознав, что мы признали свое поражение. И тотчас же раздался мелодичный перезвон входных чар, доказывающих, что к нам пожаловали гости.
– А вот и месси Леонелла, – провозгласила она и почти бегом кинулась к дверям, прежде небрежно обронив через плечо: – Идите в обеденный зал! Я приведу ее туда.
И я осталась с Дейком наедине.
– Она неплохая девушка, – виновато проговорил он, словно оправдываясь за поведение Нерины. – Правда, неплохая. Но, признаюсь честно, ее энергия и напор зачастую… подавляют…
Я лишь пожала плечами. Пусть сам разбирается со своей девушкой. Однако, если честно, я буду рада, если они расстанутся. Есть что-то в Нерине такое, что и мне не нравится. Пожалуй, Дейк прав – она слишком подавляет.

* * *

Как ни странно, семейный обед прошел наилучшим образом и без особых происшествий. Да, Дейк не удержался и отпустил в сторону матери несколько язвительных замечаний, но та была настолько великодушна, что пропустила их мимо ушей. Впрочем, и Нерина не дремала, ловко избегая опасных тем в общей беседе.
Матушка, к моему удивлению, поинтересовалась моим самочувствием и достаточно искренне ужаснулась тем испытаниям, которые выпали на мою долю. Услышав, что местер Лоренс Вигорд решил познакомить меня со своей матерью, матушка как-то странно напряглась, хотя я думала, что она обрадуется сему известию. Ведь не так давно она постоянно доставала меня рассуждениями по поводу того, что девичий век короток. Мол, мне самая пора подыскать себе достойного жениха и выгодно выйти замуж, пока возраст не поставил неизгладимую печать на моем лице. Но почти сразу разговор перешел на другую тему, и я не успела спросить матушку, что именно ей не понравилось в предложении Лоренса погостить у его семьи.
Воспользовавшись удобным случаем, я расспросила матушку про статуэтку совы, которую разбила в лавке. Но, увы, и она не помнила, откуда та у меня взялась. Зато похвалила мой кулон.
И уже перед самым окончанием обеда, когда Дейк отлучился в гостиную, чтобы выкурить неизменную сигару, а Нерина убежала распорядиться насчет десерта, матушка соизволила дать объяснение, почему она не пришла в восторг от известия о моей поездке.
– Будь осторожна, Беата, – проговорила она, с демонстративным интересом изучая свой безупречный маникюр.
Я едва не подавилась, поскольку как раз делала очередной глоток из бокала с вином. Устремила на матушку испуганный взгляд. О чем это она? Неужели матушка знает, кто или что мне угрожает?
– Мать Лоренса, месс Вайра Миерр, весьма своеобразная особа, – продолжила мать, прежде посмотрев на меня и убедившись, что все мое внимание обращено на нее. – Мы… Ну, скажем так, не ладим. Однажды я неудачно пошутила, что смешно в ее года носить приставку незамужней девицы. Ведь отец Лоренса, принц Винсент, хоть и признал сына, но свою фамилию женщине, сделавшей его отцом, естественно, не стал давать. А я ношу приставку «месси» по праву, поскольку состояла в браке, хоть и недолго. Как ты знаешь, мой первый муж быстро покинул меня и отправился в лучший из миров. В то время как Вайра Миерр ни разу не была замужем. Увы, мое высказывание «добрые» люди быстро доставили по адресу. И после этого началась наша хоть и необъявленная, но все же ожесточенная война. – На этом месте матушка сделала паузу, отвлеклась наконец-таки от рассматривания своих длинных ухоженных ногтей и посмотрела на меня с непривычной нежностью. Помолчала немного и почти шепотом завершила: – В общем, будь осторожна, Беата. У меня такое чувство, будто ты отправляешься в клетку с разъяренным драконом. Месс Вайра Миерр вряд ли упустит удобную возможность отыграться на дочери заклятой соперницы.
Я угрюмо вздохнула. Час от часу нелегче! Я-то думала, что отдохну, отосплюсь в свое удовольствие, а оказывается, что теперь мне грозит еще большая опасность, чем прежде.
Матушка явно не горела желанием продолжать неприятную и неудобную для нее тему. Впрочем, к этому моменту вернулись Дейк и Нерина, и разговор вновь свернул на общие семейные проблемы.
Если честно, предупреждение матери показалось мне настолько серьезным, что я решила отказаться от любезного предложения Лоренса. Он, как и обещал, заехал за мной вечером. Но я не успела перемолвиться с ним и словечком, как из гостиной выскочил Дейк, подхватил приятеля под руку и чуть ли не насильно втащил его в комнату. Я последовала было за ними, однако дверь оказалась запертой. Вот ведь наглость! О чем они там шепчутся, хотелось бы знать?
Мне не оставалось ничего иного, как усесться на диван в холле и начать буравить злобным взглядом дверь, из-за которой то и дело раздавались взрывы дружного хохота. Ишь ты, и чего они так веселятся, спрашивается? Неужели Дейк рассказывает Лоренсу какие-нибудь курьезные происшествия, некогда приключившиеся со мной? Или, не приведи боги, в красках живописует мои привычки и странности? Хотя бы о той же необъяснимой с мужской точки зрения привычке спать с мягкими игрушками. Убью негодяя, если это действительно так! Позор на мои еще не седые волосы!
Именно за разглядыванием двери и застала меня Нерина, которая с присущим ей изяществом выпорхнула откуда-то с верхних этажей.
– Что делаешь? – удивленно спросила она, посмотрев сначала на сумки подле моих ног, а потом и на меня.
– Жду, – мрачно ответила я и кивком указала на дверь, ведущую в гостиную: – Вот, хочу сказать Лоренсу, что никуда с ним не еду.
– Никуда с ним не едешь, стало быть, – с какой-то странной интонацией повторила Нерина. Усмехнулась: – А сумки тебе тогда зачем?
Такой простой вопрос застал меня врасплох. В самом деле, если я не собираюсь ехать с Лоренсом, то какого демона прихватила из комнаты сумки? Наваждение какое-то!
– Молчишь, – скорее, утвердительно, чем вопросительно протянула Нерина. Провела рукой по волосам, поправляя безупречную на первый взгляд прическу, после чего вкрадчиво проговорила: – Хочешь, дам тебе совет? Я терпеть не могу это дело, просто ты мне нравишься. И мне больно видеть, как много ошибок ты делаешь в отношении с мужчинами.
– О чем ты? – хмуро поинтересовалась я.
Говоря откровенно, менее всего на свете я хотела обсуждать с девушкой брата свои любовные проблемы. Но слова Нерины слишком заинтриговали меня, поэтому я не сумела удержаться от вопроса.
– Ну, например, вот это, – Нерина показала рукой на сумки. – Если ты всерьез решила не ехать с Лоренсом, то зачем притащила сюда сумки? Лично у меня есть только одно приемлемое объяснение. На самом деле ты хочешь с ним поехать, но желаешь, так сказать, поломаться. То бишь, чтобы он принялся уговаривать тебя. А самое главное, это же поймет Лоренс. Он далеко не наивный юнец, а опытный мужчина, для которого все эти игры – тьфу, раз плюнуть и растереть. Таким образом, ты лишний раз дашь ему понять, что заинтересована в его обществе и внимании, но слишком наивна и глупа, чтобы скрыть это надлежащим образом.
– Я глупа? – мрачно переспросила я.
– Если ты уловила из моей речи только это – то, увы, да, – спокойно подтвердила Нерина. Вздохнула и продолжила уже мягче: – Беата, солнышко мое. Лоренс – слишком крепкий орешек. Пожалуй, он даже не для моих зубок. Поэтому не советую тебе играть с ним. Если хочешь поехать с ним – езжай. Если не хочешь – не езжай. Но не устраивай из своего выбора трагедии мирового масштаба. Мужчины не любят подобного.
Я насупилась. Речь Нерины показалась мне оскорбительной, а самое обидное заключалось в том, что я не знала, как ей возразить. Все ее рассуждения были такими логичными и одновременно такими нелицеприятными для меня. Неужели она действительно считает меня капризной истеричкой? Иначе к чему были слова о трагедии мирового масштаба? Ох, ну Дейк, ну братец! Прежние твои девушки нравились мне намного больше. Хотя бы тем, что не строили из себя зазнаек и не пытались учить меня жизни.
В этот момент дверь, ведущая в гостиную, распахнулась и на пороге предстали Лоренс и Дейк. Судя по всему, эта парочка успела пропустить по бокальчику вина, а скорее всего – чего-то покрепче, судя по тому, как предательски покраснели у них щеки, а глаза начали возбужденно блестеть.
– О, месс Беата, вы уже готовы! – обрадовался Лоренс, увидев сумки около моих ног. – Замечательно! Карета уже ждет нас.
– Да, судя по всему, моя сестра не может дождаться, когда уже покинет мой дом, – хохотнул Дейк, тоже посмотрев на мой багаж.
В этот момент больше всего на свете я мечтала провалиться сквозь землю. Н-да, права Нерина: как-то глупо в такой ситуации заводить разговор о том, что больше не считаешь предложение Лоренса хорошей идеей. Эдак он в самом деле решит, что я кокетничаю.
– Едемте, местер Лоренс, – процедила я, не желая быть объектом всеобщих насмешек.
– Как скажете, месс. – Лоренс отвесил мне насмешливый поклон. Затем повернулся к Дейку, дружески хлопнул его по плечу и заверил: – Не беспокойся за сестру. Я верну ее в целости и сохранности.
– Очень на это надеюсь, – отозвался Дейк и с сарказмом добавил: – Потому как в прошлый раз ты обещал то же самое, а в итоге Беата так и не добралась до дома.
– Согласись, она сама была виновата, – огрызнулся Лоренс, которого явно покоробило это замечание. – Надо было дождаться меня, а не отправляться в одиночку шляться по улицам.
– Едемте! – с нажимом повторила я, недовольная, что в моем присутствии обо мне же говорят в третьем лице. Как-то это… невежливо, что ли. Словно обсуждают не поступки взрослого человека, а шалости напроказничавшего ребенка, решая, какое наказание для него выбрать.
Лоренс опять поклонился, показывая, что услышал меня. Без малейшего усилия взял в руки мои сумки и первым отправился к дверям.
– Счастливо тебе отдохнуть, Беата, – с каким-то странным смешком пожелала мне Нерина.
Я не стала останавливаться и отвечать на ее слова. А то, боюсь, тем самым затянула бы прощание на неопределенный срок. Хотя, наверное, со стороны это выглядело невежливо. А впрочем – не все ли равно? Что скрывать, я все-таки обижена на нее за то, что она назвала меня глупой.
Я постаралась выкинуть из головы неприятные мысли, как только за нами закрылись двери. Ладно, не буду заранее портить себе настроение. Надеюсь, что я прекрасно отдохну в обществе Лоренса. Хотя, что скрывать, предупреждение матушки неприятной занозой засело в моем сердце.

* * *

Первую половину дороги до усадьбы месс Вайры Миерр я молчала и слушала болтовню Лоренса. По-моему, он явно перебрал с алкоголем в компании моего брата, поскольку рот у него не закрывался. И мне, стоит признаться, это не нравилось. Все-таки мужчина должен быть немногословен, а не тараторить обо всем подряд, словно соседка-сплетница.
– Ох, прости, я, наверное, совсем заговорил тебя! – опомнился Лоренс, когда карета выехала за пределы города и затряслась на ухабистой проселочной дороге.
– Есть немного, – честно ответила я. Вздохнула и поинтересовалась: – А про свою мать ты мне ничего не хочешь рассказать? Как мне вести себя с ней?
– Да веди себя, как обычно. – Лоренс пожал плечами, словно удивленный, что стоит объяснять настолько очевидные вещи. – Я уверен, ты очаруешь мою матушку. Она любит скромных и милых девушек и уже давно намекает, что мне пришла пора остепениться.
От последней фразы я несколько напряглась. О чем это он? Неужели тоже собрался последовать дурному примеру барона Николаса и устроить мне настоящую осаду с предложением руки и сердца?
– Моя мать сказала, что не ладит с твоей, – проговорила я, решив поделиться своими опасениями.
– Я в курсе, – лаконично ответил Лоренс. – В свое время, помнится, матушка мне все уши прожужжала о том, как сильно оскорблена высказыванием месси Леонеллы. Не обращай внимания и не бойся! Полагаю, матушка не откажет себе в удовольствии пару раз уколоть тебя, но вряд ли пойдет дальше этого. Смею надеяться, матушка все-таки достаточно здравомыслящая особа, поэтому не станет вымещать зло на дочери своей заклятой подруги.
Я скептически хмыкнула. Меня совершенно не убедили доводы Лоренса. По-моему, он все-таки плохо разбирается в женской психологии. Я более чем уверена, что месс Вайра обязательно попытается отыграться на мне как на дочери своей противницы. Мало кто из прекрасного пола устоит от такого искушения. А это значит, что мне надлежит быть вдвойне осторожнее. Н-да, идея погостить у родных Лоренса нравится мне все меньше и меньше.
Остаток пути мы не разговаривали. Лоренс как будто задремал, откинувшись на спинку сиденья. Только сейчас, в свете закатного солнца, я увидела, насколько глубокие мешки залегли под его глазами, а скулы стали еще острее, от чего лицо приобрело пусть и утомленное, но хищное выражение. Такое чувство, словно бедняга уже давно не высыпается. Впрочем, почему – «словно»? Наверняка оно так и есть. Все-таки не стоит забывать, что он занимает достаточно важный и ответственный пост, а тут еще я ему на голову свалилась со своими бесчисленными проблемами.
Почувствовав угрызения совести, я притихла, не желая даже ненароком помешать Лоренсу. Пусть отдыхает. А сама прильнула к окну, с интересом изучая окрестности столицы.
Карета сейчас неспешно катилась по гравийной дороге, которая то ныряла в зеленый сумрак березовых рощ, то ловко петляла между холмами. Иногда мы проезжали мимо высоких каменных заборов, и тогда я с любопытством вытягивала шею, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть за ними. Но, увы, ограды были слишком высокими, а ворота – всегда заперты. Поэтому мне оставалось лишь гадать, какие роскошные усадьбы скрывались за столь неприступными на первый взгляд стенами.
Достаточно скоро я утомилась от однообразного пейзажа. Надо же, никогда бы не подумала, что скажу это, но, по-моему, теперь я начала скучать по болтовне Лоренса. От безделья и скуки я сама начала клевать носом. И сама не заметила, как задремала.
Это был очень необычный сон. С одной стороны, я прекрасно осознавала, что по-прежнему нахожусь в карете и еду на заклание к родным Лоренса. Но – с другой, при этом я чувствовала себя так, будто находилась совсем в другом месте. Хм-м… Кажется, это называется управляемый сон. На какой-то из лекций в Академии я слышала, что многие гадалки специально вводят себя в такое состояние при помощи особых травяных отваров. Это вроде как высвобождает их астральное тело из плена физического и позволяет в мгновение ока перенестись на многие сотни миль, чтобы увидеть происходящее в другом месте. На мой взгляд – чушь полнейшая. Однако наш преподаватель по оккультным наукам и искусству предвидения так не считал. Он чуть ли не брызгал слюной, убеждая нас, что перед обладателем столь редкого и оттого особенно ценного дара откроются превосходнейшие перспективы. Он или она будут представлены самому королю и станут защитниками нашего государства. Говоря более прозаически – пойдут работать в разведку.
Помнится, при этом заявлении мало кто из курса удержался от смеха. Гадалка-шпион – разве может что-нибудь звучать смешнее? Однако преподаватель, имя которого я запамятовала за давностью лет, совершенно не смутился от такой реакции и на следующее занятие притащил котел с отвратно пахнущим пойлом. Как он заявил, лучась самодовольством, это был тот самый травяной отвар, отведав которого избранные счастливчики откроют дорогу к блестящему будущему при дворе. Естественно, никто из нас не пожелал выпить какую-то дрянь, неизвестно кем и из чего приготовленную. И тогда преподаватель сделал ход драконом: заявил, что это испытание является обязательным для получения зачета.
Ох, какой же я тогда была злой! Как проклинала себя, что выбрала именно эту дисциплину в качестве одного из факультативов! А все потому, что наслушалась старшекурсников, которые в один голос утверждали, будто зачет получить по теории гадания – раз плюнуть. Надо мне было насторожиться при виде их кривых усмешек. Видать, таким образом они хотели заставить как можно больше народа испытать такие же непередаваемые ощущения, что выпали прежде на их долю.
Видимо, такие же мысли посетили и остальных. Лишь одно обстоятельство немного утешало: вроде бы курс читался в стенах Академии достаточно давно, и отравившихся за это время не было. Что поделать, пришлось пригубить отвар под пристальным немигающим взглядом преподавателя.
И ничего не произошло. Ну, то есть мое астральное тело не отправилось ни в какое путешествие, а вот физическое стремглав кинулось в туалет, где его долго и от души полоскало. Судя по недвусмысленным звукам, доносившимся из соседних кабинок, я была далеко не единственной, чей организм так отреагировал на это чудо-снадобье. Но насмерть действительно никто не отравился. А один неприметный паренек с нашего курса после этой проверки куда-то исчез. Как говаривали сплетники – ему таки удалось удивить преподавателя и предоставить ему неопровержимые свидетельства того, что испытание пройдено.
Хотя, возможно, на самом деле все обстояло совсем не столь радушно, и бедняга в действительности отправился в лучший из миров. Кто знает? Нам эту тайну никто не удосужился открыть. Ну хоть зачет я получила, и то благо. И на следующий год так же горячо убеждала младшекурсников, что именно эту дисциплину им надо выбрать для изучения.
Впрочем, я немного отвлеклась. Эти воспоминания промелькнули у меня со скоростью мысли, пока я стояла в незнакомом месте и с удивлением оглядывалась по сторонам.
По всей видимости, я угодила в чей-то рабочий кабинет. По стенам тянулись ровные ряды книжных шкафов, и с их полок таинственным тусклым светом поблескивали серебряные оклады старинных и наверняка очень ценных фолиантов. А прямо передо мной находился огромный письменный стол, покрытый зеленым сукном. На нем громоздились целые кипы бумаг, некоторым рукописям не хватило место, и неведомый владелец небрежно скинул их прямо на пол и на массивное кресло, придвинутое вплотную к столу.
В комнате царил приятный полумрак. Гардины были плотно задернуты, поэтому я понятия не имела, день сейчас или ночь. Зато справа от меня высился канделябр с зажженными свечами. Их ровный, очень яркий огонь имел зеленоватый оттенок, доказывая тем самым, что без колдовства в данном случае не обошлось.
– Ты пришла…
От неожиданности я подпрыгнула на месте. Нет, голос не прозвучал зловеще или угрожающе. Скорее, с искренними нотками радости. Но мне почему-то стало не по себе. Что-то странное было в этом голосе. Какие-то шипящие интонации, словно со мной разговаривал не человек, а огромная змея. И сразу же вспомнился подвал дома Нико и моя несчастливая встреча с хранительницей. Тогда я едва не погибла.
«Но сейчас я сплю, – попыталась успокоить я себя. – Более того, в любой момент могу вернуться в свое тело и очнуться в карете, везущей меня в имение матери Лоренса».
Это была хорошая идея. И я немедленно постаралась привести ее в исполнение. Тем более что при всем желании я не могла увидеть того, кто заговорил со мной. Сколько я ни озиралась, кабинет оставался пуст. Лишь в самом дальнем углу, куда не достигал свет свечей, притаился странный сгусток мрака. Он был слишком маленький для того, чтобы в нем мог спрятаться человек, но все же, все же… Я могла бы поклясться, что там скрывается живое существо. Что-то или кто-то, кто жадно следит за каждым моим движением. Стоит ли говорить, что это не привело меня в восторг. Напротив, вдруг накатил такой ужас, что мои колени сами собой подогнулись и предательски затряслись. Н-да, кошмаров мне и в жизни хватает. Лучше бы мне и в самом деле проснуться.
И, решив так, я сосредоточилась на тех чувствах, которые испытывало мое настоящее тело. Тряска кареты, тепло закатного солнца на лице, запах полевых цветов…
– Постой, не уходи! – вдруг взмолился мой таинственный собеседник.
Тьма в дальнем углу сжалась еще сильнее. Затем пульсирующий кокон расплескался чернильными пятнами на старинном паркете, и из него выступил мужчина.
Он старательно держался подальше от света, поэтому я никак не могла разглядеть его внешность. Высокий, худощавый, вроде бы темноволосый. А вот дальше при всем желании ничего не вижу. Словно серое марево колеблется на том месте, где у всех нормальных людей лицо.
– Беата, верно? – спросил незнакомец. Восхищенно цокнул языком: – Ты выросла в настоящую красавицу.
Я с трудом подавила нервное хихиканье. Неужели еще один безумный поклонник решил свалиться на мою несчастную голову? Нет, это уже не смешно. Может быть, какая-нибудь конкурентка прокляла меня? А что, похоже на правду. Наслала чары, заставляющие всех встреченных на пути мужчин сходить с ума от моей мнимой красоты, а мне теперь расхлебывать. Понимала, поди, что мне не до работы и не до клиентов будет, если придется целыми днями отбиваться от обожателей. Кстати, какая здравая идея! Происки конкурентов объяснили бы заодно и разгром в моей лавке!
Но додумать эту мысль я не успела. В следующее мгновение что-то вдруг мягко погладило меня по щеке, и я с трудом удержалась от испуганного взвизга. Демоны, что это?
Перед мной таял отросток молочной дымки, очертаниями смутно напоминающий руку, и я невольно попятилась. Неужели еще с одним призраком не повезло столкнуться?
– Прости, если напугал тебя, Беата, – ласково проговорил незнакомец. – Но я хотел прикоснуться к тебе, убедиться, что это действительно ты, а не видение из моего очередного ожившего сна. Беата… – Неожиданно голос мужчины обрел твердость, и он резко спросил: – Ты здесь, а значит, амулет активирован кровью. Что случилось? Кто посмел обидеть тебя?
Амулет? Какой амулет? И чья кровь? По-моему, он точно бредит!
– Извините, но я не понимаю, о чем речь, – виновато проблеяла я. – По-моему, вы меня с кем-то путаете…
– Кулон в виде кошки, – перебил меня собеседник. – Он сейчас на тебе, следовательно, ты нашла его. Это хорошо. Но почему на нем твоя кровь?
– Я порезалась, – честно призналась я.
Точнее, сначала я хотела уйти от ответа, поскольку он звучал как-то по-детски, но не осмелилась. Язык не повернулся солгать этому странному типу. И все-таки интересно, почему я не могу увидеть его лица? Словно он специально скрывает его от меня. Неужели настолько уродлив?
– Тебя никто не обидел? – требовательно продолжил расспросы загадочный незнакомец.
Я невольно усмехнулась. Если честно, в последнее время меня обижали все кому не лень. Но почему-то признаваться в этом совершенно не хотелось.
Хвала небесам, собеседник удовлетворился моим молчанием, видимо, решив, что в случае проблем я бы не стала улыбаться. И то благо! А то, боюсь, рассказ о моих недавних злоключениях мог бы продлиться не один час.
– Будут проблемы – призови меня! – приказал незнакомец. – И я приду. Обязательно приду на помощь к тебе, Беата!
– Но как… – начала было я, желая спросить, что надлежит сделать для этого.
Нет, я не собиралась отказываться от столь внезапного предложения защиты. Мало ли что может со мной еще приключиться? Как показали недавние события, даже самая размеренная и спокойная жизнь в любой момент способна полететь кувырком.
Однако я не успела завершить вопрос. Комната вокруг меня дрогнула, и ее стены принялись растворяться. Миг, другой – и все исчезло.
– Приехали, засоня моя, – услышала я голос Лоренса. Открыла глаза и совершенно не удивилась, увидев, что по-прежнему нахожусь в карете.
Лоренс смотрел на меня с широкой улыбкой. По всей видимости, он тоже неплохо отдохнул за время дороги. Даже глубокие морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам губ, немного разгладились, а глаза повеселели.
– Выспалась? – осведомился он, поймал мою руку и легонько поцеловал запястье.
– Относительно, – уклончиво ответила я, гадая, стоит ли рассказывать ему о своем странном сне.
Впрочем, о сне ли? Я была абсолютно уверена, что все это произошло со мной в реальности. Хотя реальность, наверное, немного не то слово для объяснения столь странной встречи. Но я не сомневалась, что на самом деле разговаривала с каким-то мужчиной, который предпочел скрыть от меня свою внешность, но при этом обещал помощь и защиту.
Нет, пожалуй, Лоренсу не стоит об этом знать. Во-первых, это прозвучит как полный бред! Эдак он, не приведи небо, заподозрит, что у меня не все в порядке с головой. А во-вторых, даже если предположить на миг, что Лоренс снисходительно отнесется к моим откровениям, то он наверняка начнет острить по этому поводу. Мол, Беата, ты даже во сне умудряешься себе поклонников заводить. Поэтому пусть лучше это пока будет только моей тайной.
«Не слишком ли много у меня тайн от Лоренса? – вдруг подумала я. – Я не рассказала ему о том, что Нико выжил. Даже более того – не собираюсь этого делать. Теперь хочу умолчать и о новой очень загадочной встрече».
Но продолжать эту мысль я не стала. Что поделать, если так складываются обстоятельства. Моя матушка, которая вообще-то была весьма скупа на советы и не любила тратить время на воспитание детей, с ранних лет повторяла мне лишь одну мудрость. «Мужу не показывай душу», – говаривала она. Я долго не понимала, что это вообще значит, пока Дейк однажды не просветил меня. «Показывать душу» – значит откровенничать. Казалось бы, в семейной паре не должно быть секретов друг от друга. Однако муж – явление, так сказать, непостоянное, приходящее и уходящее. Да, разводы в нашей стране запрещены, однако если люди не хотят жить вместе, то они и не будут. Разбегутся по разным кроватям, комнатам, домам, городам или странам – у кого какие возможности есть. И будут существовать так годами. Вроде бы официально брак есть, а на самом деле – и нет. Но это еще очень и очень неплохой вариант. Чаще всего при таком расставании начинается самая настоящая война, когда в ход идут грязные приемы и стороны начинают с упоением ругать друг друга. И вот тогда-то твои откровения могут весьма больно аукнуться. Поэтому вернее всего не давать в руки предполагаемого будущего врага столь действенное оружие против себя. Как говорится, больнее всего ранят самые близкие и родные люди, потому как знают, куда надлежит бить.
Злой сарказм брата меня неприятно покоробил. Я считала, что жить так – неправильно и ужасно. В моем представлении муж был второй половинкой, тем, кому надлежало верить безоговорочно. История с Диланом доказала мне, что мои радужные представления далеки от действительности и просто смешны. Что же, будем надеяться, я сделала свои выводы из той ситуации. По крайней мере, даже с матерью по душам я не разговаривала уже несколько лет.
Занятая этими воспоминаниями, я не заметила, как вылезла из кареты, машинально приняв поданную Лоренсом руку. И тут же замерла, неприлично открыв рот и удивленно округлив глаза.
И было чему изумляться. Если ранее я решила, что Лоренс привык жить на широкую ногу, то теперь убедилась: это качество он унаследовал от матушки.
Карета стояла перед особняком… Впрочем, о чем это я? Жилище месс Вайры тянуло на гордое звание дворца, не меньше! Мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть верхние этажи и крышу, крытую огненно-красной черепицей. На главной башне гордо веял стяг. Он был настолько огромен, что я без труда разобрала изображение на нем. На серебристо-белом полотнище раскинул крылья дракон, хищно раззявивший пасть и готовый выпустить струю пламени, сжигающую все на своем пути.
Постойте-ка, дракон? Я озадаченно хмыкнула. Но, насколько я помню, именно дракон считается покровителем королевского рода. Хм-м, занятная картина вырисовывается. Создается такое впечатление, что месс Вайра всерьез считает, будто рождение пусть и внебрачного, но сына от принца даровало ей негласное дозволение считать себя одной из Вигордов. Потому, наверное, ее так задело высказывание моей матери, напомнившее ей истинное место в обществе.
– Смотри, чтобы ворона не залетела, – пошутил Лоренс и легонько прикоснулся к моему подбородку, намекая тем самым, чтобы я закрыла рот.
Я послушалась его и опустила наконец-таки голову. А вот Лоренс, напротив, задрал ее, видимо, желая увидеть, что так сильно меня изумило. И тут же он побледнел от ярости. Ноздри затрепетали от сдерживаемого с трудом бешенства, синие глаза потемнели от гнева. Ого, что его так разозлило, спрашивается? Неужели королевский герб над особняком его матери?
– Матушка, – процедил сквозь зубы Лоренс, подтвердив тем самым мою догадку. – Я же просил ее не сходить с ума… Даже страшно представить, как отреагирует на эту выходку его высочество Винсент.
Его высочество? Я сделала очередную мысленную пометку. Ага, стало быть, принц сына признать-то признал, но особыми отцовскими чувствами к нему не воспылал. Да и смешно было бы ожидать обратное. Как-никак вся эта история произошла не так давно – всего пару лет назад. Насколько я знаю, до сенсационного заявления месс Вайры и последующего после этого фактического распада семьи Винсента последний считался добропорядочным и верным супругом, ни разу не позволившим окружающим усомниться в искренности его чувств к жене, даже в зрелом возрасте сохранившей удивительную красоту. Полагаю, новость о наличии у него сына стала для самого Винсента огромным потрясением. Я слышала, что Лоренсу пришлось пройти через определенные испытания, должные доказать, что в его жилах действительно течет королевская кровь. И только после этого принц пригласил сына на аудиенцию, по окончании которой и было объявлено о неожиданном увеличении численности королевской семьи.
Только сейчас я задумалась о том, а была ли эта история приятна самому Лоренсу. Интересно, знал ли он все это время, кто его отец, или мать предпочитала держать его в неведении? Почему-то мне кажется, что это и для него стало полнейшей неожиданностью. И вряд ли приятной. К тому моменту у Лоренса сложился определенный уклад жизни, он наверняка уже стал дознавателем, поскольку эта работа из числа тех, которые выбираешь себе раз и навсегда. А тут такая новость! В мгновение ока Лоренс стал известен всей стране как бастард королевской крови. И что-то мне подсказывает, что столь сомнительная популярность его отнюдь не обрадовала.
Но самое главное и самое непонятное: почему месс Вайра так долго молчала? Внебрачные дети у особ королевской крови – дело, в общем-то, пусть и не широко распространенное, но совсем не исключительное. Судя по всему, месс Вайра гордится тем, какую роль сыграла в жизни принца Винсента. Очень странно, что она хранила такую важную тайну много лет.
Понятное дело, я не стала обрушивать на несчастную голову Лоренса все эти вопросы. Это было бы очень бестактно и глупо. Попробую вызнать все исподволь. Думаю, это не составит особого труда. Женщины любят сплетничать. Полагаю, месс Вайра вряд ли устоит перед искушением похвастаться дочери своей заклятой подруги о том, как завоевала сердце принца.
– Пойдем, – вернул меня в реальность Лоренс, который все еще пребывал во власти эмоций. Дернул меня за руку: – Быстрее, Беата! Горю от нетерпения увидеть матушку.
Правда, тон, которым он это сказал, был далек от радостного. Если бы кто-нибудь с таким хмурым выражением лица сказал, что хочет меня видеть, я бы, пожалуй, испугалась, не убить ли меня собрались.
Лоренс между тем поволок меня вперед чуть ли не насильно. Поднимаясь по высокому крыльцу, мне пришлось перепрыгивать сразу через несколько ступенек, лишь бы поспеть за ним. Около дверей нас встречал пожилой седовласый мужчина, как две капли похожий на дворецкого Лоренса. От неожиданности я даже замедлила шаг. Ой, неужели это действительно Альфред? Помнится, наша последняя встреча завершилась как-то странно.
– Привет, Бертран, – кинул на ходу Лоренс и опять как следует дернул меня за руку, видимо, недовольный тем, что я почти остановилась.
– Ну хватит! – возмутилась я, от очередного рывка едва не полетев на землю. – Прекрати, Лоренс! Не вымещай на мне злость! Я же чуть не упала.
– В самом деле, местер Лоренс, будьте поаккуратнее со своей прелестной спутницей, – внезапно вступился за меня Бертран, от внимания которого не укрылась эта крошечная сценка и моя последующая жалоба. Дворецкий снисходительно улыбнулся покрасневшему от злости Лоренсу, которому явно не понравилось замечание, и весело пояснил: – Не забывайте, что девушкам на каблуках тяжело поспеть за нами, мужчинами. Поэтому проявите снисхождение.
Глубокая недовольная морщина, прорезавшая было переносицу Лоренса, немного разгладилась, а спустя несколько секунд он улыбнулся, сменив гнев на милость.
– Да, пожалуй, я был не прав, – повинился он. – Прости, Беата. Просто…
– Просто ты рвешься увидеть мать, – пришла я к нему на помощь, когда он замялся.
– Да, горю от нетерпения, – процедил он сквозь зубы и обратился уже к Бертрану: – Надеюсь, ты позаботишься о наших вещах.
– Безусловно, – с достоинством склонил тот свою седовласую голову. – Месс Вайра уже отдала распоряжения поселить вашу спутницу в «розовую» спальню западной башни.
Я с плохо скрытой завистью хмыкнула себе под нос. Ну надо же, западная башня, «розовая» спальня… Эх, живут же люди!
А вот Лоренса, по всей видимости, ответ слуги привел в замешательство. Он с усилием дернул кадыком, словно в последний момент сдержал удивленное восклицание, затем покачал головой и сухо приказал:
– Матушка что-то напутала. Отнеси вещи месс Беаты в «зеленую» спальню восточной башни.
– Я был уверен, что вы так скажете. – По губам Бертрана скользнула едва заметная усмешка. Он склонил голову и пообещал: – Не волнуйтесь, все будет сделано согласно вашему распоряжению.
Я нахмурилась. Что-то я ничего не поняла в этом обмене репликами. Размеры особняка с его башнями, конечно, впечатляют, но почему Лоренс был против «розовой» спальни? Или это условное название для какой-нибудь тесной темной каморки, специально предназначенной для неугодных гостей?
– Пойдем, – обратился ко мне Лоренс. Хвала небесам, в этот раз он не стал хватать меня за руку, а любезно предложил мне ладонь. – Самое время познакомиться с моей матушкой.
– А может, лучше не стоит? – тоскливо протянула я и оглянулась на карету, которая еще стояла около крыльца. Так и тянет кинуться к ней со всех ног и повелеть кучеру гнать лошадей обратно в Бристар!
– Стоит, Беата, стоит, – твердо ответил Лоренс. Подумал немного и добавил, благоразумно понизив голос: – И ничего не бойся. Помни – я рядом!
Утешение было так себе. Но я покорно вздохнула и положила руку на любезно выставленный локоть своего спутника. Ладно, будем надеяться, что я сумею очаровать его мать. Или же, что куда вероятнее, она побоится устраивать скандал в присутствии своего сына, а следовательно, ограничится лишь злобным шипением за моей спиной. Эту неприятность я как-нибудь переживу.
Правда, при этой мысли мое сердце как-то очень болезненно кольнуло дурное предчувствие. Как бы моя надежда не оказалась зряшной.

* * *

Я ожидала, что месс Вайра встретит нас в гостиной, поэтому начала улыбаться, как только мы вошли в дом, да так старательно, что от усердия у меня моментально заныли щеки. Однако я ошибалась. Гостиная, размерами больше напоминающая танцевальный зал, оказалась совершенно пустой. Лишь на столике для напитков стоял почти полный бокал вина, доказывающий, что совсем недавно тут кто-то был, но поспешил выйти до нашего появления.
– Так, – произнес Лоренс. Нехорошо так произнес, что я даже поежилась. А он шагнул к столику, поднял бокал и принялся рассматривать его с таким вниманием, будто перед ним была неопровержимая улика в каком-нибудь громком преступлении.
– Красная помада, – задумчиво проговорил Лоренс, осторожно проведя подушечкой указательного пальца по кромке бокала. – Любимый цвет матери.
Я чуть слышно кашлянула. Я, конечно, не королевский дознаватель и даже не претендую на данную роль, но, по-моему, это и так очевидно. Или в доме гостит еще кто-нибудь, кому позволено пить вино в гостиной? Вряд ли этим занимаются слуги. Но я полагала, что месс Вайра живет одна.
Но спросить у Лоренса я ничего не успела. В комнату вдруг стремительным ярко-алым вихрем ворвалась женщина и повисла у него на шее.
– Сын! – вскричала она, беспрестанно осыпая лицо смущенного Лоренса поцелуями. – Ты приехал! Ты все-таки не забыл свою несчастную, всеми оставленную мать!
Это настолько напоминало дурной спектакль, что я торопливо опустила голову, скрывая в тени улыбку. Н-да, месс Вайра явно переигрывает. Будь она лицедейкой, за такое исполнение роли ее бы закидали гнилыми помидорами.
Отдельного упоминания заслуживал ее наряд. Платье вызывающего красного цвета было настолько узким, что я очень удивилась бы, узнав, что в нем возможно сидеть. Но это подчеркивало то, что месс Вайра, несмотря на свои годы, сохранила по-девичьи стройный стан. Она не устояла от искушения подчеркнуть талию широким поясом алого шелка, в который было вшито множество бусинок и медных монеток. При каждом движении женщины вся эта красота переливалась и позвякивала. Н-да, похоже, месс Вайре пришелся бы по нраву мой наряд бродячей домарийки.
Блестящие темные волосы хозяйка дома оставила неубранными. В густых прядях переливались капельками бриллианты, слишком крупные, чтобы быть настоящими. На шее – массивное колье с просто-таки неприличных размеров рубином. И я опять усомнилась в том, что этот камень не поддельный.
Слишком! Пожалуй, это слово лучше всего описывало мое впечатление от наряда месс Вайры. Слишком ярко, слишком кричаще, слишком… вульгарно, что ли? Конечно, распущенные ухоженные волосы – это красиво, однако такая прическа больше подходит молодой девушке, нежели женщине в годах. А ее платье все-таки уместнее будет смотреться на карнавале, чем в спокойной домашней обстановке. Такое чувство, будто месс Вайра тщательно готовилась к нашему приезду, желая произвести на меня неизгладимое впечатление. Что же, стоит признать очевидный факт: ей это удалось.
В это мгновение она наконец-таки прекратила обслюнявливать щеки Лоренса, который вытерпел сию экзекуцию с поистине героическим спокойствием, но отстраняться от сына не стала. Вместо этого она крепко взяла его под руку и бросила на меня через плечо полный превосходства взгляд.
Я с трудом удержалась от того, чтобы не покачать с укоризной головой. Ну как капризный избалованный ребенок, право слово! Благо если не начнет допытывать у Лоренса, кого он больше любит – меня или ее.
Теперь я получила возможность оценить внешность матери Лоренса. И опять мне на ум пришло слово «слишком». Слишком много косметики. Пожалуй, если бы месс Вайра хорошенько умылась и смыла с себя пудру, губную помаду и густую подводку с глаз, то сразу помолодела бы лет так на десять, а то и больше. А сейчас чрезмерный макияж только подчеркивал ее возраст.
– Матушка, я тоже очень рад тебя видеть, – без особого восторга в голосе пробурчал Лоренс, пытаясь оттереть носовым платком многочисленные отпечатки губной помады со своего лица.
Я посмотрела на одинокий бокал с остатками вина и все-таки покачала головой. По всей видимости, месс Вайра ожидала нас в гостиной, но затем решила поразить гостей эффектным выходом, поэтому поспешила удалиться. А вот бокал, доказывающий ее недавнее пребывание здесь, убрать не догадалась.
Месс Вайра, которая коршуном наблюдала за каждым моим движением, проследила за моим взглядом. Тотчас же ее щеки запылали невыносимым румянцем то ли досады на себя и свою оплошность, то ли злости на меня, а скорее – на все разом. С вызовом вздернула подбородок и прильнула к Лоренсу еще теснее. Тот, не ожидая такого напора, даже попятился.
– Осторожнее, матушка, ты собьешь меня с ног, – вымученно пошутил тот, опершись свободной рукой на спинку кресла. – Позволь мне представить тебе…
– Ты себе не представляешь, как я по тебе скучала, – не дала ему договорить месс Вайра и опять одарила звонким поцелуем в щеку. – Лоренс, мальчик мой, мне так одиноко! Никогда бы не подумала, что на старости лет буду оставлена своим единственным и любимым сыном.
На единственного и любимого сына месс Вайры сейчас было смешно и одновременно очень грустно смотреть. Он тяжело вздохнул и опять принялся оттирать щеку, на которой пламенел новый отпечаток губной помады, негромко обронив при этом:
– Матушка, но это был твой выбор. Я предупреждал тебя, что не смогу часто навещать тебя, если ты останешься жить за городом. Работа и…
– Не прибедняйся, – жестко оборвала его мать. – Как я вижу, свободного времени у тебя хватает.
И многозначительно вздернула бровь, посмотрев на меня.
– Да, как я уже говорил, позволь мне представить… – спохватившись, вновь начал Лоренс.
И опять месс Вайра не дала ему договорить. Она раздраженно помотала головой, и Лоренс обескураженно замолчал, получив волосами по лицу.
– А у меня для тебя сюрприз! – радостно провозгласила она, при этом глядя почему-то на меня. – Сыночек, ты помнишь Фиону? Дочку моей лучшей подруги месси Улеаны Угьер? Помнится, не так давно вы очень мило общались. И я пригласила ее погостить.
Наверное, мне стоило бы оскорбиться столь явным пренебрежением ко мне со стороны хозяйки дома, которая даже не желала услышать мое имя. Но происходящее забавляло меня все сильнее и сильнее. Интересно, как долго месс Вайра сможет игнорировать мое присутствие? И как будет выкручиваться Лоренс, которого явно решили сосватать в моем присутствии?
Поскольку продолжать стоять было утомительно и несколько бессмысленно, я решила самым наглым образом сесть, не дожидаясь особого приглашения. А что такого? Месс Вайра не замечает меня в упор, поэтому не думаю, что она обидится.
И я с удовольствием бухнулась в ближайшее кресло, продолжая с любопытством следить за развитием событий.
Как и следовало ожидать, на мой поступок никто не обратил особого внимания. Месс Вайра во все глаза смотрела сейчас на сына и улыбалась так, как, должно быть, улыбается людоед при виде беспомощной жертвы. Лоренс, как и следовало ожидать, не пришел в восторг от этого известия и нахмурился. Осторожно высвободился из цепкой хватки матери, почти повисшей на нем всей тяжестью тела, и с демонстративной суровостью сложил руки на груди.
– Помню ли я Фиону? – с сарказмом вопросил он. – О да, еще как помню! Эта белобрысая наглая девица довела меня до такого, что я едва не бежал среди ночи домой. Подумать только, она без спроса и предложения забралась в мою постель! Вот был мне сюрприз, когда я пришел к себе, принялся раздеваться и тут увидел ее. – Помолчал немного и добавил, адресуя это мне: – Особой пикантности ситуации придавало то, что из одежды на ней была лишь бархатная ленточка, кокетливо повязанная на шею.
– Вот видишь, я давно знала, что ты неравнодушен к ней, – обрадовалась месс Вайра. – Даже ленточку запомнил.
– Забудешь о таком, пожалуй, – пробурчал Лоренс. – Я битый час уговаривал ее одеться и пойти вон. А эта идиотка принялась угрожать, что обвинит меня в попытке изнасилования, если я не лягу и не выполню свой мужской долг. Ну не дура, а?
– Лоренс! – потрясенно воскликнула месс Вайра.
Я заинтересованно подалась вперед. Неужели мать Лоренса была не в курсе столь милой детали знакомства своего сына и дочери подруги? Но, увы, следующие слова женщины разочаровали меня.
– Не смей выражаться в моем присутствии! – отчеканила месс Вайра, гневно сверкнув такими же синими, как у сына, глазами.
– Но она действительно дура! – упрямо повторил Лоренс. – Это же надо догадаться: шантажировать королевского дознавателя тем, что он не совершал! Даже если у меня было некое подобие теплых чувств к ней, то этой несусветной глупостью она окончательно их убила. Останься она последней девушкой на земле, и то я бы не стал с ней спать!
– Не стоит так горячиться, милый, – заворковала месс Вайра, словно пропустив мимо ушей всю гневную тираду сына. – Да, Фиона импульсивна, но ты ей нравишься, и очень! Все мы совершаем безумства во имя любви. Согласись, это очень мило!
– Не в данном случае, – фыркнул Лоренс и скорчил настолько страдальческую мину, будто у него нестерпимо разболелся зуб.
– С тех пор прошло два года, – продолжила уговаривать его мать. – Я уверена, Фиона поумнела. Но ее чувства к тебе по-прежнему горячи…
– Кстати, насчет чувств, – оборвал ее Лоренс и напористо затараторил, не давая матери вставить и словечка: – Позволь мне познакомить тебя с месс Беатой Райчел. Кстати, смею тебя обрадовать, что я питаю по отношению к ней самые серьезные чувства! Помнится, ты давно намекала на то, что мне было бы неплохо остепениться…
Я торопливо поднялась из кресла, решив, что после этого месс Вайра не сможет продолжать меня игнорировать и все-таки соизволит обратить на меня свое высочайшее внимание. Но ошиблась в предположениях. Она лишь равнодушно мазнула по мне взглядом и самым невоспитанным образом повернулась спиной.
Лоренс удивленно вскинул брови и грозно заиграл желваками. Судя по всему, его терпение подошло к концу. Однако стоило ему только открыть рот, чтобы высказать матери нечто очень резкое и неприятное, как та радостно всплеснула руками и восторженно воскликнула:
– А вот и Фиона!
Лоренс мученически закатил глаза и издал что-то среднее между рыком и стоном. А я опять плюхнулась на прежнее место и посмотрела в сторону двери. Да, невежливо встречать гостя сидя. Однако после того приема, что мне устроила месс Вайра, я имела полное право вести себя так, как заблагорассудится. Если она делает вид, будто меня не существует, то, стало быть, я тоже могу делать все, что сочту нужным.
В комнату между тем грациозно вплыла… О, у меня не хватит, наверное, слов, чтобы описать столь чудное явление. Безусловно, Фиона Угьер была красива, даже очень. Длинные светлые волосы падали на полуобнаженные плечи. Огромные голубые глаза светились такой детской наивностью, что мне немедленно захотелось дать ей леденец и срочно отправить одеться. Потому как девушка явилась сюда почти голой. Ну, то есть на ней было, конечно, некое полупрозрачное одеяние, но больше всего оно напоминало неглиже, а не платье. Тонкая ткань бесстыже обрисовывала все волнительные изгибы и не менее восхитительные выпуклости на теле бесстыдницы. Даже я – представительница того же пола – и то ощутила непривычное волнение в груди. Ах, как она хороша!
Я посмотрела на Лоренса, желая увидеть его реакцию на это внезапное появление чуда из чудес. По всей видимости, беднягу тоже поразил этот выход в свет. Он стоял краснее красного и в упор разглядывал почти не прикрытую грудь Фионы.
Это было неприятно, даже очень. Я вдруг вспомнила слова противного Томаса, который утверждал, будто эта моя часть тела оставляет желать лучшего. Стоило признать очевидный, хотя и печальный для меня, факт: грудь Фионы по праву могла считаться произведением искусства. Большая, мягкая, с предательски съежившимися сосками, просвечивающимися через ткань. Ох, ей же холодно в таком виде разгуливать! Или же, как вариант, она испытывает такое горячее желание по отношению к Лоренсу, что готова отдаться ему прямо сейчас и здесь.
Месс Вайра не удержалась и кинула-таки на меня взор, преисполненный злого торжества. Судя по всему, она решила, что выиграла битву с первого же удара. Но ошибалась. Почти сразу Лоренс все-таки совладал с оцепенением, вызванным появлением Фионы, зажмурился, помотал головой и хрипло сказал, обращаясь ко мне:
– Прости, Беата. Право слово, я не ожидал, что моя мать на склоне лет занялась сводничеством и превратила свой дом в самый настоящий бордель.
Улыбка медленно сползла с губ месс Вайры, когда сказанное сыном дошло до ее понимания. Она выпрямилась, подбоченилась и скорчила такую страшную физиономию, что я немедленно восхитилась. Кажется, полетят сейчас клочки по закоулочкам. Вон как у нее подбородок от бешенства затрясся!
А вот Фиона, к моему величайшему удивлению, никак не отреагировала на высказывание Лоренса, хотя, по сути, он назвал ее девицей не особо тяжелого поведения. Она томно облокотилась на спинку ближайшего кресла, изогнулась просто-таки немыслимым образом и нескромно приподняла подол одеяния, продемонстрировав безупречной длины и формы ноги почти до середины бедра.
Я потрясенно ахнула. Естественно, мысленно. Ну девица, ну дает! По-моему, Лоренс прав, и она действительно тупа как пробка. Иначе как объяснить то, что она готова выпрыгнуть из своего одеяния немедленно, ни капли не смущаясь нашего присутствия. И это несмотря на то, что Лоренс так жестоко оскорбил ее.
– Как я рада тебя видеть, Лоренс! – почти пропела она томным чувственным голосом. – В прошлый раз ты так быстро удалился, что мы не успели закончить разговор…
– Потому что я понял, что еще пара минут в твоем присутствии – и я придушу тебя, – холодно бросил ей Лоренс. – Еще никогда и никто не бесил меня так, как ты. Сколько раз можно говорить, что я лучше пересплю с нищей грязной бродяжкой, чем разделю постель с тобой?
Наверное, если бы кто-нибудь заговорил со мной таким тоном и такими словами, то я не удержалась бы от слез. Но Фиона лишь растянула губы и послушно захихикала, будто восприняла речь Лоренса за шутку.
Я удивленно покачала головой. Нет, с этой девицей явно что-то не то! Ну не может девушка так спокойно воспринимать оскорбления в свой адрес. Какая-то она… отмороженная, что ли.
При этой мысли в моей голове вдруг зашевелились какие-то воспоминания. Хм-м, что-то мне это напоминает. Кажется, во время учебы я слышала о чем-то подобном. Вспомнить бы еще, что именно…
– О, так вот кого ты привел сегодня в мой дом, – ядовито произнесла месс Вайра, и я вынужденно отвлеклась от своих дум. – Нищую грязную бродяжку! Ну что ты, дорогой, мог бы просто сказать, что Фиона не в твоем вкусе. Зачем же идти на столь радикальные меры!
И месс Вайра метнула на меня еще один полный превосходства взгляд, видимо, ожидая, что я горько расплачусь от обиды. Не на ту напала! И я подарила ей лучезарную улыбку, с нетерпением ожидая хода Лоренса. Увлекательнейшее зрелище, стоит вам признаться! Думаю, я много потеряла, отказываясь сопровождать матушку на светские приемы. Неужели там постоянно царит настолько радостная и непринужденная атмосфера?
А вот Лоренсу, по всей видимости, было не до веселья. Он несколько раз со свистом втянул в себя воздух, выдыхая при этом через рот, сжал и разжал кулаки, после чего голосом, звенящим от негодования, отчеканил:
– Значит, так, матушка. Я больше не намерен выслушивать твои оскорбления в адрес Беаты. Если честно, я очень удивлен и разочарован в твоем поведении. Все это так низко и подло… Некрасиво, матушка, отвратительно и возмутительно. Сейчас мы с Беатой отправимся проверить, все ли в порядке в наших комнатах. Кстати, я взял на себя смелость отправить вещи своей спутницы в «зеленую» спальню. Полагаю, ты что-то напутала, когда приказала поселить ее в «розовой», потому как и я, и ты прекрасно знаем, какая нехорошая слава идет о той комнате. Надеюсь, к тому моменту, когда мы спустимся к ужину, месс Фионы Угьер уже не будет в твоем доме. А еще я прошу тебя потратить это время на то, чтобы успокоиться и перестать сходить с ума. Нравится тебе или нет, но Беата останется здесь. Я все сказал!
Все это Лоренс выпалил на одном дыхании. Затем повелительно взмахнул рукой, и я тут же встала и подошла к нему, даже не подумав обидеться на то, что он подзывает меня, словно хозяин – собачку. После отповеди, которую Лоренс дал своей матери, мои чувства к нему мгновенно потеплели. Пожалуй, я была слишком предвзято к нему настроена. Если так пойдет и дальше, то, полагаю, я скоро переменю свое мнение о нем, а возможно – и влюблюсь без памяти.
Лоренс ласково, но непреклонно подхватил меня под локоть и буквально насильно уволок из гостиной. Я успела посмотреть через плечо на Фиону, желая увидеть, как она отреагирует на уход человека, который, по всей видимости, ей весьма небезразличен. И ее реакция, признаюсь честно, меня озадачила. Фиона продолжала стоять посреди комнаты и глупо улыбалась, глядя строго перед собой ничего не выражающим взором. По-моему, она даже не заметила, что Лоренс покинул комнату. Словно марионетка, о которой на время забыл кукловод. Странно, очень странно.

* * *

Путь в покои, отведенные для нашего проживания, оказался весьма долог и труден. И все это время я усердно думала о Фионе. Слишком насторожило меня ее непонятное поведение. Такое чувство, будто бедняжку кто-то лишил собственной воли и зациклил на одной цели – соблазнить Лоренса.
И опять при этой мысли в моей голове зашевелились отрывки спутанных воспоминаний. Нет, я совершенно точно слышала на одной из лекций в Академии о чем-то подобном.
Занятая этими мыслями, я не заметила, как мы поднялись на несколько пролетов, затем прошли по длинному коридору, через окна которого широким потоком лились алые закатные лучи солнца, и, наконец, остановились около двери.
– Это твоя спальня, – проговорил Лоренс, не торопясь открыть ее. – Моя – следующая. – Подумал немного и добавил с лукавой усмешкой: – Они смежные. Полагаю, это будет совсем не лишним.
Я невольно вздохнула. В принципе, ожидаемое обстоятельство. Могла бы сразу понять, почему Лоренс был против «розовой» спальни. Просто она расположена слишком далеко от его комнаты, а я уже нафантазировала себе всяких ужасов.
– Поэтому ты попросил принести мои вещи сюда, а не в «розовую» спальню? – все-таки спросила я, прекрасно понимая, каким будет ответ.
– Это было одной из причин, – уклончиво проговорил Лоренс. – Но не главной.
Я удивленно хмыкнула и посмотрела на него, ожидая продолжения. Но Лоренс все свое внимание обратил на дверь, распахнул ее передо мной и сделал широкий приглашающий жест рукой. Поэтому мне не оставалось ничего иного, как отложить дальнейшие расспросы. Ладно, сначала ознакомлюсь с покоями, выделенными для моей скромной особы.
Я смело перешагнула через порог. Правда, тут же остолбенела, широко распахнув от восхищения глаза.
И было чему восторгаться. Так называемая зеленая спальня была не просто велика. Она была огромна! Наверное, размерами она не уступала всей моей лавке, включая подсобку и жилые комнаты на втором этаже. И эта спальня действительно была зеленой. На полу – пушистый ковер приятного травянистого оттенка, такого же цвета покрывала на кровати, где разместилось бы не менее десятка человек, не стесняя друг друга при этом. На окнах – тяжелые бархатные гардины изумрудного цвета.
Лоренс, неслышно ступая по ковру, подошел к ним и раздвинул в стороны. Я в очередной раз беззвучно охнула, увидев окно, поскольку оно занимало, наверное, всю стену. Вид, открывающийся из него, был просто потрясающий! Темно-зеленое море леса шумело совсем рядом от меня. Казалось, только протяни руку – и прикоснешься к нему. Всюду, куда только хватало глаз, – деревья. Ни одной постройки или соседнего дома. И от этого создавалось чувство, будто мы с Лоренсом остались одни в этом мире.
– Великолепная картина, правда? – спросил тот, с любопытством наблюдая за моей реакцией. – Поэтому я и люблю восточную башню. Она построена с таким расчетом, чтобы ничто не отвлекало тебя от созерцания природы. Это… умиротворяет. Одиночество всегда благотворно действует на мои нервы и позволяет успокоиться после самых сложных и напряженных расследований.
– А все-таки, что не так с «розовой» спальней? – настойчиво спросила я, не позволяя разговору уйти с заинтересовавшей меня темы. Шутливо добавила: – Или тебе не нравится этот цвет?
– Вообще-то да, – кивнул Лоренс. – Девичий он какой-то. Причем в худшем значении этого слова. Вот Фионе он, наверное, понравился бы.
И Лоренса аж передернуло от упоминания надоедливой поклонницы.
– Но… – многозначительно протянула я, прекрасно понимая, что он о чем-то не договаривает.
– Но главная причина, по которой я не захотел, чтобы ты провела ночь в западной башне, заключается в том, что там есть привидение, – покорно сознался Лоренс.
– Да неужели? – брякнула я, прежде всего подумав о Томасе. Везет мне в последнее время на призраков!
– Нет, не волнуйся, оно неопасное! – поспешил заверить меня Лоренс, видимо, решив, что я испугалась. – К тому же никогда не покидает пределов «розовой» спальни. По легенде, старина Грег был одним из рабочих, которые возводили башню. Он очень любил выпить и однажды в пьяном угаре свалился с недостроенной лестницы. Нет, он не расшибся насмерть, но повредил себе позвоночник, из-за чего не смог сам передвигаться. К несчастью для него, это случилось поздним вечером, когда работы уже были прекращены. А самое ужасное – это произошло накануне недели карнавалов.
– Ой, – пискнула я, осознав, на что намекает Лоренс.
Неделя карнавалов в нашей стране знаменует окончание старого года и начало нового. В это время никто не работает. Народ празднует и веселится. Получается, бедняга Грег…
– Да, беднягу Грега нашли только через неделю, – подтвердил мою догадку Лоренс. – Каким-то чудом он дотянул до этого момента, даже потребовал у товарищей самогона, но испустил дух после первого же глотка. Всем было понятно, через какие страшные мучения прошел Грег перед смертью. А это, как тебе прекрасно известно, является одной из основных причин, по которым душа не может получить окончательного упокоения. Неделю или две после похорон все было спокойно. А затем старина Грег явился навестить товарищей. Только уже в виде привидения. Конечно, кое-кто после этого сразу же предпочел отправиться на поиски новой работы, но большинство отнеслось к этому нормально. Старина Грег при жизни не отличался дурным нравом, и даже страшная гибель не испортила его характер. Веселый, разбитной, обожающий сальные шутки, способный оживить любую компанию. Хм-м… – Лоренс на миг замялся, видимо, сообразив, как странно прозвучала его последняя фраза по отношению к призраку.
– К тому же теперь его товарищам доставалось больше выпивки, – с улыбкой завершила я перечисление достоинств призрака.
– Вот именно, – согласился со мной Лоренс. – Однако все хорошее рано или поздно заканчивается. Так и работа над башней была завершена. Друзья и собутыльники Грега разъехались, получив деньги. А он остался. И стал своего рода достопримечательностью имения.
– Но почему твоя мать хотела познакомить меня с Грегом? – поинтересовалась я. – Ты же сам сказал, что он и после смерти остался неплохим малым.
– Потому что девушкам принято бояться призраков. – Лоренс флегматично пожал плечами. – К тому же не забывай: Грег – из числа обычных работяг. То бишь сквернослов тот еще. И при жизни он был очень неравнодушен к женскому полу. Цвет спальни как бы намекает, что она предназначена для прекрасного пола. Но вот незадача – первая же гостья провела в роскошных покоях всего час, после чего в гневе и ярости покинула имение, заявив, что ноги ее тут больше не будет. Мало того, что Грег наговорил ей скабрезностей, так еще осмелился раздеться в ее присутствии догола. После чего принялся гоняться за ней по всей спальне, умоляя приласкать его достоинство.
– Да ладно?! – восхищенно ужаснулась я, воочию представив себе эту картину. Помолчала немного и осторожно поинтересовалась: – Слушай, так призраки вроде нематериальны. Как бы та несчастная сумела его приласкать?
– Грег и не рассчитывал на это. – Лоренс слабо ухмыльнулся: – Знаешь, есть такие мужчины, которые любят выскакивать из кустов и демонстрировать спокойно прогуливающимся женщинам свои причиндалы. Это какое-то психическое отклонение, поскольку они прекрасно понимают, что поступают отвратительно, даже более того – преступно, поскольку зачастую свидетелями их поступков становятся и дети. Но им нравится шок и ужас на лицах женщин. В самом деле, вряд ли таким своеобразным образом эти идиоты рассчитывают завести приятное знакомство. Полагаю, у Грега такие же наклонности. Возможно, при жизни он сумел держать себя в узде, но после смерти распоясался, поскольку прекрасно понимает, что наказания не последует.
– А мужчины? – продолжила я. – Неужели за все это время никто из мужчин не сделал попытку переночевать в «розовой» спальне?
– Почему же, еще как делали. – Лоренс улыбнулся, видимо, позабавленный каким-то воспоминанием. – Говорят, прежний владелец этого имения, граф Генрих Гуриер, особенно любил проводить вечера в этой спальне. А все потому, что его супруга по вполне понятным причинам не осмеливалась приближаться к западной башне, тогда как сам граф очень любил выпить. И в лице Грега он получил прекрасного товарища, с которым можно было обсудить все на свете. Понятное дело, графа-то никто не гонял по комнате со всякими непристойными предложениями.
– Понятно, – протянула я, думая совсем о другом.
Рассказ Лоренса натолкнул меня на некоторые мысли. Выходит, это имение не является фамильным и прежде принадлежало совсем другому роду. В принципе, это ожидаемо, поскольку месс Вайра не дворянка. Но хотелось бы знать, как ей удалось обзавестись столь значительной недвижимостью? Это же стоит целое состояние! Неужели какой-нибудь богатый любовник расстарался? Да ну, вряд ли. Одно дело – купить магическую лавку, а совсем другое – такое имение, находящееся совсем рядом от столицы.
– А как это имение перешло к твоей матери? – спросила я, решив выяснить эту деталь. Устав стоять на пороге, подошла к невысокой кушетке и села, продолжая глядеть на Лоренса.
Тот мгновенно помрачнел. Должно быть, по незнанию я задала неудобный для него вопрос. Отвернулся и с преувеличенным вниманием принялся изучать что-то за окном.
– Прости, если обидела, – поспешила я извиниться. – Если это какая-нибудь тайна – то не отвечай.
– Да какая это тайна! – с досадой буркнул Лоренс, и я увидела в отражении стекла, как он страдальчески скривился. – Принц Винсент подарил имение матери пару лет назад. Так сказать, своеобразная плата за рождение сына.
Ох, как много я еще хотела спросить у Лоренса! Но мудро прикусила язык, без особых проблем догадавшись, что вопрос взаимоотношений с отцом ему крайне неприятен. Ладно, попробую узнать подробности позже, выведаю как-нибудь невзначай.
Решив так, я скинула туфли и забралась на кушетку с ногами.
– Кстати, тебе не показалось, что Фиона себя как-то странно ведет? – спросила я, решив перевести разговор на менее опасную тему.
– Странно себя ведет? – с сарказмом переспросил Лоренс. Наконец-то отвлекся от изучения пейзажа за окном и подошел ко мне. Опустился прямо на пол, взял в руки мою босую ступню и принялся ее осторожно разминать.
Я едва не застонала от наслаждения. О, как хорошо-то! И даже ни капли не щекотно.
– Я уже говорил тебе, что эта Фиона – сексуально озабоченная идиотка, – продолжил Лоренс, с улыбкой наблюдая за тем, как я млею от его поглаживаний. – Понятия не имею, почему я ей так приглянулся. Но, право слово, я боюсь, что как-нибудь она подкараулит меня в темном уголке и изнасилует.
– А ты не ходи один по темным уголкам, – посоветовала ему я, жмурясь от удовольствия.
Если честно, мне уже совершенно не хотелось продолжать беседу. Пальцы Лоренса медленно, но верно поднимались по моей ноге вверх. Сейчас, к примеру, он растирал мою щиколотку. И я хотела просто сидеть с закрытыми глазами и молча млеть от новых ощущений.
Но ситуация с Фионой продолжала меня царапать, не давая полностью расслабиться. Поэтому я глубоко вздохнула, силясь вернуть над своим разумом контроль, и продолжила:
– Видишь ли, мне показалось, что она не владеет своим телом. Это… ай!.. как-то необычно… ой!.. и вообще… ай-ай-ай…
Когда Лоренс пощекотал меня под коленкой, я окончательно потеряла мысль и замолчала, сорвавшись в конце несвязной фразы на долгий прочувственный стон.
Но мои слова заинтересовали Лоренса, и он остановился, поэтому я застонала вновь – на сей раз от разочарования.
– Поясни, что ты имеешь в виду, – потребовал он, глядя на меня снизу вверх.
– Когда мы выходили из комнаты, я специально посмотрела на нее, – сказала я. – И знаешь, она напомнила мне куклу, безвольно замершую в ожидании очередного приказа.
– Чушь! – презрительно фыркнул Лоренс и вновь принялся мягко поглаживать мои ступни.
– Почему это? – немедленно оскорбилась я, пытаясь не обращать внимания на его действия. А то мои мозги немедленно растеклись бы от удовольствия и я окончательно перестала бы соображать.
– Потому что на ней нет чар подчинения, – снисходительно пояснил Лоренс, неуклонно продвигаясь своими пальцами выше и выше. – Уж поверь мне, я бы заметил.
– А разве такого состояния возможно добиться только магией? – упорно возразила я. – На курсе травоведения нам рассказывали, что можно создать особое снадобье, способное полностью блокировать волю и разум человека… О-о-о!..
Я застонала и откинулась на спинку кушетки, мгновенно потеряв желание говорить дальше. Пальцы Лоренса достигли пределов моих чулок и сейчас дразняще поглаживали обнаженное тело, с каждым мигом пробираясь все ближе и ближе к краю кружевных трусиков.
И на этом волнующем моменте он опять остановился.
– Продолжай! – потребовал он, нахмурившись. Видать, мои слова его зацепили.
– О чем это я? – послушно забормотала я, пытаясь вновь сложить мозаику из разрозненных кусочков. – Ах да, о снадобье. Естественно, основным компонентом его будет какой-нибудь наркотик. Та же дурман-трава вполне подойдет. Это заставит человека быть послушным. А еще ему и в голову не придет обратиться к властям. Пригрози лишить его новой дозы – и он начнет ползать перед тобой на коленях.
– Но Фиона не похожа на человека, подсевшего на дурман-траву, – резонно возразил Лоренс. – Я слишком часто видел этих бедолаг, поэтому знаю, о чем говорю. Они отличаются заторможенностью движений, медленной речью…
– Наркотик – лишь одна из составляющих снадобья, – перебила его я. – Добавь в него возбуждающих трав, например женьшеня, эхиноцеи. Капельку коры кофейного дерева. И любая заторможенность уйдет. А если поиграть с магическими составляющими, то сумеешь полностью нивелировать наркотическую компоненту и скрыть ее воздействие на организм подопытного.
Глаза Лоренса как-то очень нехорошо заблестели от моей последней фразы, и я торопливо добавила, сообразив, насколько это подозрительно прозвучало.
– Ну, это в теории, – смущенно проговорила я. – Все надо подбирать экспериментальным путем. Я просто говорю, как поступила бы, если бы передо мной стояла такая задача.
– Дурман-трава, говоришь, – задумчиво повторил он и вытащил руки из-под подола моего платья. Сложил их на груди, продолжая сидеть у моих ног.
– Нет, понятное дело, я ничего не утверждаю, – затараторила я, испугавшись, что он решит, будто мои слова каким-либо образом бросают тень на его мать. – Возможно, я ошибаюсь, и Фиона, выражаясь твоим языком, просто озабоченная дура. И все-таки прежде я никогда не встречала особы, которая была бы настолько… зацикленной, что ли… на одном человеке.
– Не на одном, – исправил меня Лоренс, хмурясь все сильнее и сильнее. – О Фионе давно ходит нехорошая слава в том круге, где я вращаюсь. Скорее даже не о самой Фионе, а о ее матери. Поговаривают, что месси Улеана Угьер пользуется красотой и глупостью дочери и самым наглым образом подкладывает ее в постели богатых мужчин. Сама-то Улеана уже давно не популярна среди мужского пола из-за преклонного возраста.
– Фионе на вид лет двадцать, может быть, на пару лет больше, – удивленно сказала я. – Сколько же ее матери?
– Порядка семидесяти, – ответил Лоренс. Помолчал немного, видимо, произведя в уме несложные подсчеты, и удивленно присвистнул, с искренним недоумением выдохнув: – Ничего не понимаю! Это во сколько она родила дочь? Неужели в пятьдесят?
Я почесала нос. Что-то чем дальше, тем больше мне эта история не нравится. Пожилая месси, не гнушающаяся тем, что подкладывает свою дочь под нужных людей… Сама дочь, более напоминающая вялостью и покорностью марионетку… Сдается, что все это весьма неприятно попахивает.
– Матушка говорила мне, что ее подруга очень долго не могла забеременеть, – медленно проговорил Лоренс. – Поэтому рождение Фионы стало для нее чудом. Она около года провела в горном монастыре, беспрестанно молясь богине-матери. И в Бристар вернулась уже с новорожденным ребенком. Поэтому никто не видел ее беременной.
Я глубокомысленно хмыкнула. Мысли Лоренса, по всей видимости, потекли в том же направлении, что и у меня чуть ранее.
– Скажи, Беата, если Фиона действительно находится под воздействием дурман-травы, ты сможешь это определить? – внезапно спросил меня Лоренс и встал.
Теперь он смотрел на меня сверху вниз, и его взгляд ощутимо давил мне на голову. Должно быть, выводы, к которым пришел королевский дознаватель, ему очень и очень не понравились.
– Есть один способ, который позволит выяснить все наверняка, – неохотно ответила я. – Отвар синеголовника с дамианой, настоянный на слезах русалки, способен моментально отрезвить человека.
– Что-то мне не нравится твой тон, – прозорливо заметил Лоренс. – Что не так с этим способом?
– Если все так, как я думаю, и Фиона действительно много лет принимала наркотик, то резкий вывод ее из этого состояния будет весьма болезнен, – сказала я, тщательно подбирая слова.
– И что? – Лоренс с равнодушной жестокостью пожал плечами. – Потерпит. Чай, не маленькая.
– Ты не понимаешь. – Я покачала головой. – Ты знаешь, что человек, не получивший очередную дозу дурман-травы, впадает в состояние безумия. Он готов убивать, грабить, делать что угодно, лишь бы прекратить ломку. А в данном случае Фионе придется в стократ хуже. – Сделала паузу и добавила совсем тихо: – Эта боль сведет ее с ума.
– Досадно, – пробормотал Лоренс и вновь потер подбородок. Отошел к окну, за которым уже отгорели последние лучи солнца, и быстро темнеющие небеса переливались всеми оттенками красного – от самого светлого, на горизонте, до темно-багрового, цвета свернувшейся крови.
Я прекрасно понимала его чувства. Злость на Фиону уже прошла, осталось огромное желание ей помочь. Я была почти уверена, что эта несчастная девушка – не дочь месси Улеаны. Скорее всего, она выкупила ее у какой-нибудь нищей крестьянки с целым выводком детей. Настоящую мать Фионы это предложение наверняка привело в восторг. Ребенком больше или меньше – не все ли равно? В таких семьях много рожают и много хоронят. Как говорится, богиня-мать дала, бог-демон забрал. Зато за полученные деньги несчастная смогла досыта накормить остальных своих детей и не боялась голодной смерти в неурожайный год. Полагаю, крестьянка догадывалась, зачем богатая одинокая дама решила купить у нее хорошенькую новорожденную девочку. Но решила, что даже такая участь все равно лучше, нежели то, что могла предложить дочери она.
Однако это не уменьшало отвратительности поступка месси Улеаны. Неужели она в самом деле так поступила с Фионой? С девушкой, которую воспитывала с самых ранних лет как родную дочь? И неужели никак нельзя помочь самой Фионе, и она так и будет играть роль покорной игрушки в жадных похотливых руках сластолюбивых мужчин из высшего общества?
– Если бы ты смог добыть жабий камень, – проговорила я, ни к кому, в сущности, не обращаясь.
Лоренс не обернулся ко мне, но я чувствовала, как сильно он напрягся. Жабий камень тоже относился к числу наркотиков, но классом был много выше дурман-травы. Так сказать, последняя предназначалась для тех, у кого не особенно густо с деньгами, а вот камень могли позволить себе лишь истинные богачи. Он, конечно, тоже вызывал зависимость, но далеко не сразу и в гораздо более легкой форме. Подумаешь, поболит голова пару дней или на еду начнешь набрасываться, как будто год голодал. Многие даже известные мне личности считали, что это незначительная цена за то, что давал им жабий камень. Обычно его использовали в курительницах, где он медленно тлел, насыщая воздух едва заметным ароматом чего-то пряно-волнующего. Если ты работал в этом помещении, то тебе становился не нужен отдых. Ты мог не выходить из-за стола сутками, усваивая информацию просто-таки ужасающими темпами. Кстати, поэтому многие студенты перед сессией вскладчину покупали камень и занимались в одной комнате. Другие предпочитали использовать его для иных целей. Курительница, установленная в спальне, к примеру, многократно повышала удовольствие при постельных утехах. Уж промолчу про то, что сам процесс занимал не несколько минут, а несколько часов, а порой растягивался на сутки и более.
Я была в курсе, что даже Рочер и Дейк порой баловались им, но не одобряла этого. Да, официально жабий камень не был запрещен, но достать его можно было лишь на так называемом черном рынке, где торговали всякого сомнительного рода амулетами с непроверенными магическими свойствами, а самое главное, веществами, при добыче которых требовались определенные ритуалы и зачастую – с человеческими жертвоприношениями богу-демону. Я искренне считала и продолжаю считать, что если ты покупаешь хоть что-нибудь у подобных дельцов, то тем самым поддерживаешь деньгами их занятие, а это ужасно и неправильно! И потом, частенько жабий камень продавали плохо очищенный, и при первом использовании он выделял ядовитый дым. Конечно, это не убивало, но погружало в долгий наркотический транс, наполненный самыми страшными кошмарами. Приятного мало – несколько дней проваляться пластом, сражаясь в своем воображении с полчищами чудовищ и испытывая ужасную боль. Вряд ли тебе станет легче от осознания, что на самом деле всего этого нет.
– Чем жабий камень может помочь Фионе? – спросил Лоренс, и я почувствовала его взгляд, брошенный на меня через отражения стекла. Затем он продолжил с явным сарказмом: – Или ты собралась устроить сексуальную оргию с ее участием? По-моему, Фиона и без этого средства с радостью согласится быть третьей в нашей постели.
– Даже не мечтай! – возмущенно фыркнула я, аж подпрыгнув на месте от негодования.
Хотела было добавить еще пару «ласковых», но Лоренс повернулся ко мне – и я успокоилась, увидев играющую на его губах улыбку. Шутит. Но, стоит признать, специфическое у него чувство юмора. Впрочем, не о нем сейчас речь. И я начала объяснять свою задумку:
– Видишь ли, наркотики воздействуют на одну и ту же область в нашей голове, – с очень важным и мудрым видом принялась я разглагольствовать. – На зону удовольствия и возбуждения. И мой преподаватель по травоведению считал, что воздействием менее опасного вещества можно подавить более опасное. Так называемый принцип конкурентного взаимодействия.
– Не понял, – честно признался Лоренс, нахмурившись.
– Если честно, я сама не совсем разобралась в этом принципе и выводах, из него следующих, – смущенно призналась я. – Ту лекцию я прогуляла, поэтому читала лишь конспект соседки по комнате, а у нее был жутко корявый почерк. Но я с трудом разобрала, что многие целители применяют для лечения зависимости от дурман-травы жабий камень. Правда, для этого его помещают не в курительницу, а мелко дробят, смешивают с измельченной сушеной травой, обычно крапивой, и сворачивают что-то вроде палочек, используя для этого бумагу. Тогда воздействие камня многократно усиливается, более того, это моментально отрезвляет беднягу и позволяет ему пережить ломку. А зависимость от жабьего камня побороть – раз плюнуть.
– Вот, значит, как, – пробормотал Лоренс и как-то странно закашлялся.
Я недоуменно нахмурилась, наблюдая за тем, как он принялся смущенно переминаться с ноги на ногу. К этому моменту почти совсем стемнело, поэтому я при всем желании не могла увидеть выражения его лица. Вместо того чтобы исправить это обстоятельство и прогнать тьму, Лоренс, еще немного потоптавшись на месте, принялся мерить комнату шагами, то и дело в потемках натыкаясь то на кресло, то на столик, то еще на что-то. Каждое такое столкновение сопровождались приглушенными ругательствами.
– Свет! – устав от этого спектакля, скомандовала я и прищелкнула пальцами.
Тотчас пробудились магические пластины, установленные по углам спальни. Они были впаяны в потолок и давали приятный рассеянный свет с едва заметным желтоватым оттенком.
– Иначе ты себе шею, пожалуй, сломаешь, – пояснила я Лоренсу, который замер на месте и принялся моргать, стараясь как можно быстрее привыкнуть к резкой смене освещения. А я уже продолжала, даже не пытаясь скрыть язвительных ноток в голосе: – Ну и почему ты мнешься, словно юнец, застигнутый строгим родителем за поцелуями с хорошенькой служанкой?
– Ты сильно рассердишься, если узнаешь, что жабий камень у меня с собой? – вопросом на вопрос ответил Лоренс и виновато улыбнулся.
Почему-то я совершенно не удивилась, услышав это. Я поняла, что Лоренс приготовил мне сюрприз в тот самый момент, когда упомянула про жабий камень. По всей видимости, он планировал спрятать курительницу где-нибудь в спальне и поразить меня своими постельными способностями.
– И зачем он тебе? – все-таки спросила я, получая некое извращенное удовольствие от того, как смутился Лоренс, вынужденный признаться в наличии столь специфического предмета.
– Ну, я хотел, чтобы наша следующая ночь запомнилась тебе на всю жизнь, – сказал он и пожал плечами.
Хотя бы не врет и не юлит, и то плюс.
– А меня при этом в известность ты ставить не хотел, – скорее утвердительно, чем вопросительно, протянула я.
– А зачем? – искренне изумился он.
Я могла бы сказать ему, что вообще-то жабий камень относится к наркотикам. Да, ночь прошла бы великолепно, но на следующее утро мы бы испытали все симптомы классического похмелья: тошноту, головокружение, возможно, обнаружили бы, что какие-то моменты ночи страсти стерлись из памяти. Но я не стала начинать этот спор, поскольку не желала зря терять времени. Лоренс все равно вряд ли признает свою вину. Но будет мне урок на будущее – всегда проверять комнату на наличии курительниц и прочих странных вещей. А то мало ли, как еще он решит поэкспериментировать в будущем.
На этом моменте своих размышлений я споткнулась. Ну надо же, я рассуждаю так, будто уже всерьез считаю Лоренса своим избранником. Кстати, в самом деле, а какие отношения нас связывают? Лоренс сказал, будто желает представить меня матери как свою будущую невесту. Говорил ли он всерьез или же шутил? Да кто его знает! Как-то все это… очень стремительно развивается. Как будто я попала в водоворот, из которого сама при всем желании не смогу выбраться.
Но я опять-таки не дала своим мыслям свернуть на другую тему. Потом, все потом! Сначала разберемся, что там не так с Фионой!
– Ладно, жабий камень у нас есть, – проговорила я. – Осталось найти, с чем его смешать.
– Тебе нужна сушеная трава, – задумчиво протянул Лоренс. Принялся тереть подбородок, на глазах мрачнея.
Я тоже начала размышлять, от усердия даже прикусив губу. Эх, были бы мы в Бристаре, я без особых проблем нашла бы требуемое в запасах лавки.
В наступившей тишине вдруг раздалось громкое недовольное бурчание живота, и Лоренс залился краской от неловкости.
– Прости, – проговорил он, продолжая багроветь на глазах. – Я с утра ничего не ел. День такой суматошный выдался…
– Да ничего страшного, – вежливо проговорила я, невольно залюбовавшись ровным румянцем на его щеках.
Надо же, кто бы мог подумать, что королевский дознаватель по особо важным делам, такой стеснительный. Бедненький, не поел он… Постойте-ка, не поел?.. Кажется, у меня есть идея, как решить наше затруднение!
– Укроп, – вдруг проговорила я. – Укроп и петрушка.
– Что? – Лоренс аж подавился от неожиданности. – При чем тут укроп и петрушка?
– В доме твоей матери наверняка есть кухня, – терпеливо разъяснила я. – А на кухне наверняка есть приправы и специи. Укроп и петрушка – самые распространенные из них. В это время года их не раздобыть свежими, следовательно…
– На кухне наверняка есть сушеные укроп и петрушка! – торжествующе завершил за меня Лоренс и восхищенно покачал головой: – А голова у тебя соображает, Беата!
– Спасибо, – польщенно отозвалась я.
– Сиди здесь, я быстро! – приказал Лоренс и с такой скоростью рванул с места, что я не успела ничего сказать или возразить.
Крошечный промежуток времени между двумя ударами сердца – и я осталась одна. Лишь хлопнула, закрываясь за Лоренсом, дверь.

* * *

Время после ухода, а точнее, стремительного бегства Лоренса тянулось очень и очень долго. Каждая минута казалась вечностью, наполненной страхом ожидания. Почему-то я очень боялась. А вдруг именно сейчас явится месс Вайра, каким-либо образом прознавшая, что я осталась одна, и начнет меня оскорблять? А вдруг ко мне вломится безумная Фиона и примется убивать соперницу? Мало ли что ей могла внушить лжемать, а под дурманом чего только не сделаешь.
Осознав, что эдак можно еще много ужасов себе напридумывать, я решила перестать сходить с ума и прежде всего внимательно изучить комнату, выделенную для моего проживания. Лоренс говорил, что эта спальня – смежная с его покоями. И где эта заветная лазейка?
Поиски не заняли много времени. Помимо двери, которая вела в коридор, была еще одна, за которой скрывалась роскошная ванная, выложенная настоящим мрамором и снабженная огромным бронзовым краном.
Не буду скрывать, последнее приспособление привело меня в замешательство. Кран-то здесь зачем? Я привыкла, что в моем жилище, да и в доме того же Дейка ванну наполняли при помощи, так сказать, грубой физической силы. Сначала натаскай ведрами воды, затем одно вскипяти на плите. И смотри не обварись, когда будешь этакую тяжесть с кухни нести. Ну а потом уже наслаждайся в теплой водице. Или не очень теплой. Все зависит от того, верно ли ты рассчитала пропорции горячей и холодной воды. Главное, чтобы кипяток не получился.
Все еще недоумевая, я легонько повернула рычаг и взвизгнула от удивления и восторга, когда в дно ванны ударила звонкая струя воды. Достаточно быстро опытным путем я выяснила, что возможно даже регулировать ее температуру, поворачивая в соответствующую сторону рычаг. Прелесть какая! А как это, интересно, работает?
Если честно, я мало интересовалась покупными заклинаниями. Просто потому, что у меня не было денег на эти глупости. Судя по всему, в ванной потрудился настоящий специалист своего дела. Даже страшно представить, сколько это могло стоить!
Завистливо вздохнув, я принялась увлеченно перебирать многочисленные скляночки и баночки, ровными рядами стоящие на полках. Ох, глаза от такого изобилия разбегаются! Как будто попала в магическую лавку, специализирующуюся на средствах красоты. Шампуни, лосьоны, всевозможные притирки для тела…
Наугад открыв одну из бутылочек, я глубоко втянула в себя приятный аромат роз и ванили. Капнула себе на руку густой маслянистой жидкостью, хорошенько растерла ее между ладонями и восхитилась мягкостью своей кожи. Ой, все-таки неправильную я себе профессию выбрала! Надо было не только любовную магию изучать, но и особое внимание обратить на способы улучшить внешность, а я сделала упор на лечебные притирки, посчитав остальное чепухой. Заняться, что ли, самообучением? В жизни все пригодится.
Я еще раз понюхала свои руки, благоухающие, словно весенний сад, и тут увидела дверь по другую сторону ванной. Ага, сдается, это и есть ход в спальню Лоренса!
Мне повезло, что я не распахнула ее сразу. Замешкалась, решив бросить последний взгляд на богатства месс Вайры, и тут услышала приглушенные голоса, раздающиеся из соседней комнаты.
Первым моим порывом было вернуться в свою спальню. Как-то это некрасиво – подслушивать и подсматривать. А вдруг меня застанут за этим занятием? И я даже попятилась, намереваясь исполнить свое желание. Но тут разговор за дверью перешел на повышенные тона, и я остановилась, узнав голос месс Вайры.
– Сволочь! – с чувством воскликнула она. – Я эту девчонку с грязью смешаю. Пожалеет еще, что осмелилась явиться в мой дом. Это же уму непостижимо – какая наглость!
Я мгновенно обратилась в одно большое ухо. Сдается, говорят обо мне. Затем словно против воли сделала несколько шагов назад и прильнула к двери. Да, некрасиво, но что поделать. Я должна знать, что замышляет против меня мать Лоренса!
– Успокойся, милочка, – ласково осадила Вайру другая участница беседы. Ее голос был мне незнаком. Какой-то он… неприятный, право слово. Сухой, скрипучий и очень высокий – прямо на грани визга. Неужели я слышу лжемать Фионы?
– Тебе хорошо говорить, Улеана, – фыркнула в ответ Вайра, и я удовлетворенно кивнула, довольная, что моя догадка подтвердилась. – Это не твой ребенок притащил в дом не пойми кого. Честное слово, лучше бы он бродяжку какую на улице подобрал, чем положил глаз на выродка Неллы.
Я зло скрипнула зубами. Ого, какие слова знает эта дама! А по ее холеному виду и не скажешь, что она умеет так ругаться.
– Ну-ну, Вайра, тише, – попыталась в очередной раз урезонить ее Улеана. – Помни, что в любой момент сюда может зайти Лоренс. Вряд ли ему понравится, если он услышит, какого ты мнения о его избраннице. Или, вернее сказать, о невесте? Насколько я понимаю, раз он решил познакомить тебя с нею, то намерения у него самые серьезные.
– Прошу тебя, не говори так! – взмолилась Вайра. – У меня дрожь по телу, когда я думаю, что Лоренс заявит о помолвке на сегодняшнем ужине. Быть может, мне разыграть сердечный приступ? Выпью пару капель белладонны, смешанной с дамианой, упаду в обморок…
– Ты намерена падать в обморок каждый раз, когда Лоренс начнет говорить на эту тему? – с сарказмом перебила ее подруга. – Боюсь, милочка, тогда ты рискуешь проваляться без чувств несколько дней кряду. И потом, твой любящий и заботливый сын наверняка притащит из столицы какого-нибудь целителя, который без особых проблем раскусит твою хитрость. Тогда придется ему платить за молчание, а с деньгами у тебя, как я понимаю, туго.
– Ох, не говори мне про деньги! – фыркнула с раздражением месс Вайра. – Эта тема наводит на меня уныние. Но ничего, уверена, скоро его высочество принц Винсент узнает о том, что изображено на стяге над моей усадьбой. И обязательно пожалует с требованием перестать позорить королевский род. Придется ему в очередной раз раскошелиться.
И женщина премерзко захихикала.
Я с невольным отвращением передернула плечами. Что-то чем дальше, тем больше мне не нравится гипотетическая свекровь. Если предположить невозможное и я все-таки выйду замуж за Лоренса, то, уверена, она сделает все, чтобы отравить мою семейную жизнь и превратить ее в настоящий кошмар.
– Вернемся к нашим баранам, то бишь к твоему сыну Лоренсу, – хладнокровно проговорила месси Улеана. – Что ты намерена делать теперь, когда наша задумка с Фионой провалилась? Знаешь, по-моему, он вряд ли клюнет на мою дочь, даже если привести ее сюда тайком и заставить обнаженной дожидаться его прихода. Помнится, в прошлый раз Лоренс просто сбежал.
– Только не говори, что Фиона сильно переживала по этому поводу. – Месс Вайра опять фыркнула от смеха, хотя лично я ничего смешного в разговоре не видела. – Не боишься, что однажды твоя любимая дочурка отправится прямиком в объятия бога-демона, решив, что более не в силах терпеть такое существование?
– Боюсь, – честно ответила месси Улеана. – Очень боюсь. Но, с другой стороны, всех денег все равно не заработать. Я и так обеспечила себе безбедную старость при помощи этой смазливой северянки. А ты, помнится, в свое время отговаривала меня от этой затеи. Сомневалась, что мне стоит на склоне лет ввязываться в воспитание чужого ребенка. Ничего, дети быстро растут. Не успела я моргнуть, как Фиона превратилась в настоящую красотку. Ты бы знала, за какое состояние я продала ее девственность!
Я почувствовала во рту солоноватый привкус и, опомнившись, разжала зубы. Чуть губу себе не откусила! Но слишком отвратительной оказалась эта беседа. Две женщины так спокойно говорят о таких мерзостях, которые просто у меня в голове не укладываются! Ох, я точно не хочу получить месс Вайру в качестве своей второй матери. Даже страшно представить, какие гадости она мне будет делать!
– Ой, не сыпь мне соль на рану, – с фальшивой патетикой между тем вздохнула месс Вайра, и я опять припала к двери. – Как будто не знаешь, как сильно я тебе завидую. Но, с другой стороны, я бы не сумела повторить твой подвиг. Сама знаешь, матери внебрачного сына принца тяжело надолго уехать из столицы. У меня и так недоброжелателей хватает. Вдруг кто-нибудь из них решил бы проверить, мой ли это ребенок?
– Ты сделала ставку на другую лошадь, и она тоже пришла первой, – флегматично отозвалась Улеана. – Рождение Лоренса обеспечило тебе неплохое существование. Правда, знал бы принц, по какой причине тогда он сплоховал и допустил тебя в постель…
– Даже не вздумай кому-нибудь проболтаться, дорогуша. – Голос Вайры звучал весело, но по моей спине пробежал ледяной холодок. – Помни, что я тоже в курсе твоих многочисленных грязных секретов. Одна тайна происхождения Фионы заставит разрыдаться от сострадания к ней весь высший свет.
– Да я так, просто к слову пришлось, – смущенно отозвалась Улеана. Помолчала немного и спросила: – И все же зачем ты притащила меня сюда? Неужели думаешь, что Лоренс послушает меня, раз уж не стал слушать тебя, и выгонит свою девку прочь? В таком случае это глупо. Ты прекрасно знаешь, что твой сын меня недолюбливает.
– Я пригласила тебя в качестве поддержки, – ответила Вайра. – Я хочу серьезно поговорить с сыном о присутствии в моем доме этой…
Она замялась, видимо, подыскивая определение пообиднее, и я с силой сжала кулаки, почувствовав, как к щекам от негодования прилила кровь. Что я ей плохого сделала? Почему она настолько сильно меня ненавидит? Неужели такое отношение обусловлено неприязнью между ней и моей матерью? Но я ведь не виновата в их ссоре!
– В общем, я не желаю, чтобы в моем доме гостила эта девка, – продолжила после крошечной паузы Вайра. – В присутствии постороннего человека Лоренс постесняется прерывать меня. Ему придется выслушать мои доводы! А если я начну эту беседу наедине с ним, то он примется отшучиваться, а то и вовсе уйдет.
– У меня есть предложение получше, – вдруг заявила Улеана. – Если ты выгонишь ее, то тем самым сильно испортишь отношения с сыном, и он все равно продолжит встречаться с этой девкой. Просто из желания насолить тебе. Надо быть хитрее. Необходимо, чтобы Лоренс сам захотел разорвать все отношения с ней.
– Да, но как этого добиться? – уныло вопросила месс Вайра.
– Твой сын занимает высокий пост, – вкрадчиво продолжила Улеана. – Он – дознаватель, человек, расследующий преступления. Его избранница должна обладать кристальной репутацией. Вряд ли карьере Лоренса пойдет на пользу, если окажется, что его будущая супруга – самая обыкновенная воровка.
Я беззвучно ахнула и прижала ладони к пылающим от ярости щекам. Да что она такое говорит?! Я никогда в жизни не взяла без спроса чужой вещи!
– Продолжай, – с нескрываемым интересом попросила Вайра.
– Обвини ее в краже какой-нибудь твоей драгоценности, – предложила Улеана. – Пусть все улики указывают на нее. И подбрось эту безделушку в ее вещи. Наверняка она скажет, что готова показать все свое барахло, чтобы снять с себя подозрения. Вот будет сюрприз, когда Лоренс лично вытащит из ее сумки твою брошь или колье! И пусть тогда оправдывается и льет слезы сколько душе угодно. Он никогда не простит ей этого!
Больше всего на свете я хотела сейчас ворваться в комнату и выплеснуть душившее меня бешенство криком. Боюсь, я бы не удержалась от искушения и вцепилась бы матери Лоренса в волосы, знатно проредив их. Но неимоверным усилием воли я осталась на месте. Нет, это не выход из положения. Во-первых, далеко не факт, что я выйду победительницей из этой драки. Вряд ли Улеана будет спокойно сидеть и наблюдать за этим безобразием, скорее, выступит на стороне заклятой подруги. И тогда эти две бестии знатно отколошматят меня, а потом еще и выставят зачинщицей. А во-вторых, этой выходкой я как бы выполню то, чего добивается месс Вайра: испорчу отношения с ее сыном, и скорее всего окончательно и бесповоротно. Вряд ли Лоренс поверит моему рассказу без доказательств. В изложении его матери все будет выглядеть так, будто они с подругой сидели и мирно беседовали, а тут ворвалась я и начала буянить. Точно представят меня какой-нибудь умалишенной. Нет, месси Улеана права: в таких случаях надлежит действовать хитростью. Предупрежден – значит, вооружен.
Разговор двух женщин между тем свернул с интересующей меня темы на пустой светский треп. Они начали пересказывать друг другу сплетни, посмеялись над неудачным нарядом некоей Марики на последнем приеме. Я послушала еще несколько минут, затем, убедившись, что вряд ли услышу еще что-нибудь полезное, тихо отошла от двери и вернулась в свою комнату.
И вовремя! Стоило только мне вновь со всем удобством расположиться на кушетке, желая обдумать дальнейшие свои планы, как в комнату так же стремительно ворвался Лоренс, потрясая каким-то бумажным свертком в руках.
– Вот! – тяжело дыша, проговорил он. – Достал. И укроп, и петрушку. Кухарка, должно быть, теперь думает, что я сошел с ума или переработал, но пусть!
– Отлично! – искренне обрадовалась я. – Теперь тащи жабий камень.
– Сию минуту, моя госпожа и повелительница, – с иронией отозвался Лоренс. Кинул сверток мне на колени и опять выскочил в коридор.
Я приглушенно выругалась себе под нос, вспомнив, что в комнате, куда дворецкий отнес нехитрый багаж Лоренса, сейчас со всеми удобствами расположились две самые настоящие ведьмы, только и ждущие его появления. Но останавливать Лоренса было уже поздно, и я стремглав ринулась в ванную, желая послушать, как пройдет эта встреча. Только прильнула к двери, как услышала громкое восклицание месс Вайры, преисполненное фальшивой радости:
– Сыночек! Наконец-то! А то мы тебя заждались.
– Добрый вечер, месси Улеана, – холодно и с подчеркнутой вежливостью поздоровался Лоренс. – Как ваши дела?
– Отлично, – отозвалась она. – Спасибо за беспокойство, мой милый.
– А где ваша дочь? – неожиданно поинтересовался Лоренс.
Я досадливо цокнула языком. Слишком грубо играет! Сейчас его наверняка засыплют целым градом вопросов, желая выпытать, почему вдруг он хочет увидеть Фиону, если совсем недавно дал ей очередную недвусмысленную отставку. Только бы Лоренс не проговорился о нашей задумке! Не надо быть провидицей, чтобы понять: в таком случае месси Улеана заберет Фиону и сбежит из имения. А потом сделает все от нее зависящее, лишь бы не подпускать Лоренса к своей якобы дочери как можно дольше. Или вообще устроит бедняжке какой-нибудь несчастный случай. Как говорится, нет человека – нет проблемы. Хотя нет, неправильно. Месси Улеана не относится к Фионе как к человеку, скорее, как к бессловесному животному, пригодному лишь для получения денег. А когда та же рабочая лошадка охромеет или заболеет, то ее принято отправлять к мяснику.
По всей видимости, Лоренс сам понял, что ляпнул что-то не то, поэтому затараторил, силясь исправить оплошность.
– Я хотел извиниться перед ней, – достаточно искренне проговорил он. – В сердцах я нагрубил ей. Просто устал после дороги.
– Ничего страшного, Фиона не может долго держать на тебя зла, – заверила его месси Улеана. Подумала немного и добавила с улыбкой: – Она слишком тебя любит.
– И все-таки мне неловко, – забормотал Лоренс. – Сам не понимаю, что на меня нашло.
– Хорошо, я приглашу ее сюда. – Как и следовало ожидать, месси Улеана не стала упускать удобного случая, чтобы вновь свести Фиону с Лоренсом. Послышался шорох ткани, видимо, она встала со своего места, затем через несколько секунд до меня донесся звук захлопнувшейся двери.
Я от волнения принялась грызть ногти, напряженно прислушиваясь к тишине, которая воцарилась в комнате после ухода месси Улеаны. Интересно, неужели месс Вайра сумеет промолчать и не начнет говорить никаких гадостей про меня сыну?
– Как тебе Беата? – в этот момент начал разговор Лоренс, видимо, устав соблюдать паузу. – Ты так и не дала мне представить ее как положено.
– Ты мой сын, и я приму любой твой выбор, – с такой патетикой вздохнула Вайра, что у меня немедленно заныли зубы. – Главное, чтобы ты был счастлив!
Лоренс изумленно кашлянул, должно быть, не ожидая такого смирения от матери.
– Я только надеюсь, что она не унаследовала дурного характера своей матери, – все-таки не удержалась от искушения добавить немного яда Вайра. – Месси Леонелла… В общем, в высшем свете про нее ходят множество слухов, и все они – очень неприятные. Она меняет мужчин как перчатки, и даже чаще. А ты знаешь, что дочери часто наследуют от матерей образ жизни и привычки.
– По этому поводу не беспокойся. – В голосе Лоренса послышалась усмешка. – Беата совершенно не такая, как ее мать. Она очень скромная и милая девушка.
Я умиленно улыбнулась. Нет, все-таки я была слишком сурова к Лоренсу! Не такой уж он и бяка. Жестковат, правда, и саркастичен без меры, но ничего, эти недостатки поддаются исправлению. Как любит говаривать моя матушка, мужчина – это глина в руках умной женщины. При желании и должном старании можешь себе хоть подставку для ног вылепить.
«Да, но при всем этом моя матушка так и не нашла себе того, кто решился бы назвать женой вдову с тремя внебрачными детьми», – угрюмо добавила я, вовремя вспомнив, что моя мать далеко не образец для подражания.
– Я буду очень рада, если это действительно так, – ласково прощебетала Вайра, хотя я понимала, что на самом деле ее сейчас душат злость и досада. – Любимый мой сынок, я еще раз повторю: твое спокойствие и благополучие – это главное для меня. Если ты счастлив с этой девко… – На этом месте она запнулась, по привычке едва не ляпнув оскорбление, и с усилием повторила: – Если ты счастлив с этой девушкой, то счастлива и я. И прости меня, сынок. Я была не права, когда устроила ту отвратительную сцену. Наверное, Беата очень обиделась на меня. Но я… я не знаю, что на меня нашло. Все это было так неожиданно для меня. К тому же ее мать сильно оскорбила меня в свое время. Вот я и не совладала с чувствами.
И месс Вайра притворно всхлипнула, пытаясь разжалобить сына слезами.
– Ничего страшного, матушка! – с нескрываемым облегчением воскликнул Лоренс. Послышался звук поцелуя, видимо, он поспешил отблагодарить таким образом свою мать за понимание, после чего продолжил: – Матушка, Беата ждет меня в соседней комнате. Позволь, я возьму один предмет из своих вещей, – и пойдем к ней. Там ты сможешь лично принести ей извинения. Уверен, что Беата не станет держать на тебя зла и все поймет! Только дождемся прихода Фионы и месси Улеаны.
– Я думала, ты хочешь поговорить с Фионой наедине, – удивленно проговорила Вайра.
– Понимаешь, тут такое дело… – смущенно начал Лоренс. – Меня очень насторожило ее поведение. Тебе не кажется, что она какая-то странная?
– Безответная любовь любого превратит в безумца. – Вайра негромко рассмеялась.
Я зло скрипнула зубами. Вот ведь гадина! До последнего будет выгораживать свою подругу и ее темные делишки. Но что делать? Лоренс сейчас по доброте душевной выболтает матери все наши догадки. Ведь он и в страшном сне не сможет себе представить, что на самом деле она в курсе происходящего. И тогда месс Вайра приложит все усилия, чтобы сорвать наш эксперимент.
– Нет, боюсь, тут дело серьезнее, – продолжил тем временем Лоренс, подтверждая мои наихудшие предположения. – Мы с Беатой опасаемся, что…
Дальше медлить было нельзя. Я взлохматила прическу и одним рывком распахнула дверь, ввалившись в соседнюю комнату.
Лоренс, стоявший посередине покоев, замер с открытым ртом, глядя на меня округлившимися от изумления глазами. Месс Вайра, вальяжно развалившаяся в одном из кресел, повернулась на шум. Ее лицо исказила быстрая недовольная гримаса, но почти сразу она совладала с эмоциями и поспешно скрыла их под маской нарочитого удивления.
– Ох, извините! – затараторила я, пытаясь как можно естественнее сыграть неловкость и смущение. – Я не думала, что попаду сюда… Хотела умыться и причесаться, пока тебя, мой дорогой, нет. Полагала, что за дверью шкаф с полотенцами или еще чем-то вроде этого. А тут вы разговариваете… Как неловко вышло!
И я всплеснула руками, чувствуя, как мои щеки на самом деле начинают пылать под перекрестием двух взглядов.
– Ничего страшного, Беата, – Лоренс ободряюще улыбнулся мне. – Все равно я хотел идти за тобой. Вот-вот явится месси Улеана с дочерью. И я как раз рассказывал матери…
– Ты нас так и не познакомил толком! – опять не дала я ему договорить. Обиженно надула губки и подошла ближе. Не удержалась от искушения и прильнула к нему так, как месс Вайра в первые минуты встречи. Залепетала, преданно глядя на него снизу вверх: – Милый, пожалуйста, представь меня твоей матери так, как должно. – Сделала почти неуловимую паузу и не отказала себе от удовольствия добавить капельку яда: – А то, боюсь, у нее сложилось обо мне превратное представление. Я ведь не нищая грязная бродяжка.
– Ох, Беата, матушка как раз хотела извиниться перед тобой за те слова, – как и следовало ожидать, тут же отозвался Лоренс. Устремил на месс Вайру пристальный немигающий взгляд, добавив: – Не так ли, матушка?
Надо было видеть в этот момент выражение ее лица! Даже без всяких извинений я почувствовала себя отомщенной. Месс Вайру перекосило настолько сильно, будто она только что получила жестокий удар под дых. По-моему, у нее даже слезы на глазах выступили от мысли, что сейчас ей придется просить у меня прощения.
– Беата, – через силу выдавила она из себя, – я… я не знаю, что и сказать в свое оправдание… Но… Э-э-э…
По всей видимости, несчастной было бы легче и приятнее откусить себе язык, чем сказать такое элементарное «прости меня». А самое главное, Лоренс никак не желал облегчить участь своей матери, и я опять почувствовала к нему прилив нежности и симпатии. Пожалуй, он заслужил с моей стороны крепкий поцелуй за свое примерное поведение!
– В общем, – продолжала мямлить месс Вайра, давясь словами. – Я… Ну так получилось…
Затянувшуюся пытку прервал стук в дверь. Тотчас же, не дожидаясь позволения, она распахнулась, и в комнату вошла уже знакомая мне Фиона все в том же полупрозрачном одеянии и седовласая пожилая женщина с очень колючим взглядом серо-голубых глаз. Несмотря на возраст, последняя держалась так прямо, будто проглотила палку, а ее худощавой фигуре, затянутой в темно-синий бархат строгого платья, слегка оживленного белым кружевным воротничком, могла бы позавидовать любая девушка. Ага, стало быть, это и есть месси Улеана. А и в самом деле, ведьма ведьмой! Ох, какой взор-то тяжелый и внимательный! Как будто не только одежду оценила, но и умудрилась под нее заглянуть, а заодно и кожу живьем содрала, чтобы проверить, не прячу ли я под нею что-либо интересное.
– О, я не ожидала, что застану здесь такую компанию, – первой опомнилась месси Улеана, не сводя с меня глаз. – Простите, что так ворвалась…
– Ничего страшного, – поспешил ее заверить Лоренс. – Вы как раз вовремя. Видите ли, я говорил своей матери…
Я аж забулькала от негодования. Да что это такое! Неужели он собрался теперь выложить все наши планы прямо в лицо этой гадине? Она ведь не будет терпеливо ожидать, когда мы проведем опыт, а сразу же схватит в охапку бедняжку Фиону – и даст деру из имения. А Вайра сделает все от нее зависящее, но не позволит нам ее остановить.
– Ой, милый, тебе не кажется, что здесь слишком душно?! – возопила я как можно громче, пытаясь перекрыть голос Лоренса. Картинно закатила глаза, поднесла руку ко лбу – и медленно осела в заботливо распахнутые объятия Лоренса.
Стоит признать: иногда бывает очень полезно подслушать чужие разговоры. Откуда бы я еще узнала про такой простой и безотказный способ прекратить неудобную беседу? Спасибо вам, месс Вайра!
От тишины, наступившей в покоях после моего показательного выступления, зазвенело в ушах. Лоренс подхватил меня на руки и застыл столбом, явно не зная, куда меня можно положить.
– Она, случаем, не беременна? – с явным подозрением осведомилась месс Вайра.
– Да вроде бы не должна, – растерянно отозвался Лоренс. Шагнул к кушетке и осторожно опустил меня на нее.
Я воспользовалась удобным моментом и обвила его шею руками, сделав вид, будто медленно прихожу в себя. А сама в этот момент отчаянно зашипела ему на ухо:
– Ты чего творишь? Не смей выдавать наши планы! Нас двое – их трое. Они же нас живьем сожрут!
– Дорогая, с тобой все в порядке? – нарочито громко спросил Лоренс. Затем нагнулся ниже и ответил таким же свистящим шепотом: – У тебя проблемы с подсчетом. Матушка…
Ага, как и следовало ожидать, Лоренс отнес свою мать к числу наших сторонников, а не противников.
– Предположим, – перебила его я, не дав договорить. – Но Улеана явно не будет стоять смирно и наблюдать за нашими приготовлениями. Драться с ней вздумал, если она попробует бежать с Фионой прочь из имения?
– Милый, у вас там все в порядке? – перебил наш свистящий и шипящий обмен репликами Вайра. – Что вы там шепчетесь?
– Да так. – Лоренс не без усилия высвободился из моей хватки, поскольку я продолжала упорно цепляться за его шею руками, испугавшись, что в противном случае он тут же опять распустит язык. Выпрямился и сухо сказал, в упор глядя на месси Улеану: – Уважаемая, как я уже говорил своей матери и готов повторить вам, я желаю пообщаться с вашей дочерью наедине. Принести ей глубочайшие извинения за свое неподобающее поведение.
– Вот как? – с легкой ноткой недоверия переспросила Улеана и обменялась взглядами с Вайрой.
Последняя пожала плечами и украдкой повертела указательным пальцем около виска, таким образом выразив сомнения в умственном здоровье сына. Тот с подозрением глянул на нее, и Вайра принялась усиленно накручивать на тот же палец локон.
– Ну что же, я не против, – пробормотала Улеана после томительного ожидания. Посмотрела на меня и добавила, хищно ухмыльнувшись: – Лоренс, вы можете уединиться с моей дочерью в соседней комнате. А мы пока поболтаем с вашей избранницей. Ваша матушка мне уже все уши про нее прожужжала.
Я гулко сглотнула вязкую от страха слюну. Не хочу я оставаться с этими ведьмами наедине! Кто знает, что в голове у той же Улеаны. Еще плеснет мне в лицо желчи кикиморы обыкновенной, и останусь я изуродованной до конца дней своих.
От столь жуткой мысли я даже подскочила на месте, мигом перестав изображать слабость и вялость.
– Нет-нет, я тоже хочу пообщаться с Фионой! – с жаром воскликнула я. – Просто-таки жажду!
– Зачем вам это? – Брови Улеаны сами собой поползли вверх от изумления.
Я просяще уставилась на Лоренса. Давай, теперь твоя очередь придумать какую-нибудь ложь! У меня уже фантазия иссякла.
Но тот, в свою очередь, ответил мне таким испуганным и растерянным взглядом, что мне стало ясно без слов: опять придется все брать в свои руки. Ну что же, была не была!
Я вскочила с кушетки, подбежала к Фионе, которая с совершенно отсутствующим видом стояла чуть поодаль, словно не понимая, что речь идет о ней. И впилась долгим поцелуем в ее полные чувственные губы.
За моей спиной приглушенно ахнула Вайра. Лоренс хрюкнул что-то неразборчивое, но явно восхищенное. Лишь месси Улеана промолчала.
Как и ожидалось, Фиона никак не отреагировала на мою выходку. Она не оттолкнула меня и, хвала всем богам, не ответила на поцелуй. Просто стояла, будто все это происходило не с ней. Н-да, видать, ее лжематушка накачала ее дурманом до предела перед визитом сюда.
Наконец, решив, что поцелуй продлился достаточно долго, я оторвалась от Фионы и со смущенной улыбкой повернулась к остальным.
– И как это понимать, дорогуша? – ледяным тоном осведомилась Вайра.
– Это я попросила Лоренса пригласить Фиону, – отозвалась я и невинно захлопала длинными ресницами. – Это мой сюрприз ему на помолвку. Мужчинам нравится наблюдать за тем, как девушки забавляются друг с другом. – Вайра смешно округлила рот в беззвучном «о», и я продолжила, внимательно наблюдая за ее реакцией: – Ну, вы понимаете, о чем я. Это же не измена, так, шалость. И я подумала, что Фиона не будет против, если на самом деле любит Лоренса и желает доставить ему удовольствие.
Вайра настолько опешила от моего объяснения, что была не способна выдавить из себя и звука. Все так же с полуоткрытым от изумления ртом она взглянула на Лоренса, чей цвет лица сравнялся с переспелым помидором – только тронь пальцем, и кожица расползется, явив под собой спелую мякоть.
– Э-э-э, – сдавленно пробормотал тот, поняв, что мать ожидает от него реакции. – Это все так неожиданно, Беата! Спасибо тебе. Это… Я даже не знаю, что сказать!
И Лоренс напоследок всплеснул руками, окончательно умолкнув и покраснев еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным.
– Скромная и милая девушка, стало быть? – негромко проговорила месс Вайра, ни к кому, в сущности, не обращаясь.
Я в ответ лишь лучезарно улыбнулась. Пусть считает меня развратницей. Мне все равно, если честно. Главное – вытащить Фиону из лап ведьмы, имеющей наглость называть себя ее матерью.
– Кстати, это действительно вполне невинное увлечение, – неожиданно встала на мою сторону месси Улеана. – Дорогуша, ты, по всей видимости, давненько не бывала на приемах. Сейчас это модно.
– Да? – удивленно переспросила Вайра. Покачала головой: – Пожалуй, мне надо чаще выбираться из этого захолустья. А то столько интересного, как оказывается, проходит мимо меня.
– Хорошая идея, – поддержала ее подруга. Усмехнулась каким-то своим мыслям, вкрадчиво добавив: – Там, глядишь, и сама поддашься новым веяниям.
Ох, зря она это сказала! По всей видимости, Лоренс слишком явственно представил мать в объятиях другой женщины, поскольку начал зеленеть. Как бы не стошнило беднягу!
– Ну так как, ты не против? – поторопилась я осведомиться у Фионы, легонько погладив ее по руке.
В комнате было тепло, даже жарко, однако кожа девушки была настолько ледяной, будто я прикоснулась не к живому человеку, а к мраморной статуе.
Фиона с трудом сфокусировала на мне взгляд, словно только сейчас заметив мое присутствие. Ее зрачки были настолько расширены, что из-за этого обычно голубые глаза казались почти черными. Но она ничего мне не ответила. Просто стояла и молча смотрела на меня, по всей видимости, искренне не понимая, что я к ней привязалась.
– Конечно же, она не против, – подала голос месси Улеана. Засюсюкала настолько противным тоном, что мне немедленно захотелось влепить ей пощечину: – Лоренс, дорогой мой, сладкий мой мальчик. Если ты этого хочешь, то Фиона не сможет тебе отказать. Пусть это будет нашим подарком на вашу помолвку.
– Благодарю покорно, – сдавленно фыркнул Лоренс и выразительно посмотрел на мать.
– Вы собираетесь заняться этим прямо сейчас? – с невольным ужасом в голосе осведомилась она.
В этот момент я даже ощутила к ней некое подобие теплых чувств. Надо же, ей действительно противна сама идея, что сын будет наблюдать за постельными утехами двух девушек. Значит, она еще не испорчена до такой степени, как ее подруга, которая мое предложение восприняла как нечто само собой разумеющееся.
Но почти сразу месс Вайра торопливо спрятала свои истинные эмоции под маской отстраненного любопытства.
– А чего ждать? – с нарочитой развязностью спросила я, вновь погладив Фиону по руке. – Как раз до ужина управимся. Аппетит заодно нагуляем.
– Аппетит нагуляете, – повторила вслед за мной Вайра и, не удержавшись, с омерзением передернула плечами. Но почти сразу с мимолетным испугом покосилась на подругу – не заметила ли та ее реакции – и с лживым воодушевлением воскликнула: – Что же, в таком случае не будем вам мешать. Располагайтесь удобнее и занимайтесь вашими… хм-м… шалостями. А я с Улеаной пока опрокину бокальчик-другой вина.
При этом ее глаза хищно и остро блеснули, и я вспомнила подслушанный разговор. Ой, сдается, пока мы тут будем разбираться с Фионой, в моем багаже окажется какая-нибудь из безделушек месс Вайры. Но, с другой стороны, не сразу же она скандал поднимет. Необходимо, чтобы я некоторое время побыла без присмотра. Иначе как же обвинить меня в краже? Ладно, что-нибудь придумаю к тому моменту. Надо решать проблемы по мере их возникновения. И сейчас главное – помочь Фионе.
– Да-да, идите, – засуетился Лоренс и принялся весьма недвусмысленно выпроваживать женщин: – Не беспокойтесь за нас.
– Да что за вас беспокоиться-то? – не выдержав, фыркнула от скрипучего смеха Улеана. – Эх, молодость, молодость! Как говорится, надо ее провести так, чтобы было о чем вспомнить в старости. – И уже от самого порога повелительно крикнула: – Фиона! Во всем слушайся Лоренса. Поняла?
Я по-прежнему держала девушку за руку, поэтому почувствовала, как она вздрогнула от этого приказа. В ее огромных пустых глазах впервые мелькнуло некое подобие чувства. На какой-то миг мне даже показалось, что она сейчас расплачется, но почти сразу лицо несчастной вновь приняло совершенно равнодушное выражение.
Мгновение-другое – и мы остались в долгожданном одиночестве. Лоренс на этот раз не просто закрыл дверь, но задвинул массивный засов, желая исключить возможность неожиданного вторжения. Затем, немного подумав, прищелкнул пальцами – и по стенам зазмеились толстые зеленые плети какого-то заклинания. Предполагаю, того, что блокирует звуки. Весьма разумная предосторожность! И я покосилась в сторону двери, ведущей в ванную. Благодаря ей я много о чем узнала. А Лоренс тем временем повернулся ко мне, грозно скрестил на груди руки и уставился на меня так мрачно, что мне немедленно захотелось пасть перед ним на колени и повиниться на всякий случай во всех грехах разом – и бывших, и нынешних, и будущих.
– Значит, подарок на нашу помолвку, – сказал он с сарказмом. – Очень интересно!
– Ты сам сказал, что собираешься представить меня своей матери как невесту. – Я пожала плечами. – Конечно, я понимаю, что ты говорил не всерьез, поэтому решила использовать это в своих целях. Согласись, иначе мы бы твою мать и ее подружку так просто из комнаты не выгнали.
– Стоп-стоп! – Лоренс повелительно поднял указательный палец. Я послушно замолчала, и он вкрадчиво продолжил нехорошим таким тоном, в котором отчетливо прорезалось змеиное раздраженное шипение: – А почему, собственно, ты решила, что я шутил, когда говорил о нашей помолвке?
– Давай не будем начинать этот разговор! – взмолилась я, вспомнив, как долго он трепал мне нервы в разгромленной лавке, выпытывая мельчайшие подробности моей жизни.
– Нет, я хочу знать, почему ты так упорно считаешь, будто я тебе не пара! – упрямо заявил Лоренс и тут же осекся, осознав, что буквально сегодня утром мы уже спорили по этому поводу. Недовольно сморщился и буркнул себе под нос: – Впрочем, ты права. Отложим эту беседу на потом.
Я ничего не имела против такой постановки вопроса. Решив, что самое время заняться тем, зачем мы сюда, собственно, явились, я подошла к столику и начала осторожно разворачивать на нем пакеты с сушеными приправами. Фиона так и осталась стоять на своем месте, продолжая достаточно убедительно играть роль статуи. Оно и к лучшему. Хоть путаться под ногами не будет.
– А откуда ты вообще узнала про такую забаву? – вдруг полюбопытствовал Лоренс, подходя ближе и с нескрываемым интересом наблюдая за моими приготовлениями.
– Не забывай, я все-таки несколько лет прожила в общежитии, когда училась в Академии, – ответила я. – Мать была так любезна, что выбила мне комнату у самого ректора. Правда, потом он меня все годы учебы донимал вопросами, не желает ли месси Леонелла провести с ним еще пару приятных часов.
– И что, молоденькие студенточки часто так веселятся? – оживился Лоренс. – Всегда это подозревал!
Я бросила на него быстрый взгляд через плечо и укоризненно покачала головой. Эх, мужчины! Только об одном думаете. Вон как глазки-то заблестели масляно, а на губах заиграла мечтательная улыбка.
– Ох, прости! – покаялся Лоренс, опомнившись и постаравшись придать себе как можно более серьезный вид. – Оно само как-то…
Я ничего не ответила на его оправдание, принявшись аккуратно разрывать бумажные пакеты на длинные полоски. Если честно, никогда не делала самокрутки. Но будем надеяться, что все получится.
Лоренс виновато вздохнул и отошел к своему багажу, видимо, намереваясь отыскать жабий камень. Неполную минуту в комнате царила тишина, когда каждый был занят своим делом. И вдруг ее разорвал тонкий и напряженный голос Фионы, о присутствии которой я совершенно запамятовала.
– Ну и когда мы приступим? – вопросила она, и в ее голосе мне почудились скрытые слезы.
Я обернулась к девушке и с трудом подавила удивленное восклицание, поскольку она успела скинуть с себя полупрозрачное одеяние и сейчас стояла совершенно обнаженной, то и дело зябко поводя плечами, словно страдала от сквозняка, который лично я не ощущала. Невольно я залюбовалась ее точеной фигурой. Да, месси Улеана знала, кого выбрать в качестве своей якобы дочурки, призванной на самом деле ублажать нужных людей высшего света. Даже странно, что Лоренс имел мужество и стойкость отказаться от такой красотки, когда обнаружил ее в собственной постели.
Светлые длинные волосы обнимали худенькие плечи Фионы роскошным покрывалом. Огромные голубые глаза, окаймленные густыми черными ресницами, мерцали от невыплаканных слез в ожидании нового унижения. Тяжелая большая грудь с коричневыми изюминками напряженных сосков, тонкая талия, по-мальчишечьи узкие бедра. И, что поразило меня больше всего, чисто выбритый лобок. Это тоже сейчас модно в высшем свете?
После чего я с любопытством уставилась на Лоренса, наблюдая за его реакцией. Стоило признать, он меня приятно удивил. Конечно, сначала он уставился на Фиону так, будто впервые в жизни увидел женщину. Затем гулко сглотнул, дернув кадыком, с усилием отвел глаза и посмотрел на меня.
– Беата, прикрой ее чем-нибудь, – хрипло попросил он. – Пожалуйста.
Я кивнула и отправилась к девушке, по пути сдернув с кровати покрывало. Однако, когда я принялась укутывать Фиону, она вдруг пребольно схватила меня за руки и с отчаянием прошептала:
– Ну не мучайте меня ожиданием! Делайте свое дело и позвольте мне уйти!
– Все хорошо, – постаралась я уверить Фиону, от жалости сама готовая расплакаться.
Я мягко высвободилась из ее хватки, впрочем, бедняжка и не держала меня. Ее начала бить крупная дрожь от волнения. Я накинула ей на плечи покрывало, крепко взяла ее за плечи и твердо проговорила:
– Не беспокойся. Мы не собираемся ничего с тобой делать. Напротив, хотим освободить тебя.
– Освободить меня? – недоверчиво переспросила Фиона. Горько хмыкнула: – От чего освободить-то?
– Месси Улеана ведь не твоя мать, правда? – спросила я. Фиона с ужасом отшатнулась от меня, вряд ли ожидая такого вопроса, и я затараторила, силясь успокоить ее: – Не бойся! Мы спасем тебя от этой старой злобной ведьмы.
– Вы не понимаете, – с отчаянием простонала Фиона, схватила себя за волосы и несколько раз хорошенько дернула, каждый раз оставляя между пальцами настоящие пуки.
От этого зрелища меня даже передернуло. Ой, это же больно!
– Так расскажи нам, – вступил в разговор Лоренс.
Сделал было шаг вперед, но в унисон этому Фиона попятилась, и я предупреждающе покачала головой, посмотрев на него. Не надо ему сейчас вмешиваться. Полагаю, то, что хочет рассказать Фиона, не предназначено для мужских ушей.
Лоренс понял меня без слов. Кивнул и отошел на другой конец комнаты, повернулся лицом к окну, за которым плескались густые чернила позднего вечера.
– Месси убьет меня, если узнает, что я проболталась, – прошептала Фиона, глядя на меня испуганными глазами.
– Не убьет, – заверила ее я. – Мы не позволим. Фиона, и я, и Лоренс хотим помочь тебе.
– Она говорила, что мне все равно никто не поверит, – продолжила шептать несчастная, словно не услышав, что именно я ей сказала.
– Я тебе верю! – Я опять взяла ее за плечи и хорошенько встряхнула, желая, чтобы мои слова дошли до ее сознания. Повторила вопрос: – Месси Улеана ведь не твоя мать?
– Нет, – совсем тихо отозвалась Фиона. Опустила голову и судорожно вздохнула, а потом и вовсе тихо заплакала. Свет магических пластин мягко отразился на ее мокрых от слез щеках.
– Что она заставляет тебя принимать? – спросила я.
Да, с одной стороны, было жестоко сейчас продолжать расспросы. Но я не могла терять время. Кто знает, сколько Фионе потребуется для того, чтобы успокоиться. Мы не можем сидеть в комнате вечно, потому как достаточно скоро у Вайры и ее омерзительной подружки возникнут резонные сомнения, чем именно мы тут занимаемся. Поэтому прочь сантименты! Придется побыть жестокой.
– Она посадила тебя на дурман-траву? – Я хорошенько встряхнула Фиону за плечи, испугавшись, что так и не получу ответа.
– Что? – Та кулаком утерла слезы и, нахмурившись, посмотрела на меня: – Что за дурман-трава? Я о таком даже не слышала.
Вот так поворот! Я неприлично крякнула от изумления и бросила на Лоренса полный недоумения взгляд. Тот в ответ лишь удивленно пожал плечами, при этом продолжая вглядываться в окно.
– Тогда почему ты ее так боишься? – спросила я. – Почему выполняешь ее приказы? Только не говори, что тебе самой нравится заниматься тем, чем ты занимаешься!
– Нет, конечно же, нет, как вы могли такое подумать! – Фиону аж передернуло от омерзения. Но, увы, продолжения после этого не последовало. Девушка понурилась и принялась с демонстративным вниманием изучать пол под своими босыми ногами, словно опять не понимая, чего я от нее добиваюсь.
– Фиона, пожалуйста, мы действительно хотим тебе помочь, – очень медленно и с чувством произнесла я, пытаясь пробиться к ее разуму. – То, что делает с тобой месси Улеана, – это неправильно, отвратительно, более того, преступно! Она торгует твоим телом без твоего позволения.
– С моего на то позволения, – тихо исправила меня Фиона. Тяжело вздохнула: – В том-то и беда, что я разрешила ей это.
До меня донеслось изумленное хмыканье не сумевшего сдержать своих эмоций Лоренса. Он продолжал слушать наш разговор, хоть и стоял достаточно далеко от нас. Ну и слух! Хотя, скорее всего, он воспользовался чарами, чтобы на время улучшить его.
Благодаря небесам Фиона была настолько занята своими переживаниями, что не обратила на это никакого внимания.
– То есть? – переспросила я, решив, будто ослышалась. – Как это – ты разрешила ей?
– Я выполняю приказания месси Улеаны по доброй воле, – еще тише проговорила Фиона, еще ниже опустив голову. – И не имею права отказать ей ни в одном желании. Никакими наркотиками она меня не потчует, если под дурман-травой вы подразумевали именно это.
– Но почему?! – потрясенно воскликнула я. – Почему ты это делаешь?
– Потому что, – выдохнула Фиона, и слезы опять градом покатились по ее щекам. Однако она все-таки завершила фразу: – Потому что она выкупила мою жизнь у бога-демона.
Я ничего не поняла в ее объяснении. Как это – выкупила жизнь? При чем тут бог-демон? Нет, без помощи Лоренса мне точно не разобраться!
– Полагаю, вы родились в окрестностях Грийских гор? – спросил тот, словно понял мое затруднение. Отвернулся от окна и с искренним сочувствием посмотрел на девушку.
– Да, – скорее прочитала я по губам, чем услышала ее ответ.
– Что же, это многое объясняет. – Лоренс недовольно покачал головой.
– Лично для меня это ничего не объясняет! – капризно заявила я. – Что все это значит? При чем тут горы какие-то?
– Грийские горы – эта северная окраина нашего королевства, – негромко начал Лоренс, прежде убедившись, что Фиона не торопится ответить на мои вопросы. – В принципе, я мог бы догадаться и раньше. Внешность у Фионы истинной северянки. Но, если честно, горы лишь формально считаются нашей территорией. Население, конечно, платит подати королю, и там даже есть свой наместник, однако он, по большому счету, ничего не решает, более того, редко когда осмеливается высунуть свой нос из замка. Слишком… хм-м… своеобразные люди там проживают. И слишком своеобразные традиции они блюдут.
Я нахмурилась. Ничего не понимаю! На что Лоренс намекает? Если Грийские горы принадлежат нашей стране, то там должны действовать наши законы, разве не так?
– В тех краях поклоняются богу-демону наравне с другими богами, – прямо сказал Лоренс. – То бишь приносят ему жертвы. А какие жертвы может потребовать бог смерти? Только человеческие.
– Не может быть! – потрясенно выдохнула я. – Ты шутишь, должно быть. Человеческие жертвоприношения запрещены в нашей стране.
– Как я уже сказал, Грийские горы могут считаться нашей территорией лишь формально, – напомнил мне Лоренс. – Король терпит такое положение лишь потому, что налоги поступают в казну регулярно. К тому же его величество прекрасно понимает: если он вздумает навести порядок в тех краях, то рискует ввязаться в очень долгую, очень жестокую и почти наверняка проигрышную войну. Эти горы практически непроходимы для чужестранцев. На неприступных каменных перевалах несколько человек могут удерживать целую армию.
– Ну и что? – резонно возразила я. – Фиона сейчас здесь, в Бристаре, а не там. Да, пусть месси Улеана выкупила ее жизнь у бога-демона, хотя я по-прежнему не понимаю, что это значит. Пусть скажет ей спасибо и пошлет куда подальше. Сейчас-то она живет в столице, а у нас, смею напомнить, рабства вроде как не существует.
– Ты не понимаешь, – опять заговорила Фиона, как-то незаметно отказавшись от официального тона. – Я – дочь своего народа. Я обязана чтить его законы и его обычаи, иначе меня покарает демон.
Я крепко зажмурилась и со свистом втянула в себя воздух, силясь успокоиться и не взорваться возмущенным криком. Час от часу не легче! Теперь еще какие-то карающие демоны появились!
– Я все объясню. – Фиона притронулась рукой к моему плечу, и я открыла глаза. Девушка грустно улыбнулась, глядя на меня. Негромко сказала: – Ты была добра ко мне, поэтому я постараюсь удовлетворить твое любопытство. На самом деле мои родители, если можно так сказать, принадлежат к элите горцев. Отец – глава одного из крупнейших воинских кланов. У нас принято, что если первой у прирожденного воина рождается дочь, то в возрасте месяца ее отдают богу-демону. Жрец приносит ребенка в жертву на глазах всего клана. Считается, что это задобрит бога и тот будет оберегать воинов в битвах, не допуская лишних жертв. Подробности ритуала позволь оставить при себе. Убийство есть убийство, как бы красиво ни выглядел со стороны обряд. Но в редких случаях жизнь ребенка возможно обменять на жизнь чужестранца, если он взойдет на алтарь добровольно. Месси Улеану в той поездке сопровождал верный слуга. Совсем старик уже, больной и немощный. Полагаю, она с самого начала рассчитывала попасть на такой ритуал, поэтому позаботилась о нужном сопровождающем. Естественно, несчастный слуга пришел в ужас, когда узнал, что станет свидетелем убийства ребенка. Он был благородным человеком, прекрасно понимал, что дни его жизни все равно сочтены. И с радостью согласился заменить меня на алтаре. Думаю, вряд ли он знал, как именно месси Улеана воспользуется его благородством. Так или иначе, но она выкупила мою жизнь у бога-демона. По нашим законам с того самого мига я стала принадлежать ей. Я обязана выполнять все ее желания, иначе бог-демон жестоко покарает мой клан. Поэтому… – Фиона запнулась и горько поджала губы. Глубоко вздохнула и через силу продолжила: – Месси Улеана рассказала мне, кем я являюсь на самом деле, в тот день, когда я уронила первую кровь. По ее словам, я стала девушкой, то есть теперь должна отплатить ей за доброту и спасение. Через неделю после этого она познакомила меня с тем, кто купил у нее мою девственность.
Я приложила пальцы ко рту, сдерживая гневное ругательство, так и рвущееся с моих губ. Сколько же ей тогда было? Двенадцать, тринадцать? Какая мерзость!
– Нет, он был очень хорошим и добрым, – заметив мою реакцию, поторопилась добавить Фиона. – И ждал целых три года. Мне было шестнадцать, когда он сделал меня женщиной. Честное слово, за это время я влюбилась в него. Думала, что он заберет меня от месси Улеаны и мы будем счастливы вместе. Так и было… где-то месяц или два. Затем однажды в своей спальне я обнаружила его приятеля, который, нагло ухмыляясь, сказал, что Ричард проиграл меня в карты. – Фиона сделала паузу и добавила себе под нос, ни к кому, в сущности, не обращаясь: – Стоит заметить, Ричард постоянно проигрывал, а платить по его долгам приходилось мне. Частенько должники заявлялись по двое-трое. В этом случае Ричарду нравилось наблюдать за тем, что и как они делали со мной… А потом он и вовсе вернул меня домой, заявив, что я ему надоела. Через неделю месси Улеана подыскала мне нового поклонника. Потом еще и еще одного.
– Но почему ты не отказалась? – спросила я. – Почему не сбежала и не заявила властям? Это же незаконно!
– Конечно, я пыталась взбунтоваться. – Фиона пожала плечами: – Но после первого же раза, когда я заявила месси Улеане, что больше не буду выполнять ее приказы, мне приснился сон… Точнее, самый настоящий кошмар. Я лежала в своей кровати и точно знала, что все происходит на самом деле. А надо мной склонилось… нечто. У него не было лица. Я не могла разглядеть его фигуры. Какое-то плотное марево, от которого исходила угроза. Чем дольше он стоял и молча вглядывался в меня, тем страшнее мне становилось. Я лежала, опасаясь даже вздохнуть лишний раз. Я думала, что пришла моя смерть. Одно мое движение – и демон набросится на меня, разорвет горло, а потом утащит мою душу к престолу своего господина, где я буду обречена мучиться вечность за то, что осмелилась преступить законы своего рода. А потом… – На этом месте исповеди голос отказал служить Фионе, сорвавшись на долгий протяжный стон. Она откашлялась и сухо завершила: – Я моргнула. Глаза жгло огнем – так долго я смотрела на охотника. Но после этого он исчез. И я поняла, что мне дарован еще один шанс, однако за повторное непослушание меня жестоко накажут.
– Бред какой-то! – убежденно проговорила я. Перевела взгляд на Лоренса и потребовала: – Ну скажи, что это ей привиделось! Бог-демон не мог никого послать за ней. Да какое ему вообще дело до того, что творится в среднем мире? Пусть сидит в своем нижнем и не высовывается!
Правда, почти сразу я испуганно прикусила слишком острый язычок. Нет, меня не поразила молния за богохульство и никакой демон не явился наказать меня. Но свет магических пластин словно стал тусклее, а по комнате пробежал ледяной сквозняк, заставивший меня поежиться.
Впрочем, это наваждение продлилось всего мгновение.
– Аккуратнее в высказываниях, – посоветовал Лоренс, обеспокоенно оглянувшись по сторонам. По всей видимости, он почувствовал то же самое, поскольку передернул плечами и с тревогой посмотрел на пластины, вновь горевшие ровно и ярко.
– Вот видите, – с грустной улыбкой проговорила Фиона, от взгляда которой не укрылась эта крохотная сценка. – В богов можно не верить. Главное, что они верят в нас.
– Но ведь должен быть выход! – Я возмущенно всплеснула руками и принялась широкими шагами мерить комнату. – Обязан быть! Неужели этой сволочи все сойдет с рук? Гибель слуги, то, что она требует от тебя… Омерзительно!
– Она может отказаться от своих прав на мою жизнь. – Фиона покачала головой: – И тогда я получу свободу. Но это позволение нельзя выбить силой или под пыткой. Как понимаете, звучит невероятно.
В комнате после заключительной фразы девушки воцарилось мрачное напряженное молчание. Я остановилась и умоляюще воззрилась на Лоренса. Неужели он не придумает выхода из этой безвыходной, в общем-то, ситуации? Он обязан! Все-таки маг, к тому же королевский дознаватель…
– Не смотри на меня так! – взмолился Лоренс и тяжело вздохнул: – Мне самому все это неприятно. Но что я могу поделать? Насколько я понимаю, Фиона вольна уйти от месси Улеаны. В самом деле, не на привязи ведь она ее держит и не избивает, заставляя выполнять свои приказы. Основная загвоздка – в так называемом демоне, который потом покарает ее за непослушание. А в демоноборчестве я не силен, увы.
– Неужели мы так все это оставим? – тоскливо спросила я и сама шмыгнула носом.
– Я постараюсь что-нибудь придумать, – после долгой томительной паузы заверил меня Лоренс. – Но такие вещи не делаются сразу. Необходимо подумать, проконсультироваться кое с кем…
– То есть сейчас Фиона все-таки вернется к своей так называемой матери?! – гневно перебила его я и в порыве чувств топнула ногой: – Но как же так, Лоренс? Мы живем в свободной стране, а оказывается, прямо под нашим носом такая мерзость творится!
А в следующее мгновение я очутилась в его объятиях. Он преодолел разделяющее нас расстояние так быстро, что я просто не заметила этого.
Лоренс мягко приподнял мне подбородок, заставив посмотреть в глаза, затем провел тыльной стороной ладони по щеке, убрав растрепавшиеся волосы назад.
– Я что-нибудь придумаю, – повторил он. – Обязательно. Главное, чтобы месси Улеана не заподозрила, что мы в курсе.
– Я буду молчать, – заверила нас Фиона. Криво ухмыльнулась, добавив: – Я обязана выполнять все желания месси, но не обязана говорить ей только правду. Поэтому, если она меня спросит, как мы провели время, то я расскажу ей столько пикантных деталей, насколько хватит моего воображения. А оно, позвольте заметить, у меня работает как надо. Насмотрелась всякого за эти годы.
Я опять жалобно скуксилась. Слишком обреченно прозвучала последняя фраза.
Но продолжить столь неприятную тему мы не успели. В дверь неожиданно поскреблись, и месс Вайра громко осведомилась:
– Надеюсь, вы уже закончили со своими шалостями? Ужин готов.
– Да, матушка, уже идем, – отозвался Лоренс. Лукаво посмотрел на меня и вдруг крепко поцеловал меня.
Его губы оказались настолько горячими, что я мгновенно забыла о Фионе и чудовищной ситуации, в которую она угодила. Поцелуй все длился и длился, пока в голове не осталось ни одной лишней мысли.
– А это компенсация для меня, что так и не увидел двух прекрасных девушек в объятиях друг друга, – наконец, отстранившись, шутливо шепнул мне Лоренс. Лукаво добавил: – Зато я сохранил жабий камень. И я знаю, как мы его применим.
Я улыбнулась, но затем посмотрела на Фиону, которая вновь застыла недвижимой статуей в ожидании новых приказаний своей жестокой хозяйки. И мгновенно помрачнела. Нет, не будет мне покоя, пока я не найду способ, как ей помочь. Ну, месси Улеана, кажется, только что у меня появился личный враг!

* * *

Ужин проходил в полнейшем молчании. Месс Вайра сначала пыталась хоть как-то оживить атмосферу и беспрестанно сыпала шутками, затем занялась пересказом светских сплетен и скандалов. Однако мне было совершенно неинтересно, кто с кем и в каких позах спит, поэтому я слушала вполуха, вяло ковыряясь вилкой в поданном кушанье, а сама при этом думала о несчастной Фионе. Лоренс тоже помалкивал, лишь изредка угукая на прямые вопросы матери. Месси Улеана налегала на вино, практически игнорируя закуски, но при этом не пьянела. По всей видимости, она заподозрила неладное, поскольку то и дело по очереди обводила меня, Лоренса и Фиону внимательным немигающим взглядом. Ну точно как ядовитая змея, выбирающая удобный момент для своего смертельного броска!
– Дорогуша, – вдруг обратилась ко мне месс Вайра.
Я едва не подавилась, поскольку как раз положила в рот очередную порцию жаркого. Его вкус был поистине восхитителен, но, увы, сегодня вечером у меня отсутствовал аппетит, поэтому приходилось чуть ли не насильно заталкивать в себя чудесное яство.
– Да? – невнятно отозвалась я, подавив вполне понятное желание выплюнуть все в салфетку.
– Не могла бы ты прогуляться до моих покоев? – спросила Вайра, усиленно хлопая длинными, слишком сильно накрашенными ресницами. – Пожалуйста, я была бы очень благодарна тебе, если бы ты принесла альбом, который лежит на моем туалетном столике. Хочу показать сыну, какое чудесное стихотворение на память оставил мне местер Роберт, известный придворный поэт.
Вместо ответа я с нарочитым изумлением изогнула бровь. С чего вдруг мне исполнять это поручение? В конце концов, я не служанка на побегушках.
– Видишь ли, я не доверяю слугам, – понизив голос, пояснила Вайра, словно прочитав мои мысли. – Им только позволь в комнату без присмотра войти – сразу все вещи переворошат. А у моей подруги Улеаны, увы, слишком больные ноги, чтобы бегать по лестницам. Фиону посылать – так час ждать придется, она словно дремлет постоянно на ходу. Ты же, моя деточка, практически вошла в семью. Пожалуйста, уважь будущую свекровь.
В последней фразе Вайры проскользнула настолько неприкрытая ирония, что я мгновенно встрепенулась и вспомнила подслушанный разговор. Сдается, я понимаю, к чему все это ведет. Сначала пустяковое на первый взгляд поручение – а потом обвинение в воровстве. Теперь бы еще придумать, как отказать Вайре под благовидным предлогом.
– Я провожу тебя, – решительно проговорил Лоренс и отодвинул от себя тарелку, прежде скомкав и отложив в сторону салфетку со своих колен.
– Нет-нет, милый! – взмолилась Вайра. – Беата прекрасно справится с поручением и одна. Я так давно тебя не видела, все не могу наглядеться.
Между тем в моей голове созрел коварный план, и я расплылась в широкой улыбке.
– Дорогой, – ласково проворковала я, глядя на Лоренса, – а и в самом деле – проводи меня! Одна нога здесь – другая там – твоя мать не успеет соскучиться.
– Да, но… – как и следовало ожидать, принялась возражать Вайра.
Я, не слушая ее доводы, скинула туфельку и шаловливо провела под столом по ноге Лоренса. Благо что мои действия скрывала длинная скатерть. Стоит отдать должное его самообладанию: хоть Лоренс как раз пригубил бокал с вином, но умудрился не подавиться и осторожно поставил его на стол перед собой.
– Пожалуйста, – кокетливо попросила я. – Проводи меня. Я очень неловко чувствую себя в чужих домах. Еще заблужусь и забреду не туда.
– Да тут идти-то всего ничего! – сделала последнюю попытку остановить сына месс Вайра. – Сынок…
В этот момент я как раз добралась шаловливыми пальчиками до ширинки Лоренса, и тот зажмурился от удовольствия.
– Да-да, конечно, Беата, – хрипло проговорил он, пропустив слова матери мимо ушей. – Идем!
И так стремительно встал, что порывистым движением едва не опрокинул тяжелый дубовый стул с высокой резной спинкой.
Краем глаза я заметила, насколько кислую физиономию при этом скорчила месс Вайра. Обменялась взглядами со своей закадычной подружкой, но месси Улеана лишь пожала плечами и опять потянулась подлить себе вина.
Я не смогла удержаться от торжествующей усмешки. Ну-с, это сражение за мной, посмотрим, сумею ли я выиграть войну.
За дверьми обеденного зала я сразу же потянула Лоренса к лестнице, которая вела в башню с нашими покоями.
– Куда? – возмутился он. – Беата, покои моей матери в другой стороне…
– Ты предлагаешь заняться этим на постели матери? – шутливо ужаснулась я. – Фу, такого извращения я от тебя не ожидала!
– Нет, что ты! – Лоренс густо покраснел, приняв мой упрек за чистую монету. – Но матушка просила…
– Она подождет! – бескомпромиссно заявила я. – Мы быстро. Ничего страшного не произойдет, если твоя матушка получит альбом чуть позже.
– Неужели тебя настолько обуяла страсть? – удивленно спросил Лоренс.
– Да, милый. – Я томно захлопала длинными ресницами. Прижалась к нему и нежно прошептала: – При виде тебя я сгораю от страсти. Хочется вновь побывать на вершине блаженства в твоих объятиях.
– Ты сейчас говоришь так, будто слишком много читала самых дешевых любовных романов, – неуверенно отметил Лоренс, но на его губах заиграла польщенная улыбка, а в глубине глаз загорелись предвкушающие огоньки.
Я лукаво подмигнула ему, взяла за руку, словно опасалась, не сбежит ли он по дороге, и повела к лестнице.
На сей раз Лоренс даже не подумал сопротивляться. Мы с такой скоростью преодолели подъем, что к концу его я начала задыхаться. Затем чуть ли не бегом промчались по длинному коридору. Около самой двери Лоренс решил перейти в наступление, прижал меня к стене и принялся осыпать жаркими поцелуями шею и грудь.
Это было… приятно. Когда я почувствовала прикосновение его губ к ключицам, то едва не забыла, зачем, собственно, привела его сюда.
– Дурацкие юбки, – прошипел Лоренс, безуспешно пытаясь задрать подол моего платья повыше.
– Идем в комнату, – опомнившись, попросила я. – Мало ли кто пройдет мимо.
– Да плевать мне на всех! – Лоренс, тяжело дыша, наконец-то справился со складками моего платья, и его руки принялись гладить мои ноги, поднимаясь все выше и выше.
Я закусила губу, чувствуя, как в голове путаются мысли. Ох, как хорошо-то!
– Ну пойдем! – взмолилась я, понимая, что еще немного – и окончательно забуду, зачем привела сюда Лоренса. – Мы же не будем делать это стоя.
– Отличная идея! – обрадовался тот.
Крутанул меня, и я уткнулась лбом в стену. Послышался треск материи, по всей видимости, мое платье все-таки не выдержало страстного порыва Лоренса.
– Что ты делаешь? – возмутилась было я, но тут же сорвалась на долгий протяжный стон, когда Лоренс, все так же не тратя времени на лишние слова, с рыком сорвал с меня трусики. Его пальцы заплясали во мне, и мгновенно стало не до споров. А затем он все так же резко и молча вошел в меня.
Я ахнула от неожиданности, почувствовав его в себе. Это было даже грубо, но его пальцы, такие мягкие, такие умелые, продолжали ласкать меня.
Несколько секунд Лоренс стоял спокойно, словно давал мне возможность привыкнуть. А затем начал мощно и ритмично двигаться, и я оперлась ладонями о стену, иначе рисковала расшибить себе лоб.
От мысли, что в любой момент нас могут застигнуть за этим занятием, почему-то хотелось смеяться. Это добавляло наслаждения – острого и пряного из-за своей запретности.
Я невольно представила себе, какая картина откроется месс Вайре, если она вздумает посмотреть, чем мы тут занимаемся. Застонала, почувствовав, как в низу живота начинает разгораться огонь наслаждения. О, как она смешно выпучит глаза, как возмутится тому, что мы осквернили стены ее жилища!
Лоренс пробормотал что-то неразборчивое и прикусил мне мочку уха. В последний раз вдавил меня в стену, и я ощутила теплую пульсацию внутри себя. По всей видимости, он понял, что поторопился, потому что в следующее мгновение его пальцы затанцевали особенно быстро и искусно, поглаживая мой клитор. И я вскрикнула, когда волна оргазма накрыла и меня. О, как же хорошо!
– Пожалуй, мне не помешало бы наведаться в ванную, – проговорила я, когда Лоренс слегка отстранился, ласково чмокнул меня в плечо, благодаря за доставленное удовольствие, и деловито поправил на мне платье.
Его семя медленно стекало по внутренней поверхности моих бедер, и от этого я чувствовала себя немного неловко.
– Да, платье поменять тебе тоже не помешает, – расстроенно отозвался Лоренс. – Кажется, я его немного порвал.
Я бросила взгляд через плечо и со свистом втянула в себя воздух. Немного? Да он весь подол до пояса разорвал!
– А вот не надо меня было провоцировать! – огрызнулся Лоренс, решив предупредить мое возможное неудовольствие сим фактом. – Кто меня под столом гладил?
– Я же не думала, что ты так легко теряешь голову и самообладание, – фыркнула я и шутливо стукнула его по плечу. – Ладно, пойдем в комнату. Я приведу себя в порядок и переоденусь.
– Матушка будет недовольна, что мы настолько задержались, – проворчал Лоренс.
– Ой, да ладно! – Я задорно подмигнула ему: – Как будто она не понимает, что это дело молодое.
– Ну, после того подарка, который ты якобы устроила на помолвку, мне даже страшно представить, что обо мне думает родная мать, – согласился со мной Лоренс и вслед за мной зашел в покои, выделенные для моего проживания.
– Сейчас отыщу себе платье, – сказала я Лоренсу. Тот равнодушно пожал плечами и бухнулся в ближайшее кресло с такой блаженной улыбкой на устах, что мне стало его немного жалко. Эх, бедняга, даже не подозревает, какую подлянку я ему приготовила!
«Не я ему это приготовила, – тут же строго одернула я себя, поскольку была уже готова отказаться от своей идеи. – Это его мать отличилась».
После чего решительно отправилась к своим сумкам, скромно стоящим около кровати. Благо нужную искать долго не пришлось – она была приоткрыта, хотя я точно помнила, что после приезда в этот дом ничего не искала в своих вещах.
– Кажется, мои наряды здесь, – громко проговорила я, украдкой поглядывая на Лоренса. Тот все так же благодушно улыбался, отстраненно наблюдая за моими действиями. Я с демонстративным усилием попыталась приподнять сумку и тут же поставила ее на место, как можно громче крякнув.
– Я помогу! – как и планировалось, тут же подорвался со своего места Лоренс. Подошел ко мне и без малейшего усилия поставил сумку на кровать.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я. Чуть смущаясь, попросила: – Постой, поможешь мне выбрать наряд.
– Беата, милая, ты в любом платье обворожительна! – сделал мне комплимент Лоренс. Добавил со смешком: – А без оного еще красивее.
Однако все-таки остался рядом со мной, с любопытством наблюдая за моими действиями.
Не мудрствуя лукаво, я принялась выкидывать содержимое сумки на покрывало. Но почти тут же ойкнула от внезапной боли в пальце, наткнувшись на что-то острое.
– Ай! – как можно громче вскричала я, прежде покосившись на Лоренса, который, как и следовало ожидать, мгновенно встрепенулся, прогнав с лица выражение томной расслабленности. – Что это? Больно!
И с гримасой демонстративного страдания засунула пострадавший палец в рот.
– Дай посмотрю! – тут же оттеснил меня в сторону Лоренс. Осторожно запустил обе руки под ворох моего белья и спустя пару мгновений с крайне удивленной физиономией вытащил на белый свет брошь с просто-таки неприличным рубином по центру.
– Ого! – не удержалась я от вполне искреннего изумления. – Ничего себе камушек! На целый фунт тянет!
– Ты почти угадала, – с непроницаемым выражением лица отозвался Лоренс. Помолчал немного и почти беззвучно обронил: – Это любимое украшение моей матери.
– Откуда оно здесь? – продолжила я удивляться. – Ничего не понимаю! Неужели твоя мать решила сделать мне такой дорогой подарок? Но я не могу его принять!
Лоренс ничего не ответил. Он продолжал рассматривать брошь с таким нехорошим вниманием, что мне почему-то стало страшно. Вот ведь интересная загогулина: не я начала раскручивать всю эту историю, но почему-то именно мне сейчас до слез жалко несчастного.
– Лоренс? – испуганно окликнула его я. И на сей раз я не играла с эмоциями. – Что с тобой? Тебе нехорошо?
Лоренс и в самом деле так стремительно побледнел, словно находился на грани обморока. Лишь на скулах тлели два ярко-алых чахоточных пятна румянца.
Он медленно перевел взгляд с броши на меня, и я поднесла руку ко рту, сдерживая невольное восклицание. Его глаза сейчас были не синими, а абсолютно черными из-за непомерно увеличенных зрачков.
– Лоренс, не смотри на меня так! – взмолилась я. – Ты… ты пугаешь меня.
– Останься здесь, Беата, – приказал он негромко, но с таким нажимом, что мне и в голову не пришло спорить. – Запрись на засов и никого не впускай, кроме меня. Ясно?
– Да, но… – смущенно забормотала я, желая выяснить, что все это означает.
Однако Лоренс уже не слушал меня. Он с силой сжал брошь в кулаке, не обращая внимания, что тем самым ранит ее острыми краями себя до крови. И быстрым шагом отправился к двери.
Меня так и подмывало поспешить за ним и попытаться успокоить. Но я понимала, что это будет не лучшей идеей. Все, что могла, я уже сделала. Я разрушила игру месс Вайры, и она понесет наказание за свою некрасивую задумку. Как это называется? Удар на опережение? Что же, он вышел у меня точным и очень жестоким! Но сейчас мне было очень совестно за то, что я сыграла на чувствах Лоренса. Он не заслужил такой правды о своей матери.
Я с усилием задвинула засов. Затем медленно прошлась по комнате, продолжая страдать от угрызений совести. Немного подумав, все-таки наведалась в ванную, где первым делом заперла дверь, ведущую в соседние покои. Быстро привела себя в порядок, в очередной раз поразившись чуду горячей воды, которая сама текла из крана. Поменяла порванное платье, взамен ему выбрав очень скромный и строгий наряд серого, «мышиного», цвета. Затем удобно устроилась в одном из кресел, приглушив свет магических пластин до необходимого минимума. Углы спальни растворились в полумраке, щупальца тьмы вальяжно пролегли по полу, то и дело ныряя в чернильные пятна теней, падающих от предметов обстановки.
Я откинулась на спинку и принялась играть серебряным кулоном, который обнаружила в разгромленной лавке. Кстати, интересно, а не его ли искал Нико? Возможно.
Мысли мои опять закрутились вокруг таинственной Ильзы, желающей убить меня. Кто же она? И кто из моей семьи может желать моей смерти?
В этот момент в дверь сильно забарабанили, и от неожиданности я подпрыгнула на месте. А это еще кто явился? Неужели Лоренс уже вернулся после неприятного разговора с матерью? Быстро он, однако.
– Месс Беата? – в следующее мгновение послышался из коридора поистине змеиный присвист, от которого меня бросило в холодную крупную дрожь.
В обладательнице этого сухого старческого голоса я без особых проблем опознала месси Улеану. Спрашивается, и зачем сюда пожаловала эта старая ведьма? Не хочу я открывать ей дверь! Не хочу и не буду! Пусть думает, что в комнате никого нет.
Решив так, я затаилась, от напряжения даже забыв о необходимости дышать. А то вдруг Улеана услышит, как отчаянно бьется мое сердце.
– Я знаю, что ты там, маленькая испорченная девчонка, – продолжила после паузы Улеана, видимо, осознав, что я не намерена отвечать ей. – Ты можешь молчать и дальше, но тебя выдает запах страха. Я чую, как сильно ты боишься меня. И правильно делаешь, дрянная девчонка! Если бы ты знала, как у меня чешутся руки как следует взгреть тебя. Выпороть вымоченными в соленой воде розгами так, чтобы у тебя до конца жизни остались шрамы в память о моем уроке.
Я прижала ладонь ко рту, не давая себе ничего сказать. Что она ко мне привязалась? Ишь ты, выпороть меня хочет. Ага, так я ей это и позволю!
Однако стоило признать очевидное: угрозы Улеаны все-таки подействовали на меня. Мне было очень и очень страшно. Как будто эта старая ведьма могла добраться до меня и здесь, каким-то чудом совладав с засовом на двери.
– Ты слишком любишь совать нос в чужие дела, – изливала свой яд Улеана, не обращая никакого внимания на отсутствие реакции с моей стороны. – Я знаю, что ты в курсе истории Фионы. Эта нюня и рева выложила тебе все как на духу. Ну что же, с ней я еще разберусь. Самое время напомнить ей, в чьих руках ее жизнь. А тебе скажу только один раз: держись подальше от меня и моих дел! Иначе ты будешь харкать кровью под мои ноги, умоляя добить тебя!
Харкать кровью? Я брезгливо поморщилась. Ну и выраженьица у этой месси! Словно она принадлежит не к высшему свету, а родом из трущоб северной окраины Бристара.
– Сегодня ты одержала победу над Вайрой, радуйся. – Было такое чувство, что Улеана вот-вот захлебнется от переполняющего ее гнева и раздражения. – Лоренс сейчас бушует внизу, мечет гром и молнии на повинную голову своей матери. Но учти: я – не Вайра. Об меня ты поломаешь свои зубки. Поэтому держись подальше от меня и моих дел.
Я открыла было рот, желая посоветовать ей того же, но тут же закрыла его обратно. Нет, не стоит. Интуиция подсказывала мне, что месси Улеана действительно будет гораздо более сложным противником, нежели ее подруга Вайра. Ну что же, чем тяжелее задача – тем слаще победа. Я ведь все равно не смогу спокойно спать, осознавая, что несчастная Фиона находится в самом настоящем рабстве у этого чудовища в облике уважаемой в обществе седовласой дамы.
– Ладно, бывай, – вдруг резко прекратила поток своих обвинений и угроз Улеана. – Мне пора. От всей души советую тебе не забывать о моих словах. Худой мир лучше доброй ссоры, девочка. Если ты не тронешь меня, то я, так и быть, забуду о твоей дерзости. А вот Фиона все равно получит свое. Надеюсь, это научит ее помалкивать. В конце концов, ее дело маленькое: вовремя ноги раздвигать да рот пошире открывать, если кто потребует особых постельных развлечений.
Я передернула плечами. Как, ну как можно с такой циничностью отзываться о таких вещах? Неужели она не понимает, на сколь страшную участь обрекла Фиону? А ведь она воспитала ее, вырастила с пеленок, в некотором роде действительно заменив ей мать.
Улеана пробурчала еще что-то гадкое и циничное в мой адрес, затем из-за двери послышался звук быстро удаляющихся шагов. И я осталась в долгожданном одиночестве.
Правда, оно не продлилось долго. Я не успела успокоиться после визита старой ведьмы, как дверь вновь затряслась от тяжелых ударов. Ну кто там еще? Неужели Улеана вспомнила, что еще не все гадости мне сказала, и вернулась?
– Беата, открывай! – в следующее мгновение послышался очень раздраженный голос Лоренса. – Быстро!
Я мгновенно вскочила с кресла и бросилась к двери. Отодвинула засов, от усердия едва не сломав себе парочку ногтей. Затем отпрыгнула в сторону – и вовремя! Дверь с такой силой отлетела в сторону и ударилась о стену, что с потолка посыпалась мелкая пыль известки.
– Что случилось? – встревоженно спросила я у очень мрачного Лоренса, который вихрем ворвался в комнату.
– Идем, – буркнул он себе под нос. Очень крепко схватил меня за руку, словно опасался, что я сумею вырваться и сбежать, и потащил к дверям.
Естественно, я принялась упираться. Кто его знает, куда и для чего он меня тащит. Вдруг моя хитрость оказалась раскрыта, и он понял, что я специально оговорила его мать? Хм-м, хотя нет, как я могла ее оговорить, если она сама подложила брошь в мои вещи. В самом деле, не насильно ведь я заставила ее это сделать.
Так или иначе, но я все равно не собиралась идти за Лоренсом, не получив прежде объяснений, куда он, собственно, меня тащит. Поэтому ему пришлось волочь меня чуть ли не насильно.
– Беата, хватит упираться! – наконец, взмолился он, когда я свободной рукой схватилась за косяк двери. – Ты мне нужна в гостиной. Я должен заявить одну вещь своей матери.
Я слегка расслабила свою хватку. Интересно, о чем это он?
– Пойдем! – Лоренс вновь настойчиво потянул меня в коридор. – Честное слово, тебе ничего не грозит.
Я недовольно вздохнула, но все-таки прекратила цепляться за косяк. А то еще выломаю его невзначай.
Лоренс с такой скоростью протащил меня по коридору и лестнице, что я несколько раз запнулась. Благо еще, что не загремела носом вниз по лестнице. Наверное, прошла всего минута, может быть, две – и мы предстали перед светлые очи месс Вайры.
Ну, я образно выражаюсь, конечно. В настоящий момент мать Лоренса стояла около огромного окна, занимающего практически всю стену, и упорно не смотрела в нашу сторону. Однако перед тем, как она невежливо повернулась к нам спиной, я успела заметить красные воспаленные глаза несчастной и ее распухший нос. Видимо, она плакала перед нашим появлением.
– Вот, матушка, я привел Беату! – между тем громогласно заявил Лоренс. – И в ее присутствии хочу сказать о том, что всем сердцем желаю взять эту девушку в жены.
Что? Я даже поперхнулась от такой новости. Он что, шутит? Желает как можно больнее уколоть мать?
– Беата! – В следующее мгновение Лоренс круто развернулся ко мне и рухнул на одно колено. Взволнованно зачастил: – Прости, что не приготовил тебе кольца. Просто не думал, что все так повернется. Но ответь мне: ты выйдешь за меня замуж?
Мои брови сами собой поползли на лоб. Ох, ёлки колючие! Сначала Нико меня своими матримониальными планами донимал, теперь Лоренс его примеру последовал. И, что самое интересное, оба испили моего приворотного зелья. Неужели я на самом деле настолько хороший специалист в любовной магии?
– Лоренс, это очень неожиданное предложение, – осторожно проговорила я, не желая обидеть его. – Тебе не кажется, что мы очень мало знаем друг друга?
– Вы знаете друг друга достаточно, чтобы приглашать в постель третьего участника, – не поворачиваясь к нам, презрительно обронила Вайра. Добавила с явным сарказмом: – Впрочем, разве можно ожидать чего-то иного от дочки Леонеллы, этой распущенной сверх всякой меры особы, слухами о которой весь высший свет полнится?
Кровь бросилась мне в лицо. Да как она смеет осуждать мою мать? Она, которая, если вспомнить подслушанный разговор, обманом забеременела от принца и заставила его содержать себя? Она, которая водит дружбу со старой ведьмой Улеаной и в курсе ее отвратительных дел? Как говорится, чей бы дракон хвост прикусил!
– Чтобы понять, что блюдо испорчено, не стоит его есть до конца, – с иронией ответил Лоренс, проигнорировав высказывание своей матери. – Как говорится, о том, что яйцо стухло, судят по запаху, а не по вкусу.
Я недоуменно наморщила лоб. Признаюсь честно, от меня как-то ускользнул смысл столь мудреного сравнения. Очень хотелось бы знать: при чем тут тухлые яйца, испорченные блюда и я?
– Она еще и тупа, как кухонный нож у нерадивой хозяйки, – не удержалась от очередного ядовитого высказывания Вайра.
В этот момент мне нестерпимо захотелось запустить ей чем-нибудь тяжелым в голову. Ишь ты, мудрая и всепонимающая нашлась.
– Беата, я хочу сказать, что за столь короткое время узнал о тебе все, что мне надо, – ласково проговорил Лоренс, в очередной раз пропустив мимо ушей нелицеприятные слова матери в мой адрес. – Ты умна, добра, отважна. А самое главное – у тебя очень доброе сердце. Ты готова помочь незнакомому человеку, даже если это грозит большими неприятностями для тебя. А еще ты честна. Я представить себе не могу, чтобы ты взяла принадлежащую чужому человеку вещь.
Перечисляя мои достоинства, Лоренс неотрывно смотрел не в мое лицо, а в спину матери. По всей видимости, его слова были предназначены именно ей, а потом уже мне.
Но даже несмотря на осознание этого факта, я почувствовала себя польщенной. Лоренс в самом деле настолько высокого мнения обо мне?
– Беата, я знаю, что ты считаешь, будто мы не пара, – продолжил свои вкрадчивые уговоры Лоренс. – Но все твои рассуждения по поводу этого на самом деле такая чушь! Ты мне нравишься. Нет, не так. Я люблю тебя, Беата! Люблю искренне и всем сердцем. Когда я только увидел тебя, то понял, что влюбился. Ты представить себе не можешь, как сильно я переживал, когда не знал, где ты и что с тобой! Я страдал от горя, готов был сожрать себя живьем за то, что не уберег тебя, не защитил.
– Ручаюсь, что твоя так называемая избранница не скучала в плену у барона Николаса, – опять вклинилась с непрошеным замечанием месс Вайра. – Я встречалась с ним пару раз. Очень симпатичный молодой человек. Жаль, что его состояние так бездарно разбазарили родственники.
Мои щеки ощутимо потеплели после этого обвинения. В чем-то мать Лоренса права: я и в самом деле не скучала в плену.
Однако Лоренс не обратил никакого внимания на обвинение своей матери. Он сильнее сжал мои ладони, затем запечатлел горячечный поцелуй на моем запястье и повторил, преданно глядя на меня снизу вверх:
– Месс Беата Райчел, ты станешь моей женой?
Я смотрела на него и с ужасом понимала, что не могу согласиться. Точнее, я очень хочу сказать ему «да», но все это… неожиданно. Это наверняка в корне переменит всю мою жизнь. К тому же я почти ничего не знаю о Лоренсе. Он, конечно, замечательный любовник, но матушка у него – та еще дамочка. И слуги какие-то странные. При одном воспоминании о дворецком по имени Альфред дрожь по телу идет.
Пауза все тянулась и тянулась. Лоренс начал хмуриться, по всей видимости, осознав, что мой ответ вряд ли ему понравится. И тут в очередной раз вмешалась его мать.
– Вот будет смешно, если она откажет тебе! – фыркнула она с плохо скрытым презрением. – Девица, с трудом сводящая концы с концами, посмеет отказать сыну принца! Прекрасный щелчок по твоему слишком высокомерному носу, Лоренс. Лишний раз убедишься, что отношения стоит заводить лишь с особами, которые принадлежат к твоему кругу общения.
А вот это она зря сказала! Во-первых, я не какая-нибудь там нищенка. У меня есть своя лавка, которая начала приносить стабильный и регулярный доход.
На этом месте я поморщилась, вспомнив, в каком состоянии увидела свою лавку в последний раз, но не позволила себе развить эту в высшей степени неприятную мысль. Все поправимо! И из этой передряги я выкручусь.
А во-вторых, не Вайре решать, подхожу ли я Лоренсу или нет. Это только между нами. Третьим лицам в подобных вопросах – не место!
И я прекрасно знала, как поставить ее на место. Что же, пусть пеняет на себя! Если бы не ее длинный язык, то ситуация бы разрешилась так, как ей и надо.
– Беата? – осторожно повторил в этот момент Лоренс свой вопрос. – Ты выйдешь за меня замуж?
– Да! – с чувством заявила я. – С превеликим удовольствием!
И расплылась в широкой довольной улыбке, наблюдая за тем, как лицо Вайры исказилось от злобной гримасы. Какая красота! Верно говорят: нет большего удовольствия, чем восторжествовать над соперницей.
Лоренс воссиял в ответ. Встал и привлек меня к себе. Осыпал быстрыми благодарными поцелуями все лицо, затем надолго припал к моим губам.
Все то время, пока длился поцелуй, я силилась разобраться в своих чувствах. Не сглупила ли я, дав согласие? Разводов в нашей стране не бывает, поэтому надо быть очень осторожной с выбором. Согласитесь, как-то глупо: выходить замуж, чтобы насолить предполагаемой будущей свекрови. Возможно, стоит как-нибудь мягко переиграть все это. Дождусь, когда мы с Лоренсом останемся наедине, попрошу прощения и скажу, что пока не готова к столь важному выбору в своей жизни…
– И когда вы намерены сыграть свадьбу? – кисло проговорила Вайра, без малейшего воодушевления наблюдая за этой сценой.
– Как можно скорее, – ответил Лоренс, наконец-то оторвавшись от моих губ. Подумал немного и мстительно добавил: – Не беспокойся, я пришлю тебе приглашение. Если, конечно, ты пообещаешь, что не станешь раскидывать свои драгоценности по вещам гостей.
Вайра фыркнула себе под нос что-то неразборчивое, но явно ругательное. Гордо задрала нос, тряхнула распущенными волосами и прошествовала мимо нас к дверям, не удостоив меня больше ни словом, ни взглядом.
Как только ее шаги отзвучали в коридоре, я мгновенно высвободилась из объятий Лоренса и на всякий случай даже сделала шаг назад, опасаясь, что он вновь начнет ко мне приставать, только более настойчиво, поскольку теперь можно не стесняться его матери.
– Ну что еще не так? – устало вопросил он, без особых проблем поняв причины моего поступка. – Беата, прошу, не добивай меня! Я прекрасно знаю, что ты собираешься завести старую песню о том, что мы друг другу не подходим. Я даже понимаю, что ты согласилась с моим предложением лишь по одной причине: желая поставить мою матушку на место. Однако сейчас я не способен вести долгих бесед и спорить с тобой.
– Но ты сделал мне предложение! – воскликнула я. – Я не могу просто взять и на время забыть об этом.
– А ты постарайся, – мягко попросил меня Лоренс и бухнулся в ближайшее кресло, прежде подхватив со столика для напитков початую бутылку вина. Надолго припал к горлышку, решив обойтись без бокала.
Я невольно хмыкнула при этой картине. Помнится, барон Николас тоже предпочитал пить вино именно так. И он тоже весьма настойчиво склонял меня к замужеству. Забавные совпадения, ничего не скажешь.
– Сумасшедший день, – пробормотал Лоренс. Осторожно промокнул губы рукавом рубашки, не обращая внимания, что оставляет на ней красные винные разводы. Откинулся на спинку кресла и принялся массировать себе виски, явно страдая от головной боли.
Меня кольнуло чувство жалости. Да, пожалуй, лучше отложить на будущее разговор по поводу его предложения. В конце концов, не завтра ведь он собирается потащить меня к алтарю богини-матери. А помолвку всегда можно разорвать.
Я присела на подлокотник и запустила пальцы в его густую шевелюру. Лоренс промычал что-то довольное и прижался ко мне.
Некоторое время мы сидели молча. Я продолжала перебирать его волосы, думая о том, что произошло только что. Надо же, любая другая девушка на моем месте была бы счастлива, а я… Почему, собственно, я так настроена против Лоренса? Он красив, великодушен, хорош в постели, опять-таки вхож в высший свет…
На этом месте своих рассуждений я запнулась и досадливо поморщилась. Вот, вот что меня не устраивает в нем! Он вхож в высший свет! Получается, мне тоже придется посещать все эти приемы и званые ужины… Наверняка там я буду встречаться с месси Улеаной и несчастной Фионой, а еще познакомлюсь с кучей прочего неприятного народа. Матушка частенько пересказывала мне сплетни о своих так называемых приятельницах, и из ее рассказов я твердо уяснила одно: от этого люда надо держаться как можно дальше.
Кстати, матушка! Правила хорошего тона требуют, чтобы я представила ей Лоренса. Не хочу! Не могу сказать, что я страстно влюблена в него, но мне совершенно точно будет неприятно застать очередного своего жениха в объятиях матери.
– Моя мать, – несмело начала я, – наверное, стоит…
Я не успела завершить фразу, как Лоренс громко, от души расхохотался. Я мгновенно насупилась, оскорбившись. Спрашивается, и чего такого смешного я сказала?
– Прости, – простонал Лоренс, заметив мои грозно нахмуренные брови. Опять прыснул было от смеха, но усилием воли заставил себя успокоиться. Отер заслезившиеся от взрыва неуместного веселья глаза и продолжил уже серьезнее: – Беата, ты поэтому так сомневаешься, принимать ли мое предложение руки и сердца? Дело в твоей матери, да? Милая моя, клянусь, даже останься месси Леонелла единственной женщиной на земле – я и то не посмотрю на нее с вожделением. Глупости какие тебя занимают! Да ни за что в жизни я не изменю тебе с ней!
Я с нескрываемым облегчением вздохнула. Что же, вроде бы он говорит искренне. Значит, одним камнем на моей душе только что стало меньше. Хотя…
– Не изменишь мне с ней? – с подозрением переспросила я, осознав, что именно меня насторожило в его последней фразе. – А как насчет других?
– Там видно будет, – легкомысленно отмахнулся от моего вопроса Лоренс. – Посмотрим на твое поведение.
Я опять надулась. Как-то не такого ответа я ожидала. А как же уверения в вечной любви и верности до гроба?
– То есть ты согласна стать моей женой? – по-своему интерпретировал мою обиду Лоренс и опять заулыбался. – Раз уж пошли такие расспросы, то, получается, в глубине души ты допускаешь такую возможность. Верно?
– Там видно будет, – вернула я ему ту же монету. – Посмотрю на твое поведение.
– О, даже так! – Лоренс, чье настроение явно поднялось после ухода матери, чуть ли не запрыгал от восторга, услышав мой ответ.
А в следующее мгновение я вскрикнула от неожиданности. Каким-то невероятным образом и очень быстро Лоренс оказался на ногах и подхватил меня на руки.
– Сейчас я продемонстрирую тебе все свои достоинства, которые ты получишь на законных основаниях, если станешь моей женой! – прорычал он мне на ухо и отправился прочь из гостиной, напоследок словно невзначай обронив: – К тому же и жабий камень у нас остался. Испробуем на деле.
– Ты с ума сошел! – ужаснулась я, без особых проблем поняв, куда он меня тащит. – Ты же надорвешься!
– Ты недооцениваешь меня, женщина! – взрычал Лоренс, который как раз достиг лестницы.
Краем глаза я заметила, что на шум в холл выглянул дворецкий. При виде такой чудной картины удивленно округлил глаза, но тут же расплылся в довольной ухмылке и одобрительно закивал.
– Ты – моя законная добыча! – тем временем продолжил сходить с ума Лоренс. – И я волоку тебя в свою пещеру!
После чего издал победный клич дикаря и ринулся вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.
Я не осмелилась сопротивляться. Еще уронит меня. Но, к чести Лоренса, он ни разу не остановился передохнуть и без малейших проблем донес меня в целости и сохранности к моей спальне.
– Только не вздумай убегать! – предупредил он меня, поставив на пол. – Сейчас я открою дверь – и мы продолжим.
В комнате все так же царил приятный полумрак. Лоренс не дал мне сделать и шагу, вновь подхватив на руки. Даже не подошел – подбежал к кровати и бережно сгрузил меня на нее.
– Приступим, пожалуй! – заявил он, с вожделением глядя на меня, и рванул на груди рубашку.
– Жабий камень! – пискнула я, желая напомнить ему о прежнем намерении поэкспериментировать.
– Да демоны с ним! – небрежно отмахнулся от моего замечания Лоренс. – Я и без него справлюсь.
И прыгнул на меня сверху.
От неожиданности я испуганно взвизгнула и напряглась, ожидая, что столкновение выйдет опасным и жестким. Однако Лоренс завис надо мной на вытянутых руках. Со странной улыбкой посмотрел мне в глаза, не торопясь приступать к решительным действиям.
– Что? – немедленно заволновалась я, чувствуя, что он хочет у меня что-то спросить, но почему-то не решается.
– Я сейчас почему-то вспомнил про барона Николаса, – пробормотал он, перенеся тяжесть своего тела на один локоть. Освободившейся рукой провел по моему лицу, убирая растрепавшиеся волосы назад. Его голос чуть заметно дрогнул, когда он добавил: – Помнится, он тоже хотел взять тебя в жены.
– Да, в последнее время я пользуюсь популярностью как невеста, – неловко пошутила я, не совсем понимая, к чему было заводить этот разговор именно сейчас.
– Николас был красивым мужчиной, – серьезно продолжил Лоренс, не оценив мою остроту. – И ты находилась в полной его власти несколько дней…
Погладил мне шею, да так и остановил свои пальцы на моем горле. Нет, он не душил меня, по крайней мере пока. Но мне все больше и больше не нравились его действия. Что он задумал?
– К чему ты клонишь? – прямо спросила я, когда пауза чрезмерно затянулась. – Хочешь знать, спала ли я с ним? В таком случае мой ответ – нет!
И я нисколько не покривила душой при этом. В самом деле, разве можно считать, что я спала с Нико? Не спорю, он доставил мне удовольствие, но не общепринятым способом, и сам при этом ничего не получил взамен. Можно сказать, это был своего рода дар мне. Компенсация за похищение и выходку хранительницы, из-за которой я едва не погибла в огне. Хотя, скорее всего, Лоренс вряд ли согласится с моим выводом. Поэтому ему совсем не обязательно об этом знать. Зачем зря расстраивать человека?
– Ты странно отреагировала, когда я сказал, что барон погиб, – продолжил неприятные расспросы Лоренс. Правда, пальцы с моей шеи убрал, и я с невольным облегчением вздохнула. Не думаю, что он вцепился бы мне в горло, но все равно. Так спокойнее.
– Да, мне на самом деле было его жаль, – честно ответила я. – Барон рассказал мне историю своей жизни. По-моему, ему можно лишь посочувствовать.
– А что он искал у тебя в лавке? – спросил Лоренс. – И почему похитил?
– Похитил, потому что влюбился. – Я пожала плечами: – А что искал… Кто знает. Он мне на этот вопрос так и не ответил.
– Мне никак не дает покоя эта твоя лавка. – Лоренс внезапно сел и задумчиво почесал затылок. – Что в ней может быть такого особенного? Я более чем уверен, что барона Николаса кто-то нанял. Как я тебе уже рассказал, в высшем свете давно ни для кого не являлось секретом, чем барон зарабатывает себе на жизнь. Но не пойман – не вор, как говорится. Я даже готов предположить, что похитил он тебя на самом деле не по велению сердца, а желая выведать секрет, где ты хранишь нужную ему вещь. А уже потом воспылал страстью и решил взять тебя в жены. Заодно гарантия, что ты не сумеешь заявить на него властям. Но Николас мертв, а в твоей лавке продолжают хозяйничать посторонние. Разгром там действительно учинили знатный. Остается все тот же вопрос: что там искали?
Я с трудом удержалась от намерения погладить кулон, все так же висящий на моей шее. Да, я уверена, что это – именно та вещь, которая нужна загадочной Ильзе и ее еще более таинственному нанимателю. Но не имею ни малейшего понятия, почему кому-либо понадобилась эта безделушка.
– А знаешь, что никак не дает мне покоя? – вдруг спросил Лоренс и посмотрел на меня. В полутьме его глаза загадочно мерцали. – Смерть барона. Он ведь мог спастись. Я предлагал ему сдаться в обмен на свободу. Но Николас лишь рассмеялся – и сам ринулся в огонь. Не понимаю! Почему он так поступил?
А вот я как раз знала ответ на этот вопрос. По всей видимости, Николас рассчитывал, что его спасет хранительница, чьей стихией был именно огонь. И его чаяния оправдались, если судить по присланной записке.
– И вообще, у меня от тебя одни проблемы, – пожаловался Лоренс, как-то резко переключившись на другую тему. – С матерью поссорился, месси Улеану против себя настроил. И никакой благодарности в ответ! Только и знаю, что от тебя выслушиваю, будто мы не пара.
Последняя фраза была произнесена нарочито хнычущим голосом. Лоренс даже пару раз шмыгнул носом, войдя в образ страдающего и несправедливо обиженного героя. И внезапно меня кольнуло раскаяние. А ведь и в самом деле, я доставляю ему только проблемы. Возможно, стоит быть чуть более ласковой к тому, кто из-за меня поссорился со всем белым светом.
– Прости, – с достаточной долей раскаяния пробормотала я. Тоже села и обняла Лоренса сзади, прильнув к его спине. – Ну пожалуйста, прости. Я постараюсь исправиться.
После чего не удержалась и потерлась носом об его ухо.
Лоренс проворчал что-то одобрительное, и я, осмелев, провела языком по его мочке.
– Мне нравится ход твоих мыслей, – судорожно вздохнув, отозвался он. – Продолжай работать над собой.
Мои руки сами собой нырнули под его расстегнутую рубашку. Кончиками пальцев, едва касаясь, я прочертила вниз по его обнаженной и очень горячей коже. Лишь слегка притронулась к жестким курчавым волосам, волнующей дорожкой убегающим за ремень штанов, и тут же вернулась наверх. Пощекотала соски, которые от моего прикосновения сразу же съежились. Почему-то это меня очень рассмешило, и я фыркнула от невольного смеха.
– И что тебя так развеселило? – с легкой нотой обиды спросил Лоренс.
От возбуждения его голос охрип, а интонация приобрела необычную медлительность.
– Да так, – уклончиво отозвалась я. Еще теснее прижалась к нему и шепнула на ухо: – Если ты повернешься, то мне будет гораздо легче вымаливать у тебя прощение за все те неудобства, что тебе принесло знакомство со мной.
Лоренс с готовностью повиновался мне. Обвил было мои плечи руками, но я шутливо стукнула по ним, не без усилия высвободившись из его объятия.
– Не мешай! – с нарочитой суровостью потребовала я. – Дай мне немного поиграть с тобой.
И с силой толкнула его в грудь, тем самым заставив откинуться на подушки.
– Твои фантазии меня пугают все больше и больше, – произнес Лоренс, послушно заложив руки за голову. – Сначала ты хотела пригласить к нам в постель еще одну девушку, теперь еще это. Скажи, ты, случаем, не собираешься меня связать?
Вместо ответа я соскочила с кровати и с томной неспешностью стащила с ноги чулок, а потом и другой. Кстати, Лоренс подал мне неплохую идею. Не все же ему доминировать в постели. Пора и мне преподать ему парочку уроков. А из этого предмета нижнего белья получатся неплохие узы. К тому же и спинка у кровати подходящая, так и тянет привязать к ней кого-нибудь.
– Ты шутишь, должно быть, – пробормотал Лоренс, который наблюдал за моими действиями блестящими от возбуждения глазами.
– Отнюдь. – Я постаралась изобразить на своем лице как можно более злодейскую ухмылку. – Дорогой местер, ложитесь поудобнее и расслабьтесь. Позвольте девушке позаботиться о вашем наслаждении.
– Звучит многообещающе. – Лоренс с готовностью протянул руки вверх и взялся за прутья изголовья. – Моя милая Беата, я весь в вашем распоряжении.
Я опустила голову, пряча в тени ироничную улыбку. Посмотрим, как ты запоешь через пару минут. Затем уселась на Лоренса верхом, неприлично задрав платье, и аккуратно, но крепко привязала его запястья так, чтобы он не мог самостоятельно освободиться. Немного подумав, взяла с прикроватного столика широкую бархатную ленту, при помощи которой хотела убрать волосы перед купанием, и потянулась завязать глаза Лоренсу.
– Эй, мы так не договаривались! – ощутимо напрягся он, почему-то не оценив последнюю мою затею.
– Боитесь оказаться в полной моей власти, местер Лоренс? – Я медленно облизнула губы. Затем словно невзначай приспустила лямку платья с плеча, почти обнажив грудь. И прошептала, неотрывно глядя прямо в глаза королевскому дознавателю: – В таком случае вы очень много потеряете.
– Ты режешь меня без ножа! – жалобно воскликнул Лоренс. Неполную минуту размышлял, покусывая нижнюю губу, затем обреченно кивнул, сказав: – А, да ладно! Делай, что пожелаешь.
Я восторженно пискнула от полученного разрешения и крепко перевязала глаза Лоренсу. Несколько раз провела ладонью перед его лицом, проверяя, не оставила ли где ненароком щель для подглядывания. И быстро скинула с себя платье, оставшись обнаженной. Затем занялась одеждой Лоренса. Распахнутая на груди рубаха мне не мешала, а вот с пряжкой ремня пришлось немного повоевать.
– О небо, все эти задержки сводят меня с ума! – простонал Лоренс, пока я стаскивала с него штаны. – Беата, дорогая, ну не томи же меня!
Я задумчиво почесала нос, полюбовавшись немного на его достоинство. По-моему, размерами совсем не уступает члену барона Николаса. Хотя, опять-таки, вряд ли об этом стоит говорить Лоренсу. Не думаю, что этот комплимент его порадует.
– А вот интересно, почему мужской член называется достоинством? – спросила я у Лоренса.
Тот как-то сдавленно закашлялся, явно не ожидая от меня подобного вопроса.
– Ну правда же, непонятно, – постаралась я пояснить свою мысль. – Что в нем такого выдающегося, чтобы звать аж достоинством? Висит такая штучка забавная. По справедливости достоинство должно быть у нас, потому что именно женщины рождают детей, а это, по-моему, самая важная способность в мире.
– У меня сейчас ничего не висит, – неловко пошутил Лоренс.
И в самом деле, его так называемое достоинство горделиво стояло, окруженное жесткими курчавыми волосами.
– Да нет, я не имею в виду конкретно тебя, – фыркнула я. – Просто… Как сказать-то… Порой взглянешь на мужичка – и ничего-то в нем хорошего нет. Плюгавый, страшненький, да и как человек полное дерьмо. И что же, его член тоже достоинством называть? Несправедливо!
– Беата, если честно, я как-то не готов сейчас к таким философским разговорам! – взмолился Лоренс. – Или ты связала меня специально, чтобы изложить свой взгляд на эту величайшую несправедливость в мире?
– Нет, что ты. – Я виновато хмыкнула. – Увлеклась немного.
После чего я медленно провела руками по плечам Лоренса. В ответ он непроизвольно напряг мышцы, явно пытаясь освободиться.
– Эй, мы так не договаривались! – Я шутливо щелкнула его по носу. – Не забывай, что я сейчас главная!
– Забудешь тут, – прошипел тот.
Я покачала головой. Ишь ты, какой нетерпеливый! А я ведь только начала. После чего принялась выписывать пальчиком разные знаки на груди. Забавно наблюдать, как от этого его кожа покрывается мурашками. Немного развлекшись таким образом, нагнулась и повторила все то же самое языком.
Лоренс со свистом втянул в себя воздух и опять забарахтался, но я привязала его крепко. Надо же, а мне начинает это нравиться.
– Ты так забавно дергаешься, – проговорила я, теперь выписывая круги на его животе указательным пальцем.
– Беата, я ведь рано или поздно освобожусь, – с явной угрозой ответил он. – И тогда я не знаю, что сделаю… А-ах…
Он захлебнулся в словах, когда я нагнулась и языком пощекотала головку его члена. Правда, тут же выпрямилась, с интересом наблюдая за реакцией Лоренса на мои действия. Ой, опять завозился, силясь разорвать путы! Такой смешной.
– Ну же! – взмолился Лоренс, когда пауза слишком затянулась. – Беата, это же пытке подобно! Прекрати издеваться надо мной.
– Сейчас, сейчас. – Я успокаивающим жестом потрепала его по плечу и соскочила с кровати. – Подожди чуть-чуть. Скоро вернусь.
– Ты куда?!
От разъяренного рыка Лоренса, полного обиженного недоумения, жалобно зазвенели стекла. Я в ответ лишь пакостливо улыбнулась. А вот так ему и надо! А то ишь ты – уроки мне вздумал преподавать.
– Местер Лоренс, – подчеркнуто вежливо произнесла я, скрестив на груди руки и издали любуясь мужчиной, отчаянно извивающимся на кровати, – потерпите немного. Я только промочу горло вином – и сразу же вернусь. Вы ведь не против?
Я ожидала, что он взорвется от негодования, и готовилась значительно расширить свои познания в плане ругательств. Но, к моему величайшему удивлению, Лоренс достаточно спокойно воспринял мои слова. Он дернулся в последний раз и замер на кровати, словно погрузившись в глубокий спокойный сон.
Я невольно нахмурилась. Чегой-то он? Неужели в самом деле задремал? Как-то обидно! Я рассчитывала, что еще немного поизмываюсь над ним, мстя таким образом за его поведение, которое совсем недавно оставляло желать лучшего. Ух, я планировала ему все припомнить! И его так называемые уроки послушания, и постоянные ядовитые шуточки в отношении любовной магии, и привычку приказывать, не ставя мое мнение в расчет. А он взял – и заснул! Несправедливо!
Я сделала шаг к кровати, продолжая вглядываться в неподвижно лежащего Лоренса. Нет, надо же, даже повязка на его лице не шевелится, будто он не дышит! Что это с ним?
«А вдруг с сердцем плохо стало? – мысленно ужаснулась я. – Вот будет скандал-то, если окажется, что я своими специфическими постельными экспериментами довела жениха до смерти!»
Мое сердце сжалось от дурного предчувствия. Ой, я не хочу такого финала! К тому же мне нравится Лоренс, и я не желаю ему смерти.
– Лоренс? – негромко окликнула его я. – С тобой все в порядке?
Лоренс упорно не подавал признаков жизни, и я негромко ахнула от испуга. Шлепая босыми ногами по полу, подбежала ближе и осторожно опустилась на краешек постели. Потянулась было проверить его пульс на шее…
– Попалась! – в следующее мгновение гаркнул Лоренс, сорвав с лица повязку и открыв глаза.
Я заорала не своим голосом от страха, когда ощутила на плечах его руки. Миг-другой – и я оказалась поверженной на кровать, а Лоренс торжествующе восседал на мне верхом.
– Но… как? – удивленно пискнула я, круглыми от ужаса глазами уставившись на обрывки моих чулок, болтающиеся вокруг его запястий.
– Дорогуша, не забывай, что я все-таки маг, – снисходительно обронил он. – И, в отличие от всяких смазливых прохиндеек, практикую не какую-то там чушь в виде любовной магии, а вполне себе настоящие заклинания, в том числе и боевые.
– Я не прохиндейка! – возмутилась я таким определением. – И занимаюсь не чушью!
– Да мне плевать, если честно, чем ты занимаешься, но сейчас кое-кому придется ответить за те мучения, которые я по их милости претерпел, – пригрозил Лоренс.
Я открыла было рот, собираясь продолжить возмущаться, но не успела. Рука Лоренса скользнула во влажное тепло между моих бедер, и мне как-то сразу стало не до споров.
– Не нравится ей, видите ли, что у мужчин достоинство, – пробормотал Лоренс, и его пальцы проникли внутрь меня. – Посмотрим, как ты сейчас запоешь.
Свистнули, разрезав воздух, мои злополучные чулки, и на сей раз уже мои запястья оказались крепко привязаны к изголовью кровати. Правда, завязывать мне глаза Лоренс не стал, ограничившись лишь этим.
– Что ты задумал? – пропищала я, ужасаясь и восторгаясь одновременно.
– А вот сейчас узнаешь, – мрачно пообещал Лоренс, ни на миг не прекращая ласкать меня.
Я закрыла глаза, чувствуя, как в низу живота начинает зарождаться теплая волна блаженства. О небо, как хорошо! Еще немного, пожалуйста, только не останавливайся!
– Только не останавливайся, – словно со стороны услышала я голос, в котором с немалым удивлением опознала свой собственный.
И Лоренс не останавливался еще целую минуту. Когда все мое тело напряглось и выгнулось тугой дугой в ожидании последнего его прикосновения, он жестокосердно прервал свои ласки.
– Ну пожалуйста! – Я чуть не заплакала, осознав, что он вновь принялся за старую игру.
– Беата Райчел, ты станешь моей женой? – спросил Лоренс, проигнорировав мою отчаянную мольбу и нависнув надо мной на вытянутых руках.
– Ты – нехороший человек! – Я шмыгнула носом, ерзая на простынях так, словно они жгли мне спину.
– Очень, очень нехороший, – с готовностью согласился Лоренс.
Я опять ощутила его пальцы. Но на сей раз он лишь погладил меня по животу, словно стесняясь спуститься ниже.
– Ты станешь моей женой? – повторил вопрос Лоренс. Недовольно покачал головой: – Беата, ночь длинная… Я могу доводить тебя до самой высшей точки наслаждения, но за шаг до твоего оргазма прекращать. Ждать, когда ты успокоишься – и начинать эту пытку вновь. Как думаешь, на каком разе ты сломаешься?
Я вздрогнула от его угрозы. А ведь он действительно способен на это! По крайней мере, упрямства и решительности ему не занимать.
– Ну хорошо, уговорил, – пробурчала я. – Выйду я за тебя замуж, не беспокойся!
Лоренс фыркнул от смеха. Наклонился ко мне и прошептал, глядя в глаза:
– Чуть больше радости в голосе, моя возлюбленная невеста.
И его палец вновь проник в меня. Правда, совсем ненадолго. Едва я опять почувствовала возвращение волны блаженства, грозящей накрыть меня с головой, как он жестокосердно прекратил свои ласки. Ну и кто он после этого?
Правда, последний вопрос я мудро задала лишь мысленно, не рискнув его озвучить. Боюсь, тогда бы Лоренс не удержался от искушения продлить мое своеобразное наказание. Видите, я быстро учусь правилам поведения с ним.
– Да, я выйду за тебя замуж! – во весь голос крикнула я, постаравшись, чтобы в моем тоне прозвучало как можно больше воодушевленной экспрессии. И уже тише добавила: – Так лучше?
– Гораздо, – отозвался Лоренс, довольно улыбаясь. Еще раз дразняще пощекотал меня, а затем наконец-то вошел в меня.
– И я сделаю все, чтобы испортить тебе семейную жизнь, – чуть слышно прошептала я, когда он начал вбивать меня в смятые, влажные от пота подушки. – Просто так. Из вредности.
Не уверена, что Лоренс не услышал меня. По крайней мере, на какой-то миг он сбился с ритма, однако, по всей видимости, решил, что не стоит отвлекаться в такой момент, поэтому почти сразу набрал прежний темп.
Позже, когда, разгоряченная и освобожденная от уз, я лежала в его объятиях и слушала, как медленно успокаивается его сердце, он неожиданно рассмеялся.
– Что? – немедленно заволновалась я.
Спрашивается, и чего он веселится в такой момент? Неужели я сделала что-то не то? Или показалась ему неловкой и забавной?
– Да нет, все в порядке, – улыбаясь, отозвался Лоренс. – Просто подумал, какой фурор в высшем свете произведет весть о моей скорой женитьбе. А ведь тебя еще надо представить моему отцу.
– Зачем? – взвыла я, мгновенно представив себе эту картину.
Я никогда не была во дворце. Демоны, да я даже не знаю, как вести себя в обществе с венценосными особами! Вдруг каким-нибудь поступком или случайным словом оскорблю его высочество, и тот прикажет бросить меня в сырое темное подземелье во веки вечные? Так сказать, в назидание остальным не слишком сдержанным на язык девицам.
– Да не бойся ты, он не кусается. – Лоренс, позабавленный моей реакцией, вновь захихикал. Правда, почти сразу прекратил и добавил уже серьезнее: – И, поверь мне, он намного приятнее в общении, чем моя мать.
– Звучит обнадеживающе, – пробурчала я, тем не менее не испытывая ни малейшего воодушевления от осознания предстоящего знакомства.
– Но у нас есть еще одна проблема, – уже без тени улыбки проговорил Лоренс. – Завтра мне предстоит вернуться на службу. Если честно, я надеялся, что ты поладишь с моей матерью, и планировал оставить тебя под ее присмотром. Но теперь вижу, что это совершенно исключено. Боюсь, по возвращении сюда меня будет ожидать чей-нибудь хладный труп.
Я промолчала, поскольку сочла его опасения вполне резонными. Если бы Лоренс продолжил настаивать на том, чтобы я осталась в имении его матери, то я бы не удержалась и закатила страшенный скандал. Хотя нет, не стала бы. Как любит говаривать матушка, своего надо добиваться тихо и спокойно. Вот именно так – тихо и спокойно – я бы собрала свои вещи и уехала обратно в Бристар. Вряд ли бы месс Вайра встала на моем пути горой, запретив покидать ее дом. Куда скорее добавила бы мне скорости пинком от души.
– Придется тебе завтра вернуться со мной в столицу, – обеспокоенным тоном продолжил Лоренс. – Конечно, это все не совсем кстати, у меня и без того сейчас много проблем, чтобы еще и за тобой следить. Но что поделать. Поживешь у меня дома…
– Шутишь, что ли? – перебила его я и выразительно передернула плечами.
– А что такого? – удивленно переспросил Лоренс. – Наша помолвка, можно сказать, уже состоялась. Вряд ли наше совместное проживание кого-нибудь удивит.
– Один раз я уже жила вместе с мужчиной, – мрачно проговорила я. – И тоже была помолвлена. Более того, наша свадьба считалась делом уже решенным. Напомнить, чем все завершилось?
– Беата, милая, честное слово, я не буду спать с твоей матерью! – с улыбкой пообещал мне Лоренс. – По-моему, я тебе об этом уже говорил, но готов повторять вновь и вновь.
– Вообще-то речь сейчас не о моей матери, – поморщившись, перебила его я.
– А о ком? – Лоренс, продолжая обнимать меня, чуть отстранился и пытливо взглянул мне в лицо. – Ты думаешь, что твои братья будут против? Ну, Дейка я беру на себя. Полагаю, он лишь обрадуется. Уже давно мне все уши прожужжал о том, что спит и видит, как бы поскорее свою любимую младшую сестренку в надежные мужские руки пристроить. Как думаешь, зачем он потащил меня с собою к тебе в тот вечер, когда ты одарила меня пощечиной? Он просто хотел, чтобы я стал твоим сопровождающим. Кто же знал, что ты бежать кинешься. Ну а я за тобой ринулся. Инстинкт охотника, должно быть, сработал.
– Дейк действительно планировал свести меня с тобою? – изумилась я. Надо же, даже не предполагала, что Дейка может заботить моя личная жизнь.
– Правда-правда, – заверил меня Лоренс. Задумчиво пожевал губами, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, однако после секундного замешательства все же добавил: – Кстати, ты знаешь, что у Дейка и твоего бывшего жениха Дилана сразу же после твоего разрыва с ним случился весьма неприятный разговор? По инициативе твоего брата, конечно же. И после этого Дилан предпочел покинуть Бристар и перебраться в один из портовых городов на юге. Наверное, слишком всерьез воспринял обещание Дейка переломать ему все ноги, а заодно оторвать достоинство. Мол, зачем оно ему, если он все равно его под контролем не держит.
– Оказывается, ты удивительно много знаешь о моей жизни, – недовольно сказала я. – Я еще распиналась перед тобой. А выходит, ты с моим братцем зря времени не терял. За глаза все подробности моей недолгой жизни обсудили.
– Ну, прости. – Лоренс смутился и вновь притянул меня в свои объятия. – Я не виноват, клянусь! Просто Дейк, как и любой любящий старший брат, очень переживает о тебе. Вот и заводил постоянно о тебе речь. Что мне оставалось делать? Не обрывать ведь его на полуслове, это как-то невежливо. Приходилось выслушивать и по мере сил и возможностей давать советы.
– А почему тогда ты расспрашивал меня о том же самом? – хмуро спросила я.
Признаюсь честно, было тяжело смириться с фактом, что мой флегматичный и спокойный брат на самом деле оказался настоящим болтуном. Правильно, наверное, говорят, когда утверждают, что мужчины – сплетники еще похлеще, чем женщины.
– Во-первых, я поддерживал разговор, – без малейшей нотки вины ответил Лоренс. – Не мог же я прервать твои откровения на полуслове и сказать, что все знаю? А во-вторых, желал все услышать из первых уст. Не хотел, чтобы получилось что-то вроде испорченного магического эха. Произошло одно, ты сказала чуть по-иному, Дейк понял по-другому, а до меня вообще дошла какая-то чушь.
Я продолжала обиженно дуть губы. Все равно мне это не нравится!
– Да ладно тебе! – Лоренс негромко рассмеялся. – Тебя успокоит, если я скажу, что Дейк рассказывал лишь о твоих неудачных отношениях с Диланом? И больше ни о чем! Я не знаю никаких твоих грязных секретов. Понятия не имею, во сколько лет ты перестала писать в постель и какие шалости вытворяла, будучи маленькой.
– Спасибо хоть на этом. – Я тоже невольно улыбнулась. Помолчала и продолжила: – Но вообще, я не желаю останавливаться в твоем доме совсем по другой причине.
– Вот как? – Лоренс с демонстративным удивлением вскинул брови: – И по какой же?
– Меня пугает твой дворецкий, – честно призналась я. – Как его, Альфред, что ли?
– Альфред тебя испугал? – Лоренс мгновенно перестал улыбаться и стал очень серьезным. Отрывисто спросил: – Как именно?
– Только не наказывай его! – попросила я, почувствовав себя так, словно только что наябедничала. – Возможно, мне почудилось… Я видела его перед тем, как покинула в то злополучное утро твой дом. И он… В общем, мне показалось, что он не совсем человек.
– И на чем же основывались твои ощущения? – продолжал расспросы Лоренс, явно желая прояснить этот вопрос до конца.
– Он обнюхал меня, – чуть слышно призналась я. – И его глаза… В общем, это были глаза не человека. Я даже подумала, что ты держишь в доме оборотня.
Я ожидала, что Лоренс, по своему обыкновению, рассмеется в ответ на мое сумасшедшее заявление и посоветует мне не сходить с ума. Но он неожиданно выпустил меня из объятий и резко поднялся с кровати.
Я облокотилась на подушки, наблюдая за ним со все возрастающим недоумением. Что это с ним? Неужели мое наивное предположение – правда?
Лоренс неполную минуту стоял ко мне спиной, словно совершенно забыл о моем присутствии. Его поза позволила мне вдосталь полюбоваться его восхитительно поджарыми и мускулистыми ягодицами. Я так увлеклась этим зрелищем, что даже забыла об Альфреде. Подумаешь, дворецкий меня какой-то испугал!
– То, что я расскажу тебе сейчас, тайна, – вдруг проговорил Лоренс.
Я вздрогнула, с неимоверным усилием отвлекшись от разглядывания его весьма симпатичного и волнующего зада, и вдруг поняла, что совершенно потеряла нить разговора. О чем мы вообще только что разговаривали? Ах да, кажется, о его дворецком. И какую страшную тайну о нем, хотелось бы знать, Лоренс намерен мне поведать?
Лоренс тем временем повернулся ко мне, выжидающе скрестил на груди руки, внимательно глядя на меня.
– Я никому ничего не скажу, – поспешила я заверить его, осознав, что он ждет от меня чего-то в этом роде.
– Очень на это надеюсь, – медленно процедил он. – Тебе стоит молчать о том, что ты сейчас услышишь. И прежде всего – во имя собственной безопасности.
– Если ты хотел меня напугать, то тебе это с блеском удалось, – с нервным смешком призналась я, заинтригованная донельзя. – Так что там не так с твоим дворецким? Он действительно оборотень?
– Не совсем, – уклончиво проговорил Лоренс. – Оборотень – это тот, кому не повезло заболеть ликантропией. Как известно, этот недуг бывает врожденный – полученный в наследство от родителей – или же приобретенный.
Я изумленно хмыкнула себе под нос. Ну надо же, разговор становится все интереснее и интереснее. Нет, про ликантропию я слышала краем уха. Не зря ведь Академию оканчивала. Был у нас факультет охотников за нелюдью и нежитью. Ну, и прочими сверхъестественными созданиями. Уж не знаю, как они в дальнейшем использовали свои знания, но в обычной жизни студенты этого факультета отличались просто-таки невероятной спесью и заносчивостью. По-моему, практически все драки происходили именно с участием этих забияк. Даром, что ли, боевая магия занимала львиную часть их обучения. К тому же они очень любили по делу и без бахвалиться своими познаниями. Вот мне однажды и «повезло» выслушать долгую и нудную лекцию из уст одного охотника, который очень старался мне понравиться, но явно не знал способа лучше, как нагрузить мозги несчастной девушки всякими ненужными сведениями.
Впрочем, я немного отвлеклась. Так или иначе, но большую часть рассказанного мне я тогда благополучно пропустила мимо ушей. Однако какие-то крохи все-таки зацепились в моей памяти. Например, про приобретенную ликантропию. То есть про ту, которая передается через укус оборотня. Кстати, мало кто в курсе, что они заразны лишь в зверином облике. Поэтому, если тебя вдруг цапнет оборотень, а на небе при этом не сияет полная луна, то все в порядке. Но на всякий случай все-таки стоит наведаться к целителю и получить средство от бешенства, а заодно хорошенько обработать рану. Ведь если человек ни с того ни с сего набросился на другого человека – то с первым явно не все в порядке. Мало ли какие еще есть хвори на свете, нам пока неведомые.
А вот про врожденную ликантропию я еще не слышала. Получается, у оборотней рождаются исключительно оборотни? А как, интересно, они заводят пары? Только со своими или же допускают в качестве партнера и обычного человека? А если верно последнее, то как отреагирует, к примеру, мать, если у нее родится натуральный волчонок? Хотя нет, родит, скорее всего, она обычного ребенка, чья потаенная суть выйдет на свет лишь в подростковом возрасте. Где-то я про это тоже слышала. Вроде как девушки-оборотни в первый раз перекидываются в зверя во время менархе. А как тогда обстоит дело у парней? Они-то ежемесячно кровь не роняют. Неужели после первого секса? Вот будет забавно, если это знаменательное событие произойдет во время полной луны! Легла в постель с симпатичным молодым человеком, а через некоторое время он оборотился в серого и мохнатого зверя!
– Ой, как все сложно! – чуть слышно буркнула я, окончательно запутавшись во всех своих рассуждениях.
– Да ничего тут сложного нет. – Лоренс покровительственно улыбнулся мне, вряд ли подозревая, сколько фактов о ликантропии я сейчас вспомнила. – Не буду забивать тебе голову лишними деталями, тем более что Альфред – не оборотень. Точнее…
Лоренс запнулся и принялся усердно чесать затылок, явно не зная, как бы попонятнее мне все объяснить.
Я не мешала ему, с искренним изумлением наблюдая за эмоциями, отражающимися на его лице. Сдается, то, что он хочет мне поведать, действительно выходит за всяческие рамки нормального.
– Как я уже сказал, оборотень – это человек, просто так или иначе заболевший ликантропией, – наконец, с усилием продолжил Лоренс. – И большую часть времени он является именно человеком. А Альфред – это зверь. Самый натуральный волк. Так сказать, антрополикос.
– А? – изумленно переспросила я.
– Ликантроп – человековолк, антрополикос – волкочеловек, – пояснил Лоренс и слегка покраснел, добавив: – Но я не претендую на верность второго определения. Это чисто моя придумка.
– Ничего не понимаю! – воскликнула я и с раздражением взбила подушку, которая почти выскользнула из-под моего локтя. – Альфред – человек! Я видела его в облике человека! И если он обращается в волка лишь в полнолуние – то почему нельзя его назвать оборотнем?
– Потому что Альфред не превращается в волка во время полной луны, – тихо сказал Лоренс. – Если хочешь знать, он превращается в человека.
– Бред какой-то! – выкрикнула я в полный голос, злясь все сильнее. – Я видела его в облике человека! И был ясный день, а не ночь!
– Потому что я заблокировал его способность к смене обликов, – успокаивающим тоном проговорил Лоренс. – И вообще, не кричи. Напоминаю, что все, о чем я говорю, – тайна!
Я несколько раз глубоко вздохнула. Час от часу нелегче! Как же тут не кричать, если Лоренс говорит невесть что?!
– Давай сначала, – попросила я. – И с подробностями для тех, кто мало что смыслит в этих ваших колдовских делах.
– Да я уже все, в общем-то, сказал. – Лоренс хладнокровно пожал плечами. – Альфред – волкочеловек. До встречи со мной большей частью он пребывал в облике зверя. Предупреждая твои возможные вопросы: нет, людей не ел. В тех краях, где он обитал, люди редко встречаются.
– А тебя каким ветром в такую глухомань занесло? – не удержалась я от вполне резонного вопроса.
– Неважно. – Лоренс дернул щекой, словно прогонял надоедливого комара. – Это не относится к теме разговора. Считай, что я просто там гулял. Дышал свежим воздухом, изучал местную флору и фауну.
Я нахмурилась. Ну вот, а еще жених называется! Разве могут быть тайны между мужем и женой? Хотя… Судя по всему, мне придется привыкнуть к постоянным недомолвкам и секретам. Глупо ожидать иного, если твой супруг – королевский дознаватель по особо важным делам. Вряд ли он будет за вечерним ужином вести со мной беседы о делах, касающихся государственной безопасности.
– Мне повезло, что в ту ночь, когда я повстречал Альфреда, было полнолуние, – продолжил Лоренс. – Поэтому мы смогли с ним пообщаться. Ну, то есть сначала он попытался убить меня, поскольку принял за охотника, потом я едва не отправил его в нижний мир… В общем, знакомство выдалось горячим. Но потом, как ни странно, мы разговорились. И я узнал, что Альфред находится в весьма плачевном положении. Его выгнали из стаи, а волки-одиночки, вопреки расхожему мнению, долго не живут.
– А из-за какой провинности его выгнали? – опять не удержалась я от проявления любопытства.
– Дела сердечные. – Лоренс усмехнулся: – Два волка, как это часто бывает, не поделили одну самку. В поединке Альфред проиграл. Вроде бы обычная и весьма распространенная история, однако Альфред осмелился противостоять вожаку. Тот не стал марать клыки кровью противника, просто повелел ему убираться, прекрасно понимая, что тем самым обрекает его на участь куда худшую. Лучше умереть в бою, чем долго и мучительно погибать от холода и голода.
В моем сердце против воли затеплилось нечто вроде сострадания к Альфреду. Бедный, а ведь нелегко ему пришлось! Приятного мало – быть выгнанным на верную смерть из родной стаи и видеть, как твоя любимая наслаждается жизнью с другим.
– Так или иначе, но Альфреду повстречался я, – продолжил свой рассказ Лоренс. – Цель, стоящая передо мной, была непростой, я бы даже сказал – смертельно опасной. Поэтому помощь и поддержка волкочеловека, обладающего звериным чутьем, силой и выносливостью, пришлись мне как нельзя более кстати. Без преувеличения скажу, что Альфред спас мне жизнь. И, естественно, я не мог оставить его в том проклятом замерзающем краю. Поэтому я забрал его с собой в Бристар. Правда, прежде мы заключили договор: пока Альфред живет среди людей – он носит особый амулет, который я лично смастерил для него. Он блокирует его звериную сущность и позволяет оставаться человеком, вне зависимости от фаз луны.
– И он согласился на это? – недоверчиво переспросила я. – Наверное, нелегко зверю учиться жить в человеческой шкуре.
– Поверь, люди, пожалуй, самые страшные хищники в мире, – с грустной улыбкой заверил меня Лоренс. – Но да, ты права. Альфреду было непросто привыкнуть к новому образу жизни. Однако он справился. Хотя каждое лето я позволяю ему длительный отпуск. Он возвращается к себе на родину и несколько месяцев бегает по степи в облике волка, вне себя от радости и счастья. А потом, перед наступлением суровых холодов, возвращается в Бристар. У нас в это время обычно ранняя осень.
– Понятно, – протянула я, вспомнив совершенно черные глаза Альфреда, в которых не угадывалось ни белков, ни радужек.
Значит, волкочеловек. Ну надо же! Ни за что бы не подумала, что такое возможно.
– Альфреду скоро уезжать, – виновато проговорил Лоренс. – Видимо, он весь в предвкушении, поэтому ему все тяжелее и тяжелее сдерживать своего зверя. Не волнуйся, я поговорю с ним. Подобного больше не повторится.
– Хотелось бы верить, – пробурчала я.
Я хотела продолжить расспросы. Например, поинтересоваться у Лоренса, насколько опасен Альфред и мог бы он убить меня, если ему покажется, что я как-нибудь криво на него посмотрела. Но тот, предвидя это, лишь отчаянно замотал головой.
– Хватит, – попросил он меня. – Хватит на сегодня бесед, Беата. У меня такое чувство, будто этот день тянется целую вечность. Давай лучше займемся более приятными делами.
– Опять? – с веселым удивлением воскликнула я. – А ты еще хотел использовать жабий камень! Боюсь, тогда бы это могло весьма печально закончиться для меня.
– Да, я такой, – важно подтвердил Лоренс, ныряя опять ко мне под одеяло. – Я и без жабьего камня – о-го-го!
А потом мне стало не до разговоров и споров. И Лоренс с блеском доказал мне, что не нуждается ни в каких средствах для усиления потенции.

Часть четвертая
Маски прочь!

Опять светило солнце, и я шла по уже знакомой дороге, ведущей от роскошного особняка Лоренса к основной части города.
Как и планировалось, мы вернулись в Бристар вместе еще вчера утром. Надо отметить, месс Вайра совершенно не расстроилась нашему отъезду. Она даже не вышла нас провожать, но все то время, пока Лоренс разбирался с багажом, оставив меня скучать около кареты, я чувствовала на себе чей-то недобрый взгляд. Наверное, Вайра не отказала себе в удовольствии подсмотреть, точно ли мы уехали. А возможно, за нами наблюдала ее подруга, месси Улеана, в лице которой я так неожиданно обрела злейшего врага.
При воспоминании о старой ведьме я мгновенно перестала улыбаться. Бедная Фиона! Сердце кровью обливается при мысли, что я так и не сумела ей помочь. Правда, Лоренс обещал что-нибудь придумать. И я очень надеюсь, что он не обманет меня.
При мысли о том, как здорово прошло несколько наших совместных ночей, улыбка вновь вернулась на мои губы. Лоренс! Надо же, по-моему, я на самом деле влюбляюсь в него. Вот только если он обманывает меня, то разочарование будет слишком жестоким.
Увлекшись своими раздумьями, я не сразу заметила рыжеволосую девушку, которая шла мне навстречу.
– Беата! – обрадованно воскликнула Нерина, когда мы, можно сказать, столкнулись нос к носу.
– Нерина? – с легкой ноткой удивления отозвалась я. – Не ожидала тебя здесь увидеть.
«Дейк живет совсем в другом районе», – едва не добавила я, но вовремя прикусила язык. Иначе это будет выглядеть так, будто я обвиняю ее в измене. Мало ли что ее могло привести сюда.
– Не переживай, я не обманываю твоего брата с каким-нибудь богатеем. – Нерина фыркнула от смеха, угадав, о чем я подумала. – На самом деле я хотела повидаться с тобой. Дейк сказал, что ты вернулась в Бристар, но пока живешь у Лоренса. Вот я и решила навестить тебя.
– Вот как? – прохладно осведомилась я. – Очень мило с твоей стороны.
«И неожиданно», – добавила я про себя.
– Вообще-то я не просто так шла к тебе. – Нерина вдруг состроила очень виноватую рожицу. Интересно, сколько раз она тренировала ее перед зеркалом? Так и тянет погладить ее по голове и пообещать простить любую выходку, лишь бы маленькая симпатичная девочка не расплакалась.
– Вот как? – спросила я и поняла, что повторяюсь.
Да что ей от меня надо-то? Не везет так не везет. Вышла на небольшую прогулку, называется.
Говоря откровенно, Лоренс строго-настрого запретил мне покидать дом. Но сегодня утром я поняла, что не выдержу еще сутки пребывания взаперти. Мне нужен был хотя бы глоток свежего воздуха! Поэтому я осмелилась на короткую вылазку. В конце концов, ничего страшного не произойдет, если я просто изучу окрестности. Вряд ли Нико похитит меня во второй раз. К тому же сейчас день, а не раннее утро. Прохожих, опять-таки, полно. Вон тот молодой человек, к примеру, всю шею себе свернул, все оглядывается и оглядывается на нас с Нериной. Интересно, кто из нас ему настолько приглянулся? Наверное, все-таки она. Ишь, как волосы на солнце полыхают! Словно костер прям.
– Беата, позволь мне открыть тебе маленький интимный секрет, – продолжила Нерина, прежде демонстративно оглядевшись по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли нас кто.
Я скептически подняла бровь. Что-то мне не нравится такое начало. Если честно, я не отношусь к любительницам подобных тем, особенно если это касается моих родных! Ну и что я узнаю на сей раз? Неужели мой брат храпит по ночам и прячет грязное нижнее белье в самых неожиданных местах? Или Нерина собирается поделиться со мной подробностями их совместных ночей? Или спросит, какой противозачаточный отвар лучше использовать? Или, не приведи небо, обрадует, что в скором времени мне стоит ожидать появления на свет племянника или племянницы? Даже не знаю, что из этого меня напугает сильнее.
Да-да, мне не нравилась Нерина, и перспектива получить ее в качестве невестки совсем не радовала. Конечно, я никогда в жизни не скажу Дейку, что не одобряю его выбора. В конце концов, это его жизнь, поэтому выбирать только ему. Да что там, я даже себе внятно не могла объяснить, чем именно меня так раздражает Нерина. Вроде бы приятная и улыбчивая девушка. Поучать, правда, любит без меры, но кто не без греха, как говорится. Но тем не менее при виде ее я как-то напрягалась и принималась ожидать какую-нибудь подлянку с ее стороны. К чести Нерины, мои страхи пока ни разу не подтвердились. Так что, скорее всего, моя внутренняя неприязнь к ней относилась к числу личных тараканов, коих у меня всегда хватало. А скорее всего, так проявляла себя моя ревность. Раньше Дейк принадлежал только мне. Я всегда могла заявиться в его дом в любое время дня и ночи, поплакаться на его широком плече, выслушать его саркастические замечания и отбыть восвояси, умиротворенная. А теперь мне приходится предупреждать о своем визите заранее. И первой, кого я увижу на пороге дома брата, будет обязательно Нерина. Это осознание не может не раздражать.
– У нас сегодня маленькая годовщина с Дейком, – трагично понизив голос, выдохнула Нерина.
Я тоже выдохнула, правда, с нескрываемым облегчением. Уже легче на душе. Все не так страшно, как мне представлялось сначала.
– И я хочу сделать ему сюрприз, – продолжила Нерина. – Ну, ты знаешь, всякие там штучки, повышающие потенцию и влечение…
А вот теперь я не удержалась и скривилась. Мой брат и потенция? О небо, я не хочу ставить эти два понятия в один ряд!
– Впрочем, я думаю, тебе, как хозяйке магической лавки должно быть понятно, что я имею в виду. – Нерина с заговорщическим видом подмигнула мне.
– Да, я примерно представляю, о чем ты говоришь, – отозвалась я, поняв, что она ждет от меня какой-то реакции на свои откровения.
– Спасибо! – Нерина тут же воссияла радостной улыбкой и запрыгала на месте от непонятного восторга. – Спасибо, спасибо, Беата! Я так и знала, что ты согласишься помочь мне!
Я опять кисло скривилась. Ишь, какая шустрая особа! Я ведь просто сказала, что понимаю, о чем речь. И при этом не обещала никакой помощи! Да Лоренс меня живьем сожрет, если узнает, что я опять без спроса покинула его дом и отправилась в город.
– Да, но тебе придется немного подождать, – проговорила я. – Лоренс придет со службы вечером…
– А зачем тебе ждать его возвращения? – наивно удивилась Нерина и усердно захлопала длинными ресницами.
Я задумчиво пожевала губами. Если честно, совсем не хотелось признаваться в том, что Лоренс запретил мне покидать дом. Это звучит как-то… унизительно, что ли. Будто я бесправная рабыня, не имеющая права голоса и вынужденная беспрекословно повиноваться любой прихоти хозяина.
– Ну… он удивится, если придет и не застанет меня дома, – промямлила я, не в силах придумать ничего более убедительного.
– Я полагала, что королевские дознаватели обычно возвращаются поздно, поскольку завалены работой. – Нерина еще усерднее захлопала ресницами. – Неужели выполнение моей просьбы займет у тебя столько времени?
Я окончательно загрустила. Вот ведь привязчивая девчонка! Вцепилась в меня, словно клещ в бродячую собаку. А самое обидное: просьба-то действительно пустяковая. Выполнить ее мне не составит особого труда даже с учетом того, что моя лавка сейчас находится в весьма удручающем состоянии. Основные ингредиенты сохранились, более-менее чистый котелок тоже найду. По времени все займет час, не более. Ну еще час накинем на дорогу туда и обратно.
– Если это так сложно для тебя – то не утруждай себя. – Нерина прерывисто вздохнула, и ее прекрасные зеленые глаза опасно заблестели, словно она была готова в любой момент расплакаться. Девушка продолжила, старательно глядя себе под ноги и носком туфли расковыривая какую-то ямку. – Прости, я не подумала, что ты можешь быть занята. Постараюсь найти кого-нибудь другого, кто сумеет помочь мне. Говорят, на бульваре Аркаш множество лавок подобного толка.
Бульвар Аркаш? Я с невольным омерзением передернула плечами. Нашла куда идти! Да там в каждой второй лавке приторговывают дурман-травой! Бывала я в тех заведениях и видела, из насколько ужасающего качества сырья готовят там отвары. Боюсь, я рискую потерять брата, если Нерина не передумает по поводу сюрприза ему. Несчастный самым обыкновенным образом отравится насмерть!
Нерина между тем уже повернулась и, не удосужившись проститься со мной, медленно побрела прочь. Она грустно понурила плечи, а ее волосы словно потускнели под ярким весенним солнцем.
Я оглянулась на дом Лоренса, который находился от меня в двух шагах. Быть может, вернуться и предупредить слуг, что я отлучусь на пару часиков? Ох нет, лучше не стоит! Как-то опасаюсь я лишний раз попадаться на глаза Альфреду. Особенно после того, что о нем узнала. Кто его знает, вдруг не выдержит искушения и набросится на меня, решив воспользоваться удобным моментом и отсутствием Лоренса. Перефразируя известную поговорку: сколько волкочеловека ни корми – все равно зверем останется.
И потом, я не сомневалась, что кто-нибудь из слуг обязательно доложит Лоренсу о моей незапланированной и неразрешенной прогулке. Тогда как сейчас вряд ли в доме подозревают о моем уходе. Я была очень осторожной, за завтраком пожаловалась на головную боль, после сказала, что прилягу, и если пропущу обед, то прошу меня не тревожить. А сама улучила минутку и выскользнула из дома, прежде убедившись, что никто этого не заметил. Вернуться я собиралась таким же образом, постаравшись при этом никому не попасться на глаза.
Я подумала о том, как разозлится Лоренс, если узнает о моем визите в лавку, и покачала головой. Нет, слуг точно не надо предупреждать. Будем надеяться, что мне повезет и никто ничего не узнает. Да и, в конце концов, вряд ли таинственная Ильза на меня нападет среди белого дня, тем более я буду не одна, а в сопровождении Нерины.
– Эй, постой! – окликнула я ее. Благо что девушка не успела уйти далеко. Она еле передвигала ноги, видимо, глубоко задумавшись на тему того, в какую бы магическую лавку отправиться дальше.
– Да? – Нерина неохотно остановилась и обернулась ко мне.
– Ладно уж, пойдем, – проворчала я. – Приготовлю тебе сюрприз для Дейка.
– Ура! – Нерина с таким восторгом запрыгала и захлопала в ладоши, что ближайший седовласый мужчина испуганно шарахнулся от нее. Недовольно пробурчал что-то о нынешних нравах молодежи и ускорил шаг, по широкой дуге обогнув нас.
– Только, чур, одна нога здесь – другая там, – предупредила я, невольно улыбнувшись от столь искренней радости Нерины. Подумала немного и зловеще добавила: – И никому ни слова о том, что в подготовке этого сюрприза участвовала я.
– Конечно-конечно! – заверила меня она и лукаво подмигнула: – Не беспокойся, Дейк ничего не узнает! И Лоренсу я ничего не скажу по поводу того, что ты без спроса покинула его дом.
Я невольно нахмурилась. А откуда она знает про запрет? Я ведь ей ничего не рассказывала!
– Ой, да ладно тебе! – Нерина фыркнула от смеха, увидев мое озадаченное выражение лица. – И без того понятно, что у твоего избранника замашки настоящего деспота. Дейк говорил мне, что тебе с ним тяжело придется. Мол, знает он привычки лучшего друга. И кое-что в его характере твоему брату очень не нравится.
– Неужели? – заинтересованно переспросила я. – И что же именно?
– Пойдем, по дороге расскажу! – нетерпеливо махнула рукой Нерина. – Ты же вроде как спешишь.
Я кивнула, согласившись с ее доводами, и в последний раз обернулась, чтобы посмотреть на дом Лоренса. Почему-то в этот момент мое сердце сжалось от дурного предчувствия. Я вдруг подумала, что еще очень долго не увижу этот симпатичный особняк, утопающий в зелени плюща. Но почти сразу с досадой мотнула головой, отгоняя дурные мысли. Чушь какая! Из-за постоянных запугиваний Лоренса я превратилась в настоящего параноика.
После чего заспешила вслед за Нериной, желая как можно быстрее разделаться со взятым на себя обязательством.

* * *

При виде знакомого крохотного двухэтажного здания, каким-то чудом втиснувшегося между двумя более высокими домами, мое сердце невольно защемило. Лавка, моя лавка! Как же я по тебе соскучилась! Такое чувство, будто я отсутствовала целую вечность. И даже страшно представить, какой непоправимый урон вся эта история принесет моей деловой репутации и заказам. Клиенты не любят, когда их любимый магазинчик без объяснения причин вдруг перестает работать.
На окне лавки виднелось криво прилепленное объявление. Подойдя ближе, я прочитала несколько строк, написанных явно почерком Дейка, – очень ровным и красивым.
«Приносим свои глубочайшие извинения за временные неудобства, – гласило послание. – Лавка возобновит свою деятельность в ближайшее время. Месс Беата Райчел в настоящий момент находится на курсах повышения квалификации».
Я даже рассмеялась от выдумки брата. Молодец, Дейк! Хоть немного попытался минимизировать вред от моего долгого отсутствия. Моим клиентам должно понравиться, что я стараюсь профессионально совершенствоваться.
Затем мой взгляд скользнул ниже, и я нахмурилась, увидев огромный амбарный замок на дверях лавки. Ой, в прошлый раз этого не было! Видимо, тот же Дейк решил, что раз уж система распознавания аур не сработала, то лучше вернуться к старым проверенным методам. Опять-таки, неплохая идея, но как мы попадем внутрь?
– Не беспокойся. – Нерина проследила за направлением моего взгляда и усмехнулась. Вытащила из сумки ключ и довольно повертела им в воздухе. – Вот, вытащила из стола Дейка, когда он спал.
– Молодец, – протянула я. – Все предусмотрела.
Но в действительности мне почему-то стало не по себе от такой прозорливости Нерины. И вообще, мне не понравилось то, как легко она призналась в своем поступке. По всей видимости, Нерина не видела ничего страшного или неправильного в том, что рылась в вещах Дейка. Прям язык зачесался рассказать об этом брату! Помнится, он очень болезненно относится к нарушению границ личной свободы. Один раз меня до слез довел ядовитыми высказываниями, когда я осмелилась без спроса взять несколько листов чистой бумаги из его стола. Или своей невесте он позволяет куда больше, чем родной сестре?
На этот момент я укоризненно покачала головой. Ох, сдается, я и в самом деле ревную брата к его девушке. Надо что-то с этим делать!
Тем временем Нерина, не дожидаясь моего особого разрешения на это, уже деловито копошилась около дверей. Спустя несколько секунд до меня донесся ржавый звук провернувшегося с усилием ключа – и замок с грохотом упал к ногам девушки. Та хладнокровно переступила через него, даже не подумав поднять, и первой скрылась в глубинах лавки.
Я опять покачала головой. Шустра девица, даже очень. Хозяйничает в лавке так, будто она является полноправной хозяйкой, а не я. Или я себя накручиваю?
– Беата, ты чего там застряла? – раздался в этот момент полный недовольства голосок Нерины. – Иди сюда быстрее!
«Может, лучше уйти? – промелькнула шальная мысль. – А то ишь ты – раскомандовалась. Пусть это послужит уроком дурно воспитанной девчонке!»
Желание проучить Нерину было настолько огромным, что я даже попятилась, сделав несколько шагов назад, но почти сразу остановилась. Нет, Дейка жалко. Мало ли какую дрянь она принесет под видом возбуждающего средства. Хорошо, если жив останется.
После чего я несколько раз глубоко вздохнула и вошла в лавку.
– Ну наконец-то, – неприветливо встретила меня Нерина, которая успела расположиться в кресле для посетителей. – Я уж думала, ты решила сбежать.
Я проигнорировала ее высказывание, с удивлением оглядываясь по сторонам.
Да, было видно, что Лоренс и мои братья неплохо постарались, пока я отсутствовала. Теперь здесь не было ни намека на тот ужасающий беспорядок и разруху, которые я встретила в прошлый свой визит. Все баночки и скляночки по своим местам, прилавок блестит от чистоты, а под ногами – совершенно новый и потрясающе красивый ковер со сложным цветочным орнаментом.
Не удержавшись, я присела и пощупала его. Мягкий. Наверняка очень дорогой. Интересно, это кто расщедрился? И зачем? Он же через пару дней будет весь черный от грязи! Пусть сейчас весна и достаточно сухо, но дожди никто не отменял, а грустный опыт доказывает, что из посетителей мало кто утруждает себя вытиранием ног.
– Ковер зачарован и способен к самоочищению при помощи магии, – небрежно сказала Нерина, заметив, что я все еще изучаю новый предмет обстановки. – Вечером достаточно постучать по одному из его углов – и вся грязь радостно притянется к совку.
– Ого! – не удержалась я от удивленного восклицания. – Стоит, наверное, целое состояние.
– Наверное. – Нерина равнодушно пожала плечами. – Это твой женишок Лоренс решил сделать тебе сюрприз.
От такого заявления я едва не подавилась. Во-первых, я не ожидала от Лоренса такой щедрости. Нет, неправильно выразилась. Возможно, такая щедрость как раз в его характере, но как мне реагировать на нее? Это слишком дорогой подарок! Ёлки колючие, да лучше бы он мне бриллиантовое кольцо на помолвку подарил! Это было бы более традиционно и понятно. А так не знаешь, что и думать.
А во-вторых, мне очень не понравилось, что Нерина пренебрежительно назвала его «женишком». Это что еще за фамильярность? Если ей не нравится мой выбор, то пусть помалкивает в платочек. Я ведь не комментирую выбор Дейка, хотя меня тоже многое не устраивает в этой нагловатой девице.
– А еще он восполнил твои запасы магических средств и ингредиентов, – добавила Нерина. Как-то очень хищно усмехнулась: – Правда, особо просил не рассказывать тебе об этом. Уж не знаю, какое объяснение он тебе придумал.
Восполнил мои запасы? Я судорожно сглотнула и потянулась к ближайшей баночке, с усилием открыла плотно притертую пробку и втянула в себя густой полынный запах. Ох, и правда! Все эти скляночки и баночки, которые, как я думала, должны были стоять пустыми, на самом деле полны доверху.
– Твой женишок еще подключил свои связи и достал те ингредиенты, которых, как ему показалось, не хватало в твоей лавке, – добавила Нерина, с откровенной улыбкой наблюдая за моими действиями.
Я посмотрела на полки. Помнится, ранее они не были настолько плотно заставлены. Даже страшно представить, сколько всего интересного прибавилось в моем магическом хозяйстве.
«А еще страшнее подумать, во сколько Лоренсу обошлась его щедрость», – мысленно добавила я.
– Ты не могла бы не называть Лоренса «моим женишком»? – попросила я, строго взглянув на Нерину, которая сидела, заложив ногу на ногу и поигрывая почти слетевшей туфелькой.
– А кто же он тогда? – с сарказмом переспросила Нерина. – Вы ведь вроде как помолвлены. Или нет?
– Помолвлены, – спокойно подтвердила я. – Просто «женишок» звучит как-то очень… пренебрежительно, что ли.
– О, какая ты, оказывается, обидчивая! – Нерина негромко рассмеялась, будто я сказала нечто очень смешное.
Я насупилась. Почему она веселится? И вообще, не нравится мне, как изменилось ее поведение, когда мы вошли в лавку. Быть может, стоит преподать ей урок и уйти? Предупрежу Дейка, чтобы был поосторожнее со всякими непроверенными средствами и глядел в оба, не добавит ли что ненаглядная невеста ему в питье, – да и всего делов-то. Впрочем, он и сам далеко не мальчик, вряд ли согласится на сомнительный эксперимент, лишь бы угодить своей девушке.
– Пожалуй, мне лучше уйти, – проговорила я, глядя на Нерину.
Та в ответ лишь равнодушно ухмыльнулась, как будто не упрашивала меня не так давно об одолжении. Нет, чудная она какая-то! И дело тут явно не в том, что я ревную Дейка.
Если честно, я все-таки ожидала, что Нерина одумается и извинится передо мной за необдуманные слова, а потом попросит остаться. Но она словно потеряла ко мне всяческий интерес, с демонстративным вниманием принявшись изучать безупречный маникюр.
Я пожала плечами, развернулась и отправилась к дверям. Ну хоть прогулялась, и то благо.
– Стоять! – вдруг ударил меня в спину повелительный окрик Нерины, когда я уже взялась за дверную ручку.
Я удивленно обернулась к ней. Это еще что такое? Что за тон?
Нерина все так же сидела в кресле. Но теперь в ее лице и позе что-то неуловимо изменилось. Куда-то исчезла приветливая рыжеволосая девушка, и я вдруг осознала, что на самом деле она намного старше, чем выглядит. Наверное, даже старше Дейка, просто умело скрывает это. А дальше начались вообще чудеса. Ее внешность вдруг принялась преображаться, словно с нее лоскутами сползала фальшивая шкура. Рыжие волосы потеряли свой цвет и потемнели, превратившись в каштановые, как у меня. Лицо осунулось, скулы стали выше и острее, нос приобрел горбинку. А вот глаза сохранили свою яркую зелень. Словно смотришь на голодную дворовую кошку.
От удивления я приоткрыла рот. Ничего себе! Вот так фокусы. По всей видимости, Нерина использует иллюзорные чары самой высшей пробы. Говорят, что настоящие мастера этого дела умело сочетают магию и обычные женские средства, такие, как пудру, румяна, губную помаду. В итоге они могут добиться того, что тебя и родная мать не узнает, при этом колдовства на тебе не ощутит и самый выдающийся маг. Скорее, решит, что на тебе какой-нибудь пустяковый амулет от сглаза. Но зачем такая маскировка Нерине? Она от кого-то прячется?
– Я знаю, чего ты ждешь от меня, – тем временем проговорила она, отвлекшись от разглядывания своих ноготков, и принялась раздраженно постукивать ими по подлокотнику кресла. – Жаждешь небось, что я паду перед тобой на колени и примусь умолять изготовить мне чудо-средство для твоего занудного братца? Так вот, этого не будет.
Занудный братец? Она назвала Дейка занудным? Ну, в принципе, в чем-то Нерина права, он действительно порой любит рассуждать на отвлеченные темы. Но все-таки любящая девушка никогда не станет обсуждать недостатки любимого на людях. И уж тем более глупо это делать с его сестрой.
– Как же меня достала твоя семейка! – продолжила Нерина и презрительно фыркнула: – Пожалуй, это был самый тяжелый месяц в моей жизни. Терпеть слюнявые поцелуи твоего братца… Кстати, средство для потенции ему действительно не повредит. Слабоват он в этих делах. Я даже злилась на себя за то, что не выбрала Рочера. Примесь южной крови наверняка добавила огня в его темперамент. Но мне необходимо было как можно ближе подобраться к тебе, а ты всегда теснее общалась именно со старшим братом.
Я непонимающе уставилась на Нерину. Было такое чувство, будто она вдруг заговорила на совершенно незнакомом мне языке. О чем вообще речь? Зачем ей было подбираться ко мне как можно ближе?
И вдруг в моей голове что-то ощутимо щелкнуло. Я вспомнила предупреждение Нико.
– Ильза? – осторожно спросила я.
– Вижу, мой дорогой Нико рассказал тебе обо мне. – Нерина, а вернее сказать, Ильза зло ощерилась, показав мелкие острые зубки. Презрительно обронила: – Болтун был редкостный. Я рада, что твой женишок сжег его заживо. Иначе мне бы пришлось что-нибудь придумать. Как говорится, нет человека – нет проблемы.
И Ильза сделала красноречивый жест, будто сворачивала кому-то невидимому шею.
– Но почему ты хотела убить Нико? – спросила я, пытаясь незаметно нащупать дверную ручку за своей спиной. Возможно, мне удастся выскочить из лавки. Ильза слишком далеко, вряд ли она успеет остановить меня…
На этом месте рассуждений я вдруг вскрикнула и подпрыгнула на месте. Неверяще поднесла к глазам обожженную руку. Ой, больно как! Вон какие волдыри на пальцах и ладони наливаются. Посмотрела на вожделенную дверную ручку и вздрогнула, заметив, что она раскалилась до ярко-алого цвета.
– Ай, как невежливо! – издевательски зацокала языком Ильза. – Хотела сбежать, не попрощавшись? Нет уж, дорогуша, придется тебе потерпеть мое присутствие. Да, кстати, еще одна такая попытка – и одними ожогами не отделаешься. Я сломаю тебе ногу, дабы умерить твою шустрость. Ясно?
Я гулко сглотнула вязкую от страха слюну и кивнула. Я совершенно не сомневалась в том, что Ильза действительно способна на такое. В памяти вновь всплыли слова Нико о том, что его подельница была весьма жестокой и решительной особой, прекрасно разбирающейся в магии смерти. Еще бы выяснить, кому из семьи я настолько надоела, что пришлось пойти на столь радикальные меры.
– Что касается твоего вопроса о Нико, – лениво продолжила Ильза и откинулась на спинку кресла. – Признаюсь честно, он мне нравился. Мы неплохо провели с ним время несколько лет назад, славно повеселившись в высшем свете. Правда, в итоге Нико привлек к себе ненужное внимание. Как ни странно, именно твой женишок Лоренс заметил, что ограбления происходят именно после визита барона в тот или иной дом. Я первой почуяла, что дело пахнет горелым, и сделала ноги. Мне, если честно, не привыкать менять внешность. Мужчины часто недооценивают, что могут сделать обычные средства из женской косметички вкупе с иллюзорными чарами. Даже Нико вряд ли бы меня узнал, встреться мы с ним лицом к лицу. Я искренне полагала, что наши дороги навсегда разойдутся. Но обстоятельства, как видишь, изменились.
Я напряглась. Намекает на то, что меня ей заказали. Скажет или нет, кто именно?
– Пришлось обратиться за помощью к старому знакомому. – Ильза мечтательно улыбнулась, словно воспоминания о Нико были ей приятны. Правда, почти сразу с ледяной жестокостью добавила: – На сей раз я планировала избавиться от него сразу после завершения дела. Потому что он мог слишком много узнать о том, кем я являюсь на самом деле. Нико не дурак, рано или поздно сопоставил бы очевидные вещи.
Я нахмурилась. Нико-то не дурак, а вот я, по всей видимости, полная идиотка. О чем она? Какое отношение имеет то, кем она является, к ее намерению убить меня?
– Если честно, ты сама виновата, – вдруг обвинила она меня и резко подалась вперед, вглядываясь в меня. – Именно из-за тебя дело слишком усложнилось. Ну что тебе стоило сразу же отдать Нико ту вещь, за которой я его отправила? Тогда бы я сразу же потеряла к тебе всяческий интерес. Скорее всего, и Нико бы не тронула, если бы он не начал задавать лишних вопросов. Разошлись бы в разные стороны, словно в море корабли.
– Да я понятия не имею, что тебе от меня нужно! – возмущенно воскликнула я.
Правда, при этом рука, вопреки моей воле, дернулась и словно невзначай накрыла кулон, висящий на шее.
Увы, Ильза заметила мое движение. Ее глаза хищно и остро блеснули, и я ощутила, как кулон под моими пальцами начал сам собою нагреваться. Ой, неужели она планирует повторить тот же фокус, что и с дверной ручкой?
Но этого не случилось. Почти сразу Ильза с видимым разочарованием откинулась обратно на спинку кресла.
– Занятно, – резюмировала она, нервно забарабанив по подлокотникам. – Это все усложняет. Право слово, я не хотела, действительно не хотела убивать тебя. Но теперь вижу, что иначе нельзя.
И вот на этом месте нашего разговора я по-настоящему струсила. Ну, то есть я и раньше боялась, но именно сейчас испугалась настолько, что у меня предательски затряслись коленки, а к горлу подкатил ком тошноты с горьким привкусом желчи. Потому как я вдруг осознала, что все это происходит в реальности. Я действительно стою напротив жестокой убийцы, которая все это время ловко притворялась обычной девушкой. А самое противное – я понятия не имею, почему она на меня так взъелась.
– Тебе нужен кулон? – дрожащим голосом высказала я самое приемлемое объяснение такой странной ненависти. – Да забирай, он мне вообще не нравится!
И судорожно принялась расстегивать цепочку, от лишнего усердия едва не порвав ее.
– Не торопись! – Ильза взмахнула рукой, остановив меня. – Не стоит беспокоиться. Еще повредишь замок ненароком. Не переживай. Я сниму кулон с твоего тела.
Я дернулась, словно от удара, и с ужасом воззрилась на нее. А ведь она не шутит. Она на самом деле собирается убить меня. По всей видимости, не испытывает ко мне особой ненависти, просто не хочет, чтобы я дальше жила. Но почему? Разве может какая-то безделушка, не особо ценная даже, стоить жизни человека?
– Видишь ли, мне нужен этот кулон, – пояснила Ильза, заметив, что я смотрю на нее в ожидании хоть какого-то объяснения. – Действительно очень нужен. Но, увы и ах, тут ты опередила меня и уже завязала его на свою кровь. Если применить магический термин, то активировала. Демоны, да я даже прикоснуться к нему вряд ли сумею! Наверняка отец придумал какую-нибудь подлянку. И теперь положение спасет лишь твоя смерть. Тогда амулет вновь перейдет в неактивное состояние и я смогу забрать его.
Отец? Я про себя повторила ее случайную оговорку. Это придумал отец? Чей? Ее или мой?
– Какая же ты все-таки глупышка! – Ильза рассмеялась, словно сумела случайно подслушать мои изумленные мысли. Покачала головой и принялась накручивать на палец локон волос, добавив: – Даже обидно, что отец возлагает на тебя такие надежды. По-моему, я гораздо больше заслуживаю стать его преемницей. Кто я и кто ты! Ты занимаешься какой-то фигней вроде любовной магии, которую ни один более-менее стоящий колдун не воспринимает всерьез. Так, замануха для дурачков, желающих потратить деньги на какую-нибудь водичку под громким названием «приворотное зелье». А я… я самостоятельно освоила науку магии смерти и уже не раз убивала при помощи заклинаний! Если посчитать, сколько жертв на моем счету, пальцев на руках не хватит! И все равно отец считает, что ты лучше и достойнее меня. Почему такая несправедливость?
– А ты попробуй стать добрее, глядишь, и люди к тебе потянутся, – машинально огрызнулась я.
Сказать, что я была ошеломлена признаниями Ильзы, – значит не сказать ничего! Я чувствовала себя настолько растерянной, будто меня пыльным мешком по голове огрели. Что все это значит? Она говорит про моего отца? Или точнее будет сказать – про нашего? Но тогда получается, что Ильза – моя сестра!
– К тому же ты тупа, – равнодушно констатировала Ильза. – Элементарные вещи тебе приходится подтверждать, хотя я и так тебе все сказала. Да, Беата, ты моя сестра. Единокровная, если быть точной. Прости, обнимать, целовать и прыгать от восторга не буду, даже не проси.
Сестра? Я самым неприличным образом икнула. Ильза – моя сестра? Но тогда получается, что никто из моей семьи не собирался убивать меня. Нико просто неправильно понял обмолвку Ильзы. Она ведь тоже в какой-то мере относится к моей семье.
– Удивлена, – скорее утвердительно, чем вопросительно, протянула Ильза. Пожала плечами: – Впрочем, я тоже совсем недавно узнала о твоем существовании. Папенька как чувствовал, что особой сестринской любви от меня не дождешься, поэтому до последнего скрывал факт твоего существования. Наверное, полагал, что я не сумею совладать со своей ревностью и расправлюсь с тобой.
– Так ты хочешь меня убить из-за ревности к отцу, которого я даже никогда не видела? – недоуменно переспросила я.
– Говорю же: тупая ты! – раздраженно фыркнула Ильза. – Как можно так упорно пропускать мимо ушей то, что я тебе талдычу. Да плевать мне на тебя. Живешь – и живи. Но отец отдал тебе то, что должно принадлежать мне! Кулон! Это символ его власти, любви и защиты. Другими словами, подарив тебе его, он таким образом показал, что ты ему дороже, чем я. То бишь являешься наследницей его магической силы.
– Магической силы? – тихо повторила я, вспомнив странный полусон-полуявь, который привиделся мне по дороге в имение матери Лоренса.
Неужели тогда меня навестил отец, желая проверить, как обстоят дела у его дочери? Помнится, он сказал, что почувствовал кровь на амулете. А что, если попробовать повторить это? Придет ли он ко мне на помощь в этом случае? Было бы неплохо, если честно. Кому, как не отцу, надлежит всыпать по первое число дочурке, слишком полюбившей убивать людей?
– Ладно, я устала от разговоров! – Ильза потянулась, хрустнув суставами. Неприятно ухмыльнулась: – В принципе, я уже все сказала. Сестричка, увы, но я намерена отправить тебя на суд богов. Этот мир слишком тесен для двух дочерей Ардгала Байла!
Почему-то это имя показалось мне знакомым. Такое чувство, что я когда-то уже слышала его. Наверное, мой отец и в самом деле выдающийся колдун.
– Постой! – взмолилась я, увидев, что Ильза поднялась из кресла, еще раз потянулась, разминаясь после долгого сидения, и сделала первый шаг по направлению ко мне. – Давай еще поговорим, а? Неужели тебе не хочется побеседовать с сестрой?
– Абсолютно не хочется. – Ильза покачала головой, но все-таки остановилась. Устало вздохнула и милостиво обронила: – Хорошо, если у тебя остались какие-нибудь вопросы ко мне – то задавай. Надо же порадовать единственную сестру, которая тем более доживает последние мгновения. Что там тебя интересует?
– Разгром в лавке тоже ты учинила? – брякнула я первое пришедшее в голову, изо всех сил стараясь отсрочить миг неминуемой гибели.
Сама при этом я спрятала обе руки за спину и принялась раздирать ладонь одной из них перстнем. Помнится, он постоянно царапал меня, но сейчас, как назло, камень лишь скользил по влажной от волнения кожи.
– Да. – Ильза спокойно кивнула. – Я скопировала заклинание, отпирающее дверь, с ауры Дейка, пока он спал. Это было пустяковым заданием для меня, потому что я долгие годы промышляла грабежами. Но кулон я не нашла. Видимо, отец установил какие-то защитные чары на него. Вот со злости я и перебила здесь все.
– Не очень умный поступок с вашей стороны, месс, – вдруг вступил в разговор новый участник.
Я вздрогнула от неожиданности и устремила неверящий взгляд на Лоренса, который стоял на пороге двери, ведущей в подсобку, и спокойно улыбался. Откуда он здесь появился?
Лицо Ильзы на мгновение исказила злобная гримаса, по всей видимости, это тоже стало для нее полнейшей неожиданностью. Но почти сразу она совладала с эмоциями и с демонстративным удивлением вздернула тонкую бровь.
– Местер Лоренс, – прошипела она, – какими судьбами?
– Самые большие ошибки, которые может сделать человек, это недооценить врага и переоценить себя, – насмешливо обронил Лоренс, не сводя с нее взгляда. – Вы, милочка, допустили обе. Как я уже сказал, было очень глупо учинять разгром в лавке. Таким образом вы дали понять мне, что охота на Беату не завершилась. И я принялся копать. Подозрения теплились у меня и прежде, когда я начал ворошить прошлое барона Николаса. Уж больно мне ваша физиономия показалась знакомой. На сей раз вы переоценили ваши способности к перемене внешности. И далеко не все мужчины не обращают внимание на иллюзорные чары, считая их женской причудой и баловством.
– Учту на будущее, – с досадой буркнула себе под нос Ильза.
– Боюсь, этого самого будущего у вас больше нет. – Лоренс лучезарно улыбнулся. Затем посмотрел на меня и скомандовал: – Беата, иди ко мне. Быстро!
Естественно, я с радостью повиновалась. Принялась отступать по направлению к нему, по широкой дуге обходя Ильзу и не сводя с нее напряженного взгляда. Еще кинется, не приведи небо!
Ильза, впрочем, не сделала никакой попытки остановить меня. Она дождалась, когда я спрячусь за спиной у Лоренса, после чего с сарказмом поинтересовалась:
– Не устал еще нянчиться с ней? Неужели ты в самом деле собрался взять эту пустоголовую болтушку в жены?
Я раздраженно хрюкнула. Ишь ты, как заговорила, а еще сестра!
– Во-первых, месс, я с вами на брудершафт не пил, – ледяным тоном отчеканил Лоренс. – Поэтому попрошу придерживаться официального тона в разговоре. А во-вторых, вам не кажется…
Договорить он не успел. В следующий момент что-то грохнуло с такой силой, что я с трудом удержалась на ногах. Казалось, будто от неведомого удара покачнулось все здание. Тотчас же по полу черными щупальцами пополз ядовитый дым, который с неимоверной быстротой принялся заполнять помещение.
Я закашлялась, неосторожно вдохнув его. Посмотрела на Лоренса – и обмерла от страха. Потому что он уже не стоял, а сидел на коленях, ошалело мотая головой, а из его ушей текла кровь.
– Как вижу, ты обладаешь теми же недостатками, которые нашел во мне, – с сарказмом обронила Ильза.
Теперь я могла ее видеть, поскольку Лоренс больше не закрывал меня. Она стояла, совсем по-мужски широко расставив ноги, и смотрела сверху вниз на противника. А на кончиках ее правой руки тлело искрами какое-то заклинание.
– Беата, – с трудом прохрипел Лоренс, роняя на грудь красноватую от крови слюну, – беги!
Наверное, это был верный совет. Я могла бы кинуться в подсобку, где была еще одна дверь, ведущая в узкий проулок за домами. Но… Разве могла я бросить его на произвол судьбы? Я не сомневалась, что Ильза убьет его, поскольку Лоренс заглянул под ее маску и выяснил, кем она является на самом деле.
– Да-да, беги, маленькая перепуганная девчонка, спасай свою жалкую жизнь, – ядовито посоветовала мне Ильза. Затем с нескрываемой обидой добавила: – Поверить не могу, что отец именно тебя назвал своей наследницей. Дочь Ардгала Байла – трусиха! Настоящий позор семьи!
Интересно, мне показалось или при имени моего отца Лоренс вдруг вздрогнул и побледнел? Хотя сейчас я с трудом могла разобрать выражение его лица. От дыма глаза слезились так, словно в них от души бросили песком. Горло раздирало от желания раскашляться, в груди начало что-то неприятно хлюпать, а голова налилась свинцовой тяжестью.
– Беги, Беата! – хрипло дыша, с трудом выдохнул Лоренс. А затем его глаза страшно закатились, так, что остались видны только белки, и он принялся заваливаться на бок.
Я рухнула рядом, обхватив руками за плечи и уберегая таким образом от падения на пол. Нет, я не позволю Ильзе убить его на моих глазах! Что же делать?
Лоренс, по всей видимости, потерял сознание. Я продолжала обнимать его, с ужасом чувствуя, как его дыхание становится все тише и слабее. О небо, какими же смертельными чарами ударила по нему Ильза?
– Как трогательно! – фыркнула она, с интересом наблюдая за моими действиями. Насмешливо покачала головой: – Право слово, я готова прослезиться. Но эту трагикомедию пора завершать. Надеюсь, сестренка, тебя немного утешит та мысль, что ты умрешь рядом с женихом.
И она повелительно вздела руку, на пальцах которой зловеще алело новое заклинание. Молния ее чар со свистом прочертила воздух, и я обреченно зажмурилась, понимая, что ничем не в силах противостоять ей.
Однако ожидание смерти немного затянулось. Прошло несколько секунд, а ничего не происходило. И я осмелилась приоткрыть один глаз, желая увидеть, в чем же причина странной задержки. Однако сразу же изумленно распахнула оба.
И было чему удивляться. Потому что между мной и Ильзой стоял Нико. Выставив перед собой обе руки, он с легкостью удерживал в воздухе смертельное заклинание, направленное на меня. Но Ильза не собиралась так легко сдаваться. В ее лице, казалось, не осталось ни кровинки, по подбородку стекала тонкая струйка крови от прокушенной насквозь губы.
Со стороны, наверное, это выглядело очень красиво. Двое стоят друг против друга, а между ними замер недвижимо ярко-красный шар пламени. Вот только мне от этой картины было по-настоящему жутко.
– А ты набрался сил, – прошипела Ильза, не сводя немигающего взора с Нико.
Тот, напротив, словно не испытывал никакого неудобства от этого своеобразного магического противостояния. Стоит и спокойно улыбается, будто флиртует с симпатичной девицей, а не держит в шаге от себя смертельно опасные чары.
В ответ на похвалу бывшей подельницы барон усмехнулся, сказав:
– У меня было много времени для тренировок. Когда я думал, что больше никогда не увижу тебя.
– Так, может, опустишь руки и отступишь в сторону, позволив мне решить семейные проблемы, – и вновь счастливо заживем вместе? – вдруг предложила Ильза.
Судя по всему, ей действительно непросто приходилось в этой схватке. Прежде зеленые глаза сейчас были совершенно черными из-за расширенных до предела зрачков. Лоб блестел от обильной испарины. Н-да, если она притворяется, желая застать Нико врасплох, то делает это блестяще.
– Тем более твоя ненаглядная Беата недолго горевала по тебе, – продолжила изливать яд Ильза. – Посмотри, как быстро она нашла утешение в чужих объятиях.
Улыбка медленно сползла с губ Нико, и я напряглась. Ой, а ведь он и в самом деле имеет все основания злиться на меня.
– Сердце красавицы склонно к изменам, – прохладно проговорил Нико. – Что, в принципе, относится и к тебе. По крайней мере, Беата не планировала убить меня сразу, как только я стану ей неинтересен. Да, кстати, а что насчет нашей клятвы никогда не причинять друг другу вреда?
А теперь кровь так резко бросилась в лицо Ильзы, что в мгновение ока она стала красной, как переспелый помидор. Ну надо же! Неужели ей стало стыдно?!
– Ты слышал… – скорее утвердительно, чем вопросительно, протянула она.
– О да. – Нико криво ухмыльнулся. – Я все слышал, моя бесценная. Надо же, я даже не предполагал, что в твоей хорошенькой головке бродят такие кровожадные планы по поводу моей скромной персоны. Впрочем, разве можно ожидать что-нибудь иного от дочери самого Ардгала? Видимо, клятвы для тебя – пустой звук.
Эти намеки на загадочную личность моего отца начали меня раздражать. Да кто такой этот Ардгал Байл? По всей видимости, весьма примечательная личность. А почему тогда я о нем ничего не знаю? Даже не в курсе, гордиться или стыдиться родством с этим человеком!
– Ну все, хватит слов! – Ильза вдруг резко взмахнула рукой, и шар пламени отлетел в сторону. С треском врезался в стену, и я вскрикнула от ужаса, поскольку деревянные панели мгновенно занялись огнем. Правда, тут же закашлялась, в очередной раз наглотавшись дыма, от которого раскалывалась голова.
А с губ Ильзы уже сорвалось новое заклинание. Она небрежно встряхнула рукой – и с ее пальцев веером посыпались трескучие зеленые искры, каждая из которых, достигнув пола или стен, тут же вспыхивала жадными огоньками всепожирающего пламени.
– Беата! – Нико кинул быстрый встревоженный взгляд через плечо. – Оставь его и выбирайся! Задняя дверь открыта!
Оставить Лоренса? Но он без сознания и наверняка погибнет в огне! Впрочем, вряд ли Нико тревожат эти обстоятельства, поскольку сам он совсем недавно чудом избежал такой же участи, к которой, между прочим, приговорил его именно Лоренс.
Однако вражда этих двоих меня занимала лишь постольку поскольку. Я была обязана Лоренсу слишком многим, чтобы не сделать хотя бы попытки вытащить его из бушующего пламени, подступающегося все ближе и ближе. Поэтому я привстала и с кряхтением подхватила Лоренса под мышки, после чего попыталась сдвинуть с места. Ох, ну и тяжеленный же он!
– Беата, не сходи с ума! – рявкнул на меня Нико. – Я не смогу вечность удерживать огонь. Спасайся сама!
Только сейчас я заметила, что барон широко раскинул руки, словно силясь обнять кого-то невидимого. С кончиков его пальцев лился прохладный голубоватый свет, и пламя не смело пересечь эту невидимую границу. Увы, радиус действия чар Нико был не слишком велик, а что самое ужасное – он медленно, но верно уменьшался.
– Иди к дверям! – тяжело дыша, крикнул Нико. – И я пойду за тобой. Вдвоем мы выберемся.
Вдвоем? Я перевела взгляд на Лоренса, который как раз в этот момент слабо зашевелился и застонал, впервые за несколько минут подав хоть какие-то признаки жизни. Но я не могу бросить его на произвол судьбы! Просто не могу!
Из огня донесся ехидный смешок Ильзы.
– Что, барон, теперь ты видишь, кого из вас двоих на самом деле выбрала твоя ненаглядная Беата? – с сарказмом вопросила она, оставаясь невидимой за сплошной стеной жаркого пожара. – Быть может, одумаешься и все-таки позволишь мне преподать этой девчонке урок?
– Беата! – почти простонал Нико, и я увидела, как он покачнулся, едва не упав. Правда, почти сразу вновь вздел руки, и огонь, за время его секундной слабости подступивший вплотную, с недовольным шипением отпрянул. – Я прошу тебя, Беата, не глупи! Эти чары выпивают из меня слишком много сил!
В этот момент я увидела ножны на поясе Лоренса, из которых торчала богато украшенная рукоять кинжала. А что, если все-таки попробовать старый замысел и обагрить амулет на моей шее кровью? Хуже-то все равно не станет. Если не получится – то уйду с Нико.
Я опять нагнулась к Лоренсу. Рванула из ножен кинжал.
– Что ты делаешь? – раздался позади измученный полустон-полукрик Нико. – Беата, я больше не могу…
В этот момент Лоренс распахнул глаза, еще мутные после недавнего обморока. Его зрачки удивленно расширились, когда он увидел остро блеснувшее лезвие в моих руках. Губы немо шевельнулись в подобии вопроса.
Я зажмурилась и, не глядя, полоснула себя по ладони. Тут же схватилась за амулет. Ну же, отец, таинственный Аргдал Байл, ты обещал мне помощь!
Тут же стало темно и тихо. Это произошло так резко, что на какой-то миг я испугалась – не ослепла ли я и не оглохла ли? А возможно, на меня рухнула потолочная балка, оборвав тем самым страдания. Значит, сейчас я предстану на суд богов, которые решат, в какой из уголков нижнего мира меня отправить в ожидании перерождения.
Однако, стоило мне так подумать, как я тут же согнулась пополам от приступа сухого лающего кашля. При резком движении в голове словно что-то взорвалось от боли. Хм-м, странные ощущения для только что погибшей. Я считала, что мертвые не могут испытывать боли.
– Ты звала – и я пришел, – в этот момент раздался знакомый хриплый голос.
В комнате медленно светлело, будто разгоралась невидимая магическая пластина. Я обнаружила, что нахожусь все в том же рабочем кабинете. И в самом дальнем углу его вновь жил странный сгусток мрака, больше всего напоминающий фигуру человека.
– А где… где остальные? – запинаясь и обмирая от собственной наглости, спросила я.
Если честно, я рассчитывала, что мой отец будет настолько любезен и заодно вытащит со мной из огня и Лоренса. А возможно, прихватит даже Нико в благодарность за то, что тот постарался спасти его дочь.
Но я была в полном одиночестве. Лишь кинжал в моей руке, по лезвию которого еще медленно стекали капли крови, доказывал, что предыдущий кошмар не почудился мне.
– Какое мне дело до остальных? – донеслось до меня с равнодушной жестокостью.
Я прижала руку ко рту, сдерживая невольное восклицание. О небо, я здесь – но они-то там! И Лоренс, и Нико… Неужели они погибнут, потому что пытались помочь мне?
– Ну что, дочка, давай знакомиться? – между тем спросил отец и наконец-то выступил из своего угла. Провел рукой по своему лицу, согнав завесу плотного тумана, которая прежде не позволяла мне разглядеть его внешность.
На этот раз я не удержалась и все-таки вскрикнула в полный голос. И было чего, точнее, кого испугаться.
Тьма струилась по черным длинным волосам моего отца, тьма жила в его глазах, лишенных белков и радужки. А еще у него на голове было два острых рога. Ни дать ни взять – верный слуга бога-демона. Но разве такое возможно?
– Меня зовут Аргдал Байл, – гордо произнес отец, и его голос при этом признании неожиданно окреп и грозно загремел. – И я самый выдающийся колдун этого мира, правда, увы, ныне объявленный в розыск за некоторые… хм-м… эксперименты. А ты, Беата, моя дочь и моя единственная наследница! Явившись ко мне добровольно, ты не уйдешь, прежде не постигнув своего дара. Дара темной колдуньи!
Я судорожно закашлялась. И как бы так мягко намекнуть папеньке, что совсем не собираешься становиться темной колдуньей? Мне и хозяйкой магической лавки неплохо жилось. Правда, теперь меня скорее можно назвать хозяйкой золы и пепла. От лавки наверняка остались одни головешки…
И сердце защемило от боли, когда я опять вспомнила про Лоренса и Нико, оставшихся в плену огня. Не слишком ли дорогую цену я заплатила за свое спасение?..